[Форум "Пикник на опушке"]  [Книги на опушке]  [Фантазия на опушке]  [Проект "Эссе на опушке"]


Карл Маркс и Фридрих Энгельс
Полное собрание сочинений

Содержание тома 26-2

[К. Маркс и Ф.Энгельс. Полное собрание сочинений]



Карл Маркс


ПЕЧАТАЕТСЯ
ПО ПОСТАНОВЛЕНИЮ
ЦЕНТРАЛЬНОГО КОМИТЕТА
КОММУНИСТИЧЕСКОЙ ПАРТИИ
СОВЕТСКОГО СОЮЗА


Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

ИНСТИТУТ МАРКСИЗМА-ЛЕНИНИЗМА ПРИ ЦК КПСС

К. МАРКС
и
Ф. ЭНГЕЛЬС

СОЧИНЕНИЯ

Издание второе

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Москва  1963

К. МАРКС
и
Ф. ЭНГЕЛЬС

ТОМ
26

часть II К. МАРКС ТЕОРИИ ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ (IV ТОМ «КАПИТАЛА»)

Часть вторая (главы VIII-XVIII)


3
3

[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

ГОСПОДИН РОДБЕРТУС.

НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ

(ОТСТУПЛЕНИЕ)

[1) ИЗБЫТОК ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ В ЗЕМЛЕДЕЛИИ.

БОЛЕЕ МЕДЛЕННОЕ РАЗВИТИЕ ЗЕМЛЕДЕЛИЯ ПО СРАВНЕНИЮ

С ПРОМЫШЛЕННОСТЬЮ В УСЛОВИЯХ КАПИТАЛИЗМА]

[X-445] Herr Rodbertus. Dritter Brief an von Kirchmann von Rodbertus: Widerlegung der Ricardoschen

Lehre von der Grundrente und Begrundung einer neuen Rententheorie. Berlin, 1851.

Предварительно надлежит сделать следующее замечание. Когда мы говорим, что необходимая заработная плата равна 10 часам, то проще всего разъяснить это так: если труд в течение 10 часов (т. е. сумма денег, равная 10 часам) дает в среднем возможность сельскохозяйственному поденному рабочему покупать все необходимые ему жизненные средства - продукты земледелия, промышленности и т. д., - то это и есть средняя заработная плата за неквалифицированный труд. Здесь, следовательно, речь идет о стоимости того ежедневного продукта рабочего, который должен достаться ему. Эта стоимость существует сперва в форме того товара, который он производит, т. е. в виде определенного количества этого товара, в обмен на которое он - после вычета потребляемой им самим части этого товара (если он потребляет этот товар) - может приобрести нужные ему жизненные средства. Таким образом, здесь для его необходимого «дохода» имеют значение промышленность, земледелие и т. д., а не только та потребительная стоимость, которую он сам производит. Но это содержится в самом понятии товара. Рабочий производит товар, а не просто продукт. Об этом, следовательно, нет нужды распространяться.

Г-н Родбертус в первую очередь исследует, как обстоит дело в стране, где владение землей и владение капиталом не отделены друг от друга, и приходит здесь к тому важному выводу, что рента (под которой он понимает всю прибавочную стоимость) 1


4
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

просто равна неоплаченному труду или тому количеству продуктов, в котором этот неоплаченный труд выражается.

Прежде всего следует заметить, что Родбертус имеет в виду только возрастание относительной прибавочной стоимости, т. е. возрастание прибавочной стоимости, поскольку оно обусловливается возрастающей производительностью труда, а не возрастание прибавочной стоимости, поскольку оно проистекает из удлинения самого рабочего дня. Всякая абсолютная прибавочная стоимость, разумеется, в известном смысле относительна. Труд должен быть достаточно производителен для того, чтобы рабочему не приходилось затрачивать все свое время на поддержание своей собственной жизни. Но тут-то и начинается различие.

Впрочем, если первоначально труд мало производителен, то и потребности в высшей степени просты (как у раба), и сами господа живут не намного лучше, чем слуги. Относительная производительность труда, необходимая для того, чтобы мог появиться загребающий прибыль паразит, очень невелика. И если мы встречаем высокую норму прибыли там, где труд еще очень непроизводителен, где не применяются машины, разделение труда и т. д., то это объясняется только следующими обстоятельствами: либо, как это имеет место в Индии, потребности рабочего абсолютно малы и сам он придавлен настолько, что опускается еще ниже этого жалкого уровня потребностей, а с другой стороны, низкая производительность труда тождественна с малыми размерами основного капитала по отношению к той части капитала, которая затрачивается на заработную плату, или, что равносильно, с большими размерами затрачиваемой на труд части капитала по отношению к совокупному капиталу, - либо же рабочее время чрезвычайно удлинено. Последнее имеет место в таких странах (например, Австрия и др.), в которых уже существует капиталистический способ производства, но которым приходится конкурировать со странами, достигшими гораздо более высокой ступени развития. Заработная плата здесь может быть очень мала - отчасти потому, что потребности рабочего менее развиты, отчасти потому, что земледельческие продукты продаются по более дешевой цене, или, что для капиталиста означает то же самое, обладают меньшей денежной стоимостью. При низкой производительности труда незначительно и то количество продукта, которое уходит на заработную плату рабочего и производится в течение, скажем, 10 часов необходимого рабочего времени. Но если - вместо 12 часов - он работает 17, то это может компенсировать [для капиталиста] низкую производительность труда. Вообще но следует представлять себе дело так, будто вследствие того, Первая страница второй части рукописи К. Маркса «Теории прибавочной стоимости» (страница 445 в X тетради рукописи 1861-1863 годов)


7
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

что в какой-либо данной стране относительная стоимость труда падает по мере роста производительности труда в этой стране, заработная плата в различных странах обратно пропорциональна производительности труда. Дело обстоит как раз наоборот. Чем производительнее страна сравнительно с другой на мировом рынке, тем выше в ней заработная плата по сравнению с другими странами. Не только номинальная, но и реальная заработная плата в Англии выше, чем на континенте. Рабочий ест больше мяса, удовлетворяет большее количество потребностей. Однако это имеет силу только по отношению к промышленному рабочему, а не по отношению к сельскохозяйственному. Но заработная плата в Англии выше не в такой степени, в какой производительность английских рабочих превышает производительность рабочих других стран.

Земельная рента вообще (т. е. современная форма земельной собственности) - самый факт ее существования, помимо различия земельной ренты, обусловленного различием в плодородии земельных участков, - была бы возможна уже потому, что средняя заработная плата сельскохозяйственных рабочих ниже средней заработной платы промышленных рабочих. Так как здесь капиталист, сперва по традиции (ведь арендатор старых времен становится капиталистом раньше, чем капиталисты становятся арендаторами), отдавал с самого начала часть своей выручки земельному собственнику, то он вознаграждает себя понижением заработной платы ниже ее уровня. С бегством рабочих из деревни заработная плата должна была повыситься, и она действительно повысилась. Но едва только такого рода давление начинает давать себя знать, как вводятся машины и т. д., и в деревне снова создается перенаселение (относительное) (ср. Англию). Прибавочная стоимость может быть повышена без удлинения рабочего времени и без увеличения производительной силы труда, а именно - путем понижения заработной платы ниже ее традиционного уровня. И это действительно происходит повсюду, где сельскохозяйственное производство ведется капиталистическим способом. Где этого нельзя достигнуть при помощи машин, там это достигается посредством превращения пахотных земель в пастбища для овец. Здесь, следовательно, была бы уже налицо возможность [446] земельной ренты, потому что фактически заработная плата сельскохозяйственных рабочих не равна средней заработной плате. Эта возможность существования земельной ренты совершенно не зависела бы от цены продукта, которая предполагается равной его стоимости.


8
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

Второго рода повышение земельной ренты - получение ее с большего количества продуктов, продаваемых по той же цене, - знает и Рикардо, но не принимает его в расчет, так как земельную ренту он исчисляет на квартер, а не на акр. Он не сказал бы, что земельная рента повысилась потому, что 20 квартеров по 2 шилл. составляют больше, чем 10 квартеров по 2 шилл. или 10 квартеров по 3 шилл. (таким способом земельная рента может повыситься и при понижении цены).

К тому же, как ни объяснять самоё земельную ренту, у нее остается то значительное различие по сравнению с промышленностью, что в промышленности избыточная прибавочная стоимость получается благодаря более дешевому производству продуктов, а в земледелии - благодаря более дорогому производству. Если средняя цена фунта пряжи составляет 2 шилл., а я могу производить ее по 1 шилл., то я, чтобы завоевать рынок, неизбежно буду продавать ее по 11/2 шилл. или, во всяком случае, несколько ниже 2 шилл. Это даже абсолютно необходимо. Ибо более дешевое производство предполагает производство в более широких масштабах. Таким образом, я вызываю переполнение рынка сравнительно с тем, что было до этого. Я должен продавать больше, чем прежде. Если 1 фунт пряжи обходится мне только в 1 шилл., то это обусловлено тем, что я произвожу, скажем, 10000 фунтов вместо прежних 8000. Дешевизна получается только в результате того, что основной капитал распределяется на 10000 фунтов. Если бы я продал только 8000 фунтов, то износ машин уже повысил бы цену каждого фунта на одну пятую, или на 20%. Поэтому, чтобы иметь возможность продать 10000 фунтов, я продаю свою пряжу по цене, меньшей двух шиллингов [скажем, по 11/2 шилл.]. При этом я все еще получаю сверхприбыль в 1/2 шилл., т. е. в 50% на стоимость моего продукта, равную одному шиллингу, куда уже включена обычная прибыль. Во всяком случае я этим понижаю рыночную цену, и результатом является то, что потребитель вообще получает продукт по более дешевой цене. В земледелии же я продаю в аналогичном случае по 2 шилл., так как, если бы моей плодородной земли было достаточно, то в обработку не поступила бы менее плодородная земля. Если бы количество плодородной земли или плодородие худшей земли настолько увеличилось, что я мог бы удовлетворить спрос, то всей этой истории пришел бы конец. Рикардо не только не отрицает этого положения, но с полной определенностью подчеркивает его.

Итак, даже если мы признаем, что различием в плодородии почвы объясняется не сама земельная рента, а только различие


9
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

земельных рент, то остается в силе тот закон, что, в то время как в промышленности сверхприбыль получается, как правило, от удешевления продукта, в земледелии относительная величина ренты возникает не только в результате относительного вздорожания (поднятия цены продукта плодородной земли выше его стоимости), но и в результате того, что дешевый продукт продается по издержкам производства более дорогого продукта. Но это, как я уже показал (Прудон)2, - только закон конкуренции, проистекающий не из «земли», а из самого «капиталистического производства».

Далее, Рикардо был бы прав и в другом еще пункте, только он, по обыкновению политико-экономов, превращает историческое явление в вечный закон. Это историческое явление состоит в относительно более быстром развитии промышленности (собственно буржуазной отрасли производства) в противоположность земледелию. Последнее стало производительнее, но не в такой степени, как промышленность. Там, где производительность промышленности увеличилась в 10 раз, производительность земледелия увеличилась, быть может, в 2 раза. Земледелие, следовательно, сделалось относительно менее производительным, хотя абсолютно оно стало более производительным. Это только доказывает в высшей степени причудливое развитие буржуазного производства и присущие ему противоречия. Но из-за этого не перестает быть правильным то положение, что земледелие становится относительно менее производительным, т. е. что по отношению к продукту промышленности стоимость земледельческого продукта, а вместе с тем и земельная рента, повышается. Что земледельческий труд по мере развития капиталистического производства становился относительно менее производительным, чем промышленный труд, означает только то, что производительность земледелия развивалась не с такой быстротой и не в такой степени.

Предположим, что отношение отрасли производства А к отрасли В равняется 1:1. А ведь первоначально земледелие было производительнее, так как здесь в производстве участвует созданная самой природой машина, а не просто силы природы; при помощи этой машины отдельный работник работает здесь с самого же начала. Поэтому в древности и в средние века земледельческие продукты были относительно гораздо дешевле, чем промышленные, что явствует уже из того (см. Уэйда)3, в какой пропорции те и другие входят в среднюю заработную плату.

Пусть отношение 1:1 вместе с тем показывает производительность обеих отраслей производства. Если теперь отрасль А = 10, т. е. в десять раз увеличила свою производительность,


10
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

тогда как отрасль В = 3, т. е. только утроила ее, то обе отрасли производства, относившиеся раньше как 1 к 1, будут относиться как 10 к 3, или как 1 к 3/10. Относительно производительность отрасли В уменьшилась на 7/10, хотя абсолютно она возросла втрое. Для самой высокой ренты это - по отношению к промышленности - равносильно тому, как если бы самая высокая рента повысилась оттого, что самая плохая почва стала на 7/10 менее плодородной.

Отсюда, правда, никоим образом не следует, как думает Рикардо, что норма прибыли понизилась потому, что заработная плата повысилась в результате относительного вздорожания земледельческих продуктов [447] - ведь средняя заработная плата определяется не относительной, а абсолютной стоимостью продуктов, входящих в нее. Но отсюда действительно следует, что норма прибыли (собственно говоря, норма прибавочной стоимости) повысилась не в такой степени, в какой повысилась производительная сила обрабатывающей промышленности, и что причиной этому является относительно меньшая производительность земледелия (а не почвы). И это не подлежит никакому сомнению. Уменьшение необходимого рабочего времени является незначительным в сравнении с прогрессом промышленности.

Это проявляется в том, что такие страны, как Россия и др., в состоянии побить Англию на рынке земледельческих продуктов. Меньшая стоимость денег в более богатых странах (т. е. относительная незначительность издержек производства денег для более богатых стран) не играет здесь никакой роли. Ибо вопрос заключается как раз в том, почему в конкуренции более богатых стран с более бедными это обстоятельство не оказывает влияния на их промышленные продукты, а влияет только на их земледельческие продукты. (Впрочем, это не доказывает, что бедные страны производят дешевле, что их земледельческий труд производительнее. Даже в Соединенных Штатах, как недавно доказано было статистическими исследованиями, увеличилось, правда, общее количество пшеницы, продаваемой по данной цене, но это произошло не потому, что с каждого акра получается больше, а потому, что обрабатывается большее количество акров. Нельзя говорить, что почва более производительна в тех странах, где имеются крупные массивы земли и где большие участки ее, слегка обработанные, дают при затрате одного и того же труда абсолютно большее количество продуктов, чем гораздо меньшие участки земли в более развитых странах.)

Переход к обработке менее производительной почвы не является бесспорным доказательством того, что земледелие стало


11
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

менее производительным. Наоборот, это может свидетельствовать о том, что земледелие стало более производительным. Неплодородная почва обрабатывается не только потому, что цены сельскохозяйственных продуктов поднялись до того уровня, при котором возмещается вложенный в землю капитал, но также и потому, что средства производства достигли такого развития, что непроизводительная почва сделалась «производительной» и что она способна уже оплачивать не только обычную прибыль, но также и земельную ренту. Та почва, которая оказывается плодородной для данной ступени развития производительных сил, является неплодородной для более низкой ступени.

В земледелии абсолютное удлинение рабочего времени - а значит и увеличение абсолютной прибавочной стоимости - возможно только в незначительной степени. В земледелии нельзя работать при газовом освещении и т. п. Конечно, летом и весной можно рано начинать работу. Но это уравновешивается более короткими днями в зимнее время, когда вообще может выполняться лишь относительно небольшое количество работы. Следовательно, в этом отношении абсолютная прибавочная стоимость больше в промышленности, если только нормальный рабочий день не регулируется в порядке законодательного принуждения.

Длительность периода, в течение которого сельскохозяйственный продукт пребывает в процессе производства без приложения к нему нового труда, является второй причиной того, что в земледелии создается меньшая масса прибавочной стоимости. Но, с другой стороны, за исключением некоторых отраслей сельского хозяйства, как скотоводство, пастбищное овцеводство и т. д., где население абсолютно вытесняется, отношение массы занятых людей к вложенному постоянному капиталу - даже в наиболее прогрессивном крупном сельском хозяйстве - все еще гораздо выше, чем в промышленности, по крайней мере, чем в господствующих отраслях промышленности. Таким образом, с этой стороны норма прибыли в сельском хозяйстве может быть выше, чем в промышленности, даже если, вследствие указанных причин, масса прибавочной стоимости здесь относительно меньше, чем она была бы в промышленности при применении такого же количества людей, причем это последнее обстоятельство отчасти опять-таки парализуется падением заработной платы сельскохозяйственных рабочих ниже ее среднего уровня. А если бы в земледелии были налицо какие-нибудь причины (вышесказанное намечено нами лишь в самых общих чертах) для повышения нормы прибыли (не временного, а такого, которое имеет место в среднем сравнительно с промышленностью), то уже самый факт существования


12
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

земельных собственников привел бы к тому, что эта добавочная прибыль, вместо того чтобы войти в процесс выравнивания общей нормы прибыли, консолидировалась бы и доставалась бы земельному собственнику. [2) НОРМА ПРИБЫЛИ В ЕЕ СООТНОШЕНИИ С НОРМОЙ ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ.

СТОИМОСТЬ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОГО СЫРЬЯ КАК ЭЛЕМЕНТ ПОСТОЯННОГО КАПИТАЛА В ЗЕМЛЕДЕЛИИ]

В общей постановке вопрос, на который надо дать ответ при рассмотрении теории Родбертуса, сводится к следующему. Общая форма авансированного капитала такова: Постоянный капитал Переменный капитал Машины. Сырой материал Рабочая сила Два элемента постоянного капитала в их наиболее общей форме, это - средства труда и предмет труда. Последний не обязательно должен быть товаром, продуктом труда. Он, следовательно, может и не существовать как элемент капитала, хотя всегда существует как элемент процесса труда. Земля является предметом труда4 для земледельца, залежи угля - для углепромышленника, вода - для рыбака, и даже лес - для охотника. Но наиболее полная форма капитала имеет место тогда, когда все указанные три элемента процесса труда выступают и как три элемента капитала, т. е. когда все они - товары, потребительные стоимости, имеющие меновую стоимость и представляющие собой продукт труда. В этом случае все эти три элемента входят также и в процесс образования стоимости, хотя машины входят в него не в том размере, в каком они входят в процесс труда, а только в той мере, в какой они потребляются процессом труда.

Итак, вопрос, о котором идет речь, заключается в следующем: может ли отсутствие одного из этих элементов увеличивать норму прибыли (не норму прибавочной стоимости) в той отрасли производства, в которой этот элемент отсутствует? Ответ на этот вопрос дает в общем виде сама формула: Норма прибыли равна отношению прибавочной стоимости ко всей сумме авансированного капитала.

Все исследование ведется при предположении, что норма прибавочной стоимости, т. е. распределение стоимости продукта между капиталистом и наемным рабочим, остается неизменной. [448] Норма прибавочной стоимости = m/v; норма прибыли = c v m + . Так как т' - норма прибавочной стоимости - дано,


13
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

то дано и v, а m/v предполагается как постоянная величина. Следовательно, величина c v m + может изменяться только в том случае, если изменяется с + v, а так как v дано, то c v m + может возрастать или уменьшаться только при уменьшении или возрастании с. И притом c v m + будет возрастать или уменьшаться не в отношении с к v, а в отношении с к сумме с + v. Если бы с было равно 0, то c v m + было бы равно m/v. Другими словами, норма прибыли в данном случае была бы равна норме прибавочной стоимости,и этот случай выражает тот предел,выше которого норма прибыли подняться не может, так как никакой способ исчисления не может изменить величины v и m. Если v = 100, а т = 50, то m/v = 50/100 = 1/2 = 50%. Если бы к этому был добавлен еще постоянный капитал в 100, то норма прибыли составила бы 100 100 50 + = 50/200 = 1/4 = 25%. Норма прибыли уменьшилась бы наполовину. Если бы к 100 было добавлено 150, то норма прибыли составила бы 150 100 50 + = 50/250 = 1/5 = 20%. В первом случае весь капитал равен v, равен переменному капиталу, поэтому и норма прибыли равна норме прибавочной стоимости. Во втором случае весь капитал равняется 2 . v, а потому норма прибыли составляет уже только половину нормы прибавочной стоимости. В третьем случае весь капитал = 21/2 . 100 = 21/2 . v = 5/2 . v. Здесь v составляет лишь 2/5, всего капитала. Прибавочная стоимость составляет 1/2 от v, 1/2 от 100, а потому - лишь 1/2 от 2/5 всего капитала, т. е. лишь 2/10 всего капитала. (250/10 = 25, а 2/10 от 250 = 50.) А 2/10 представляют собой 20% [т. е. норму прибыли, в 21/2 раза меньшую, чем норма прибавочной стоимости].

Таков, следовательно, твердо установленный исходный пункт. Если v и m/v остаются без изменения, то совершенно безразлично, из каких частей слагается величина с. При определенной величине с - например, 100 - совершенно безразлично, распадается ли с на 50 сырого материала и 50 в виде машин, либо на 10 сырого материала и 90 в виде машин, либо же на 0 сырого материала и 100 в виде машин или наоборот, - потому что именно отношение c v m + определяет норму прибыли; как относятся, в качестве стоимостных частей, ко всему с те элементы


14
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

производства, из которых с состоит, - это здесь безразлично. Например, в производстве угля можно сырой материал (за вычетом того угля, который, в свою очередь, сам служит вспомогательным материалом) принять равным 0 и предположить, что весь постоянный капитал состоит из машин (включая постройки, рабочие инструменты). С другой стороны, можно принять, что у портного машины равны 0 (а именно там, где крупные портные еще не применяют швейных машин и, с другой стороны, - как это в настоящее время отчасти практикуется в Лондоне, - экономят даже на помещении, заставляя своих рабочих работать на дому; это - такое новшество, при котором второе разделение труда выступает снова в форме первого5), - так что весь постоянный капитал сводится у такого портного к сырому материалу. Если углепромышленник затрачивает 1000 на машины и 1000 на наемный труд, а портной - 1000 на сырой материал и 1000 на наемный труд, то при равной норме прибавочной стоимости будет равна в обоих случаях и норма прибыли. Если мы предположим, что прибавочная стоимость составляет 20%, то норма прибыли будет составлять в обоих случаях 10%, а именно - 200/2000 = 2/20 = 1/10 = 10%. Следовательно, если соотношение между составными частями с - сырым материалом и машинами - оказывает влияние на норму прибыли, то это возможно только в двух случаях: 1) если в результате того, что это соотношение изменилось, видоизменяется абсолютная величина с; 2) если благодаря этому соотношению составных частей с видоизменяется величина v. Здесь должны были бы произойти органические изменения в самом производстве; дело тут не сводится к простой тавтологии, что если определенная часть с составляет теперь меньшую долю всей суммы, то другая часть с должна составлять большую долю.

В действительном бюджете английского фермера заработная плата = 1690 ф. ст., удобрения = 686 ф. ст., семена = 150 ф. ст., корм для коров = 100 ф. ст. Таким образом, на «сырой материал» приходится 936 ф. ст., больше половины того, что затрачивается на заработную плату. (См. Newman, F. W. Lectures on Political Economy. London, 1851, стр. 166.)

«Во Фландрии» (бельгийской) «удобрения и сено ввозятся в эти местности из Голландии» (для льноводства и т. д.; взамен этого вывозятся лен, льняное семя и пр.)... «Отбросы в голландских городах сделались предметом торговли и регулярно продаются по высоким ценам в Бельгию..  Милях в двадцати от Антверпена вверх по Шельде можно видеть резервуары для удобрений, привозимых из Голландии. Торговля удобрениями ведется капиталистической компанией на голландских судах» и т. д. (Банфилд)6.


15
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

Таким образом, даже такое удобрение, как обыкновенный навоз, стало предметом торговли, а тем более костяная мука, гуано, поташ и т. п. Здесь перед нами не только формальное изменение в производстве, состоящее в том, что элемент производства оценивается в деньгах. Из соображений производительности в почву привносятся новые вещества, а ее старые вещества продаются. Это также и не просто формальное различие между капиталистическим и предшествовавшим ему способом производства. Даже торговля семенами приобрела большее значение лишь в той мере, в какой начали понимать важность смены семян. Относительно земледелия в собственном смысле было бы поэтому смешно говорить, что в него не входит «сырой материал», и притом сырой материал как товар, все равно, воспроизводит ли его само земледелие или же он покупается, получается как товар извне. Столь же смехотворным было бы утверждение, что у машиностроителя [449] та машина, которую он сам применяет, не входит в его капитал как элемент стоимости.

Немецкий крестьянин, который из года в год сам производит элементы своего производства (семена, удобрения и т. д.) и сам вместе со своей семьей съедает часть своего хлеба, расходует (для самого производства) деньги лишь на приобретение немногих сельскохозяйственных орудий и на заработную плату. Предположим, что стоимость всех его затрат равна 100 [причем 50 из них уплачиваются деньгами]. Половину продукта он потребляет in natura* ([сюда входят и] издержки производства [в натуральной форме]). Другую половину он продает и выручает, скажем, 100. Его валовой [денежный] доход в таком случае равен 100. И если [свой чистый доход в деньгах] он исчисляет на капитал в 50, то это составляет 100% [прибыли]. Если теперь треть от [полученных в качестве прибыли] 50 уходит на ренту и треть на уплату налогов (вместе - 331/3), то у него остается 162/3, что составляет 331/3% на 50. На деле же он получил только 162/3% [на затраченные 100]. Крестьянин просто неправильно произвел расчет и сам себя надул. У капиталистического фермера подобного рода ошибок в расчете не бывает.

По договору испольной аренды (например, в провинция Берри), - как говорит Матьё де Домбаль, «Annales agricoles» etc., выпуск 4-й, Париж, 1828, - «земельный собственник дает землю, постройки и обычно, полностью или частью, скот и сельскохозяйственные орудия, необходимые для производства; арендатор, со своей стороны, дает свой труд и больше ничего или почти ничего; продукты же земли делятся пополам» (стр. 301). «Арендаторы-испольщики, как правило, являются людьми, погрязшими


* - в натуре, в натуральной форме. Ред.


16
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

в нищете» (стр. 302). «Если испольщик, авансируя 1000 фр., добивается возрастания валового продукта на 1500 фр.» (так что 500 фр. составляют валовую прибыль), «то он должен делить этот валовой продукт пополам с земельным собственником и, следовательно, получает только 750 фр., т. е. теряет 250 фр. из своего авансированного капитала» (стр. 304). «При прежней системе земледелия расходы, или издержки производства, делались почти исключительно натурой, из самих продуктов, которые шли на корм для скота, на потребление земледельца и его семьи; расходов в деньгах почти не производилось. Только это обстоятельство могло дать повод думать, что земельный собственник и арендатор имеют возможность делить между собой всю ту часть урожая, которая не была потреблена во время производства; однако такой способ действий возможен лишь в сельском хозяйстве данного типа, т. е. лишь при жалком состоянии земледелия; когда же хотят ввести в земледелие какое-либо улучшение, то сразу замечают, что это может быть достигнуто только путем известных предварительных затрат, которые в своей совокупности должны быть удержаны из валового продукта, чтобы можно было их употребить на производство следующего года. Поэтому всякий дележ валового продукта между земельным собственником и арендатором становится непреодолимым препятствием для какого бы то ни было улучшения» (стр. 307). [3) СТОИМОСТЬ И СРЕДНЯЯ ЦЕНА В ЗЕМЛЕДЕЛИИ.

АБСОЛЮТНАЯ РЕНТА] [а) ВЫРАВНИВАНИЕ НОРМЫ ПРИБЫЛИ В ПРОМЫШЛЕННОСТИ]

Г-н Родбертус, по-видимому, вообще представляет себе происходящее путем конкуренции регулирование нормальной прибыли, или средней прибыли, или общей нормы прибыли, таким образом, будто конкуренция сводит товары к их действительным стоимостям, т. е. так регулирует отношения между ценами товаров, что в деньгах или в каком-либо ином мериле стоимости получают свое выражение соотносительные количества рабочего времени, овеществленные в различных товарах. Это происходит, конечно, не тем путем, что цена того или иного товара когда-нибудь, в какой-либо данный момент, равняется его стоимости или должна ей равняться. [Дело, по Родбертусу, происходит следующим образом.] Цена, например, товара А поднимается выше его стоимости и притом так, что некоторое время цена прочно держится на этом высоком уровне или даже продолжает повышаться. Вместе с этим прибыль капиталиста А поднимается выше средней прибыли, так как А присваивает не только свое собственное «неоплаченное» рабочее время, но также и часть неоплаченного рабочего времени, «произведенного» другими капиталистами. Этому необходимо соответствует понижение прибыли - при неизменяющейся денежной цене остальных товаров - в той или другой сфере производства. Если данный товар, в качестве всеобщего жизненного средства, 7


17
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

входит в потребление рабочих, то это вызовет понижение нормы прибыли во всех других отраслях; если он входит составной частью в постоянный капитал, то этим будет вызвано понижение нормы прибыли в тех отраслях производства, где данный товар составляет элемент постоянного капитала.

Наконец, возможен еще один, последний случай, состоящий в том, что этот товар не входит составным элементом в какой-нибудь постоянный капитал и не является необходимым жизненным средством для рабочих (ибо те товары, которые рабочий может по своему усмотрению покупать или не покупать, он потребляет в качестве потребителя вообще, а не в качестве рабочего), а представляет собой предмет потребления, предмет индивидуального потребления вообще. Если этот товар, в качестве предмета потребления, входит в потребление самих промышленных капиталистов, то повышение его цены никак не затронуло бы сумму прибавочной стоимости или норму прибавочной стоимости. Но если бы капиталист захотел сохранить свой прежний уровень потребления, то та часть прибыли (прибавочной стоимости), которую он затрачивает на индивидуальное потребление, увеличилась бы по отношению к той части, которую он затрачивает на промышленное воспроизводство. Последняя, стало быть, уменьшилась бы. Следовательно, в результате повышения цен в А, или повышения прибыли в А над ее средней нормой, через определенный промежуток времени (который также определяется воспроизводством) понизилась бы масса прибыли в B, С и т. д.

Если бы предмет А входил исключительно в потребление непромышленных капиталистов, то, по сравнению с прежним, они стали бы теперь потреблять больше в товаре А, чем в товарах В, С и т. д. Спрос на товары В, С и т. д. уменьшился бы; их цена упала бы, и в этом случае повышение цены А, или повышение прибыли А над средней нормой, обусловило бы в В, С и т. д. падение прибыли ниже средней нормы (в отличие от предыдущих случаев, где денежные цены В, С и т. д. [450] оставались без изменения) тем путем, что повышение цены А вызвало понижение денежных цен В, С и т. д. Капиталы, занятые в В, С и т. д., где норма прибыли упала ниже обычного уровня, стали бы уходить из своей сферы производства и переходить в сферу производства А; это в особенности относится к части капитала, постоянно вновь появляющегося на рынке: этот капитал, естественно, с особенной силой устремлялся бы в более прибыльную сферу А. Вследствие этого цена предмета А спустя некоторое время упала бы ниже его стоимости и в течение большего или меньшего промежутка времени продолжала бы падать, пока снова не вступило


18
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

бы в силу противоположное движение. В сферах В, С и т. д. имело бы место обратное явление - отчасти вследствие того, что предложение товаров В, С и т. д. из-за отлива капитала уменьшилось, т. е. отчасти вследствие органических изменений, происходящих в самих этих сферах, отчасти же вследствие тех изменений, которые произошли в А и теперь воздействуют на В, С и т. д. в противоположном направлении.

Заметим мимоходом: возможно, что при только что обрисованном движении денежные цены товаров В, С и т. д. (стоимость денег предполагается при этом постоянной) никогда уже не достигнут снова своего прежнего уровня, хотя они и поднимаются выше стоимости товаров В, С и т. д. и, следовательно, поднимается выше общей нормы прибыли также и норма прибыли в В, С и т. д. Улучшения, изобретения, большая экономия в средствах производства и т. п. применяются не в те времена, когда цены поднимаются выше своего среднего уровня, а в те именно, когда цены падают ниже этого уровня и когда, стало быть, и прибыль падает ниже своей обычной нормы. Таким образом, в течение того периода, когда цены товаров В, С и т. д. падают, может падать их действительная стоимость, другими словами, может уменьшаться минимум требующегося для производства этих товаров рабочего времени. В этом случае товар может вернуться к своей прежней денежной цене только тогда, когда избыток цены товара над его стоимостью равняется разности между ценой, выражавшей его прежнюю, более высокую стоимость, и ценой, выражающей его новую стоимость. В данном случае цена товара изменила бы его стоимость - путем воздействия на предложение, на издержки производства.

Результат же вышеописанного движения таков: если взять среднюю величину повышений и понижений цен товаров по отношению к их стоимости, или, иначе говоря, если взять периоды, в течение которых происходит выравнивание повышений и понижений - периоды, которые постоянно повторяются, - то средняя цена равна стоимости, а значит и средняя прибыль определенной сферы производства равна общей норме прибыли; ибо, хотя в этой сфере вместе с повышением или падением цен - или же вместе с увеличением или уменьшением издержек производства при неизменяющейся цене - прибыль повышалась или падала по отношению к своей прежней норме, все же товар продавался, в среднем для данного периода, по своей стоимости; следовательно, полученная прибыль равна общей норме прибыли. Таково представление А. Смита, а еще более - Рикардо, так как последний более определенно придерживается подлинного понятия стоимости. От них воспринял это представление


19
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

также и г-н Родбертус. Но тем не менее это - неверное представление.

Что получается в результате конкуренции капиталов? Средняя цена товаров в течение какого-либо из периодов выравнивания такова, что эти цены в каждой сфере дают товаропроизводителям одну и ту же норму прибыли, например 10%. Что это, далее, означает? То, что цена каждого товара на одну десятую превышает те издержки производства, которых он стоил капиталисту, которые капиталист затрачивает, чтобы производить этот товар. Если это выразить в общей форме, это означает только то, что капиталы равной величины приносят равные прибыли, что цена каждого товара на одну десятую превышает цену того капитала, который в нем авансирован, потреблен, или представлен. Но совершенно ошибочно утверждать, будто капиталы в различных сферах производят соответственно их величине одинаковую прибавочную стоимость {здесь мы совершенно отвлекаемся от того обстоятельства, заставляет ли один капиталист работать дольше, чем другой; мы предполагаем здесь для всех сфер одинаковый абсолютный рабочий день; различие абсолютных рабочих дней отчасти уравнено в рабочих днях различной продолжительности посредством интенсивности труда и т. д., отчасти эти различия выражаются лишь в произвольных сверхприбылях, исключениях и т. п.). Это - ошибочное утверждение, даже если исходить из предположения, что абсолютный рабочий день во всех сферах одинаков, т. е. даже если норма прибавочной стоимости предполагается данной.

При равной величине капиталов - и при указанном только что предположении - масса прибавочной стоимости, производимая этими капиталами, различна, во-первых, в зависимости от соотношения их органических составных частей, т. е. переменного и постоянного капитала; во-вторых, в зависимости от времени их обращения, поскольку это время определяется соотношением между основным и оборотным капиталом и различными периодами воспроизводства различных видов основного капитала; в-третьих, в зависимости от продолжительности периода производства в собственном смысле слова, в отличие от продолжительности самого рабочего времени8, что опять-таки обусловливает существенное различие в соотношении периодов производства и обращения. (Первое из указанных соотношений, а именно соотношение между постоянным и переменным капиталом, само может проистекать из весьма различных причин. Например, оно может быть только формальным - в том случае, когда обрабатываемый в одной сфере


20
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

производства сырой материал является более дорогим, чем обрабатываемый в другой сфере производства, - или же это соотношение может проистекать из различной производительности труда и т. д.)

Итак, если бы товары продавались по их стоимостям, или если бы средние цены товаров были равны их стоимостям, то норма прибыли должна была бы быть совершенно различной в различных сферах производства; в одном случае она составляла бы 50%, в другом - 40, 30, 20, 10% и т. д. Если взять, например, совокупную массу товаров сферы А в течение года, то ее стоимость была бы равна авансированному в ней капиталу плюс содержащийся в ней неоплаченный труд. То же самое - в сферах В и С. Но так как содержащаяся в А, В, С масса неоплаченного труда различна, - например, в А больше, чем в В, а в В больше, чем в С, - то товары А давали бы своим производителям, положим, 3М (М - это прибавочная стоимость), товары В - 2М, товары С - М. И так как норма прибыли определяется отношением прибавочной стоимости к авансированному капиталу, а последний, согласно предположению, одинаков в сферах А, В, С и т. д., то, [451] - если обозначить авансированный капитал через Я, - различные нормы прибыли составят в этих сферах 3M/K, 2M/K, M/K. Конкуренция капиталов может, стало быть, выравнить нормы прибыли только тем путем, что она в приведенном, например, случае установит для сфер А, В, С нормы прибыли, равные 2M/K, 2M/K, 2M/K.

Тогда А продавал бы свой товар на 1М дешевле его стоимости, а С - на 1М дороже. Средняя цена в сфере А была бы ниже, а в сфере С - выше стоимости товаров А, С.

Как показывает случай В, может, конечно, иметь место и совпадение средней цены и стоимости товара. Это происходит тогда, когда произведенная в самой сфере В прибавочная стоимость равна средней прибыли, когда, следовательно, в этой сфере различные части капитала стоят друг к другу в таком отношении, в каком они находятся, когда совокупная сумма капиталов, весь капитал класса капиталистов, берется как единая величина, на которую и исчисляется совокупная прибавочная стоимость, независимо от того, в какой сфере совокупного капитала она была произведена. В этом совокупном капитале выравниваются периоды оборота и т. д.; весь этот капитал исчисляется, например, как оборачивающийся в течение одного года и т. д. Тогда в самом деле оказалось бы, что любая доля этого совокупного капитала участвует в совокупной прибавоч-


21
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

ной стоимости пропорционально своей величине, получает соответственную часть прибавочной стоимости. И так как каждый единичный капитал приходилось бы рассматривать как пайщика в этом совокупном капитале, то отсюда следовало бы, что, во-первых, норма прибыли у этого единичного капитала такая же, как у всякого другого капитала, что равные по величине капиталы приносят равные прибыли, и, во-вторых, что масса прибыли - как это само собой вытекает отсюда - зависит от величины капитала, от того количества паев в этом совокупном капитале, которым владеет капиталист. Конкуренция капиталов стремится обращаться с каждым капиталом как с частью совокупного капитала и соответственно этому регулировать его участие в прибавочной стоимости, а значит, регулировать и прибыль. В большей или меньшей степени это удается сделать конкуренции путем производимых ею выравниваний. (Здесь не подлежат исследованию те причины, в силу которых в отдельных сферах конкуренция наталкивается на особые препятствия.) Это означает, попросту говоря, не что иное, как то, что капиталисты стремятся (а это стремление и есть конкуренция) распределять между собою все то количество неоплаченного труда, которое выжимается ими из рабочего класса, - или продукты этого количества труда, - не соответственно тому, сколько прибавочного труда непосредственно производит каждый особый капитал, а соответственно, во-первых, тому, какую часть совокупного капитала составляет этот особый капитал, и, во-вторых, соответственно тому общему количеству прибавочного труда, которое производит весь капитал, взятый в целом. Капиталисты, как собратья-враги, делят между собой добычу - присвоенный чужой труд, так что каждый из них присваивает себе в среднем такую же долю неоплаченного труда, какую присваивает и всякий другой капиталист9.

Это выравнивание осуществляется конкуренцией путем регулирования средних цен. Но сами эти средние цены оказываются выше или ниже стоимости товара - настолько именно, что данный товар приносит не более высокую норму прибыли, чем любой другой товар.

Ошибочным, следовательно, является утверждение, будто конкуренция капиталов устанавливает общую норму прибыли посредством сведения цен товаров к их стоимостям. Напротив, конкуренция устанавливает общую норму прибыли как раз тем путем, что превращает стоимости товаров в средние цены, в которых часть прибавочной стоимости одного товара перенесена на другой товар, и т. д. Стоимость товара равна количеству содержащегося в нем труда, оплаченного и неоплаченного. Средняя цена товара равна количеству


22
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

содержащегося в нем оплаченного труда (овеществленного или живого) плюс некоторая средняя доля неоплаченного труда, не зависящая от того, содержалась ли она в самом этом товаре в таком же размере или нет, иными словами - содержалось ли в стоимости данного товара неоплаченного труда больше или меньше. [б) ФОРМУЛИРОВКА ПРОБЛЕМЫ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ]

Возможно - я оставляю это для дальнейшего исследования, не относящегося к предмету этой книги10, - что известные сферы производства работают при таких обстоятельствах, которые препятствуют тому, чтобы их стоимости были сведены к средним ценам в вышеуказанном смысле, т. е. при обстоятельствах, не позволяющих конкуренции одержать эту победу. Если бы так дело обстояло, например, с земледельческой рентой или с рентой с рудников (существуют такие ренты, которые следует объяснять исключительно только монополией, как, например, рента за пользование водой в Ломбардии, в некоторых частях Азии; также и рента с домов в той мере, в какой она есть рента земельной собственности), то в результате получалось бы, что, в то время как цена продукта всех промышленных капиталов повышена или понижена до уровня средней цены, цена продукта земледелия оставалась бы равной его стоимости, которая превышала бы среднюю цену. Существуют ли здесь такие препятствия, в силу которых из произведенной в этой сфере производства прибавочной стоимости присваивалось бы, в качестве собственности самой этой сферы, больше, чем должно было бы иметь место по законам конкуренции, больше того, что должно было бы соответствовать доле капитала, вложенного в эту отрасль производства?

Представим себе такие промышленные капиталы, которые не временно, а по самой природе своих сфер производства производят на 10 или 20 или 30% больше прибавочной стоимости, [452] чем промышленные капиталы такой же величины в других сферах производства. Если бы такие капиталы, говорю я, были в состоянии, наперекор конкуренции, удержать за собой эту избыточную прибавочную стоимость и сделать невозможным, чтобы она вошла в общий расчет (в распределение), определяющий общую норму прибыли, то в таком случае в сферах производства, где действуют эти капиталы, мы имели бы двух различных получателей дохода: одного, который получал бы общую норму прибыли, и другого, который получал бы избыток, присущий исключительно данной сфере. Этому при-


23
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

вилегированному загребателю дохода каждый капиталист, - чтобы иметь возможность вложить свой капитал в данную сферу, - должен был бы уплачивать, отдавать этот избыток, а для себя самого он, как и всякий другой капиталист, с которым он имеет совершенно одинаковые шансы, удерживал бы общую норму прибыли. Если бы таково было положение вещей в земледелии, то распадение здесь прибавочной стоимости на прибыль и ренту отнюдь не являлось бы доказательством того, что труд здесь сам по себе «производительнее» (в смысле производства прибавочной стоимости), чем в обрабатывающей промышленности; не было бы, следовательно, никакого основания приписывать земле какую-либо чудодейственную силу, что, впрочем, уже само по себе смешно, так как стоимость равна труду и прибавочная стоимость, следовательно, никак не может быть равна земле. (Правда, относительная прибавочная стоимость может зависеть от естественного плодородия почвы, однако это никоим образом не могло бы иметь своим следствием более высокую цену продуктов земли.

Скорее наоборот.) Не было бы необходимости прибегать и к теории Рикардо, которая, будучи сама по себе неприятным образом связана с мальтусовской дрянью, приводит к гнусным выводам и, в частности, если и не противоречит теоретически моему учению об относительной прибавочной стоимости, то практически все же отнимает у него немалую долю его значения.

У Рикардо вся соль вопроса состоит в следующем: Земельная рента (например, в земледелии), там, где - как предполагает Рикардо - обработка земли ведется капиталистически, где налицо имеется арендатор, не может быть чем-либо иным, как только избытком над общей прибылью. Совершенно безразлично, является ли то, что получает земельный собственник, действительно этой рентой в буржуазноэкономическом смысле. Это может быть и простым вычетом из заработной платы (сравни Ирландию) или же это отчасти представляет собой вычет из прибыли арендатора, падающей в этом случае ниже среднего уровня прибыли. Все эти возможные случаи здесь абсолютно безразличны. Особую характерную форму прибавочной стоимости в буржуазной системе рента образует лишь постольку, поскольку она есть избыток над прибылью (общею).

Но как это возможно? Пшеница как товар продается, Подобно всякому другому товару, по своей стоимости, т. е. этот товар обменивается на другие товары в соответствии с содержащимся в нем рабочим временем. {Это - первая неверная предпосылка, искусственно усугубляющая трудность проблемы.


24
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

Товары обмениваются по своим стоимостям только в виде исключения. Их средние цены, определяются иначе. Vide supra*.} Арендатор, возделывающий пшеницу, получает такую же прибыль, как и все другие капиталисты. Это доказывает, что он, как и все другие, присваивает себе неоплаченное рабочее время своих рабочих. Откуда же в таком случае возникает еще и рента? Она не выражает ничего другого, кроме рабочего времени. Почему же в земледелии прибавочный труд должен распадаться на прибыль и ренту, тогда как в промышленности он равен лишь прибыли? И как это вообще возможно, если прибыль в земледелии равна прибыли во всякой другой сфере производства? {Неверные представления Рикардо о прибыли и непосредственное смешение ее с прибавочной стоимостью оказываются и здесь вредными.

Они затрудняют ему рассмотрение вопроса.}

Рикардо разрешает затруднение тем, что предполагает его в принципе не существующим. {И это, действительно, единственный способ принципиально разрешить затруднение. Но сделать это можно двояким образом. Либо доказывают, что противоречащие данному принципу явления суть лишь нечто кажущееся, лишь видимость, проистекающая из развития самой вещи. Либо же, как это делает Рикардо, затруднение отбрасывается в одном пункте, принимаемом затем за исходный пункт, из которого можно объяснить существование вызывающего затруднение явления в другом пункте.}

Рикардо предполагает такой случай, когда капитал арендатора, подобно капиталу всякого другого капиталиста, приносит только прибыль {идет ли речь о не платящей ренты доле капитала отдельной фермы или же о той части земли фермера, которая не платит ренты; следовательно, здесь речь идет вообще о таком вложенном в земледелие капитале, который не платит ренты}. Это предположение является даже исходным пунктом для Рикардо, и оно может быть выражено также и следующим образом: Первоначально капитал арендатора приносит только прибыль {однако эта лжеисторическая форма является здесь чем-то несущественным, и она представляет собой нечто общее для всех буржуазных экономистов при конструировании и других таких же «законов»}, земельной же ренты этот капитал не платит. Капитал арендатора не отличается от всякого другого капитала, занятого в производстве. Рента появляется только потому, что возрастает спрос на хлеб, в результате чего, в отличие от других отраслей производства, приходится прибегать


* - Смотри выше. Ред.


25
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

к «менее» плодородной почве. От вздорожания жизненных средств арендатор (предположенный первоначальный арендатор) страдает так же, как и всякий другой капиталистический предприниматель, поскольку также и арендатор вынужден больше платить своим рабочим. Но он выигрывает благодаря тому, что цена его товара поднялась выше стоимости этого последнего. Он выигрывает от этого, во-первых, постольку, поскольку другие товары, входящие в постоянный капитал арендатора, падают в относительной стоимости по сравнению с его товаром, и арендатор, стало быть, покупает их по более дешевой цене; во-вторых, постольку, поскольку он обладает своей прибавочной стоимостью в более дорогом товаре. Таким образом, прибыль этого арендатора поднимается выше средней нормы прибыли, которая, однако, упала. Тогда другой капиталист переходит к худшему участку II, который, при этой меньшей норме прибыли, может доставлять продукт по цене продукта участка I или даже, может быть, несколько дешевле. Как бы то ни было, теперь у нас на участке II снова установилось [453] нормальное отношение, при котором прибавочная стоимость сводится только к прибыли, но зато мы объяснили ренту для участка I, и именно тем, что существует двоякая цена производства [Produktionspreis], причем цена производства для II есть вместе с тем рыночная цена для I. Дело обстоит совершенно так же, как и с тем фабричным товаром, который производится при более благоприятных условиях и дает временную сверхприбыль.

Хотя цена пшеницы, заключающая в себе, кроме прибыли, еще и ренту, тоже состоит только из овеществленного труда, хотя она и равна стоимости этой пшеницы, но равна она не той стоимости, которая содержится в ней самой, а стоимости той пшеницы, которая выращена на участке II. Ибо существование двух рыночных цен невозможно. {В то время как Рикардо вводит арендатора II в связи с падением нормы прибыли, Стирлинг заставляет его выступить на сцену вследствие того, что заработная плата упала, а не повысилась из-за хлебных цен.

Эта понизившаяся заработная плата позволяет арендатору II возделывать почву № 2 с прежней нормой прибыли, хотя эта почва и менее плодородна11.} Раз существование земельной ренты таким путем объяснено, остальное выводится уже без труда. Различие земельных рент, соответствующее различию в плодородии и т. д., остается, естественно, в силе. Но различие плодородия само по себе не служит доказательством того, что необходимо переходить ко все худшей почве.

Такова, следовательно, теория Рикардо. Так как повысившаяся цена пшеницы, дающая арендатору I добавочную


26
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

прибыль, доставляет арендатору II даже не прежнюю норму прибыли, а менее высокую, то ясно, что продукт № II содержит больше стоимости, чем продукт № I, или что он - продукт большего рабочего времени, что в нем содержится большее количество труда; стало быть, для производства того же продукта, например одного квартера пшеницы, требуется большая затрата рабочего времени. Возрастание ренты будет соответствовать этому возрастанию неплодородия земли, или увеличению тех количеств труда, которые необходимо затратить для того, чтобы произвести, например, один квартер пшеницы. Рикардо, разумеется, не стал бы говорить о «возрастании» ренты, если бы увеличилось только число квартеров, с которых уплачивается рента, - для Рикардо рента возрастает в том случае, если возрастает цена того же самого, одного квартера, поднимаясь, например, с 30 до 60 шиллингов. Рикардо, правда, забывает подчас о том, что абсолютная величина ренты, может возрастать при понижении нормы ренты, подобно тому как абсолютная масса прибыли может возрастать при понижении нормы прибыли.

Другие (например, Кэри) пытаются обойти затруднение, отрицая его существование прямо противоположным образом. Земельная рента - это, мол, просто процент на тот капитал, который раньше был вложен в землю12. Стало быть, земельная рента тоже представляет собой лишь одну из форм прибыли. Здесь, следовательно, отрицается существование земельной ренты, и тем самым от нее, действительно, ничего не остается в результате такого ее объяснения.

Другие, например Бьюкенен, рассматривают ренту просто как следствие монополии.

Смотри также Гопкинса13. Здесь рента целиком сводится к надбавке над стоимостью.

У г-на Опдайка земельная собственность, или земельная рента, становится «легализованным отражением стоимости капитала»14. Это характерно для янки*.

У Рикардо исследование вопроса затрудняется двумя ошибочными предположениями. {Рикардо, правда, не является тем, кто открыл теорию ренты. Уэст и Мальтус опубликовали свои работы по теории ренты до него. Но источник - это Андерсон. Что, однако, отличает Рикардо (хотя и у Уэста не совсем отсутствует понимание действительной связи), так это - взаимосвязь между его теорией земельной ренты и его теорией стоимости. Мальтус, как показывает его позднейшая полемика


* [486] {Подобно тому как Опдайк называет земельную собственность «легализованным отражением стоимости капитала», так капитал является «легализованным отражением чужого труда».} [486]


27
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

с Рикардо по вопросу о земельной ренте, даже не понял заимствованной им у Андерсона теории.} Если исходить из правильного принципа, что стоимость товаров определяется необходимым для их производства рабочим временем (и что стоимость вообще есть не что иное, как овеществленное общественное рабочее время), то напрашивается тот вывод, что средняя цена товаров определяется необходимым для их производства рабочим временем.

Этот вывод был бы верен, если бы было доказано, что средняя цена равна стоимости. Но я доказываю как раз обратное: именно потому, что стоимость товаров определяется рабочим временем, средняя цена товаров (исключая тот единственный случай, когда, так сказать, индивидуальная норма прибыли в какой-нибудь отдельной сфере производства, т. е. прибыль, определяемая прибавочной стоимостью, произведенной в самой этой сфере производства, равна средней норме прибыли совокупного капитала) никогда не может быть равна их стоимости, хотя это определение средней цены является лишь производным от стоимости, определяемой рабочим временем.

Из этого вытекает, прежде всего, тот вывод, что выше или ниже своей собственной стоимости могут продаваться также и такие товары, средняя цена которых (если отвлечься от стоимости постоянного капитала) распадается лишь на заработную плату и прибыль, причем и заработная плата и прибыль стоят на своем нормальном уровне, являются средней заработной платой и средней прибылью. И, следовательно, подобно тому как то обстоятельство, что прибавочная стоимость какого-либо товара выражается лишь в рубрике нормальной прибыли, отнюдь не доказывает, что этот товар продан по своей стоимости, - подобно этому то обстоятельство, что товар приносит, кроме прибыли, еще и [454] земельную ренту, вовсе не доказывает, что этот товар продан выше своей имманентной стоимости. Раз установлено, что средняя норма прибыли, или общая норма прибыли на капитал, реализуемая данным товаром, может стоять ниже его собственной нормы прибыли, определяемой действительно содержащейся в этом товаре прибавочной стоимостью, то отсюда вытекает следующее: если товары какой-нибудь особой сферы производства дают, кроме этой средней нормы прибыли, еще дополнительное количество прибавочной стоимости, которое носит особое название, скажем, земельной ренты, - то это не делает необходимым, чтобы прибыль плюс земельная рента, сумма прибыли и земельной ренты была больше прибавочной стоимости, содержащейся в самом этом товаре. Так как [достающаяся капиталисту] прибыль может быть меньше прибавочной стоимости, имманентной данному товару,


28
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

т. е. меньше того количества неоплаченного труда, которое содержится в данном товаре, то прибыль плюс земельная рента вовсе не обязательно должны быть больше имманентной прибавочной стоимости товара.

Правда, оставалось бы еще объяснить, почему такого рода явление имеет место в некоторой особой сфере производства в отличие от других сфер производства. Но разрешение проблемы было бы уже весьма облегчено. Товар, приносящий ренту, отличался бы этим от всех остальных товаров. У одной части этих остальных товаров их средняя цена стоит выше их имманентной стоимости, но лишь настолько, насколько это необходимо для того, чтобы их норма прибыли поднялась до общей нормы прибыли; у другой части остальных товаров их средняя цена стоит ниже их имманентной стоимости, но лишь настолько, насколько это необходимо, чтобы понизить их норму прибыли до общей нормы прибыли; наконец, у третьей части этих остальных товаров их средняя цена равна их имманентной стоимости, но только потому, что эти товары дают общую норму прибыли, когда они продаются по своей имманентной стоимости. Товар, приносящий земельную ренту, отличается от всех этих трех случаев. При всех обстоятельствах цена, по которой он продается, такова, что он приносит прибыль большую, чем средняя, определяемая общей нормой прибыли на капитал.

И вот возникает вопрос: какой из этих трех случаев - или же сколько из них - может тут иметь место? Реализуется ли в цене приносящего ренту товара вся содержащаяся в нем прибавочная стоимость? Раз дело обстоит так, то этим исключается случай 3, где речь идет о таких товарах, вся прибавочная стоимость которых потому реализуется в их средней цене, что только при этом условии они дают обычную прибыль. Следовательно, этот случай сюда не относится. Не относится сюда, при этом предположении, и случай 1, где прибавочная стоимость, реализованная в цене товара, выше его имманентной прибавочной стоимости.

Ибо у нас как раз предположено, что в цене товара, приносящего ренту, «реализуется содержащаяся в нем прибавочная стоимость». Таким образом, случай этот аналогичен случаю 2, где фигурируют товары, у которых их имманентная прибавочная стоимость превышает прибавочную стоимость, реализованную в их средней цене. Как и у этих последних товаров, та имманентная товарам особой сферы производства прибавочная стоимость, которая выступает в форме прибыли и понижается до уровня общей нормы прибыли, образует здесь прибыль на затраченный капитал. Однако, в отличие от товара № 2, в цене рассматриваемых нами исклю-


29
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

чительных товаров реализован также и избыток имманентной им прибавочной стоимости над этой прибылью, но достается этот избыток не владельцу капитала, а другому собственнику, а именно - собственнику земли, природного фактора, рудника и т. д.

Или, быть может, цена этих товаров взвинчивается настолько, что она дает больше, чем среднюю норму прибыли? Это происходит, например, при монопольных (в собственном смысле слова) ценах. Такое допущение - относительно любой сферы производства, где капитал и труд могут применяться свободно, а производство, поскольку дело касается массы применяемого капитала, подчинено общим законам, - не только представляло бы собой petitio principii*, но и прямо противоречило бы основам науки и капиталистического производства, теоретическим выражением которого и является эта наука. Ибо такое допущение уже предполагало бы как раз то, что требуется объяснить, а именно, что в некоторой особой сфере производства цена товара неизбежно должна давать больше, чем общую норму прибыли, больше, чем среднюю прибыль, и что для этого товар неизбежно должен продаваться выше его стоимости. Предполагалось бы, следовательно, что земледельческие продукты не подчиняются действию общих законов товарной стоимости и капиталистического производства. И все это предполагалось бы потому, что особое существование ренты рядом с прибылью prima facie** создает такую видимость. Стало быть, указанное допущение нелепо.

Поэтому не остается ничего другого как предположить, что в этой особой сфере производства существуют особые условия, такие влияния, в силу которых цены товаров реализуют [всю] имманентную им прибавочную стоимость, - в отличие от фигурирующих в случае 2- м товаров, которые в своей цене реализуют лишь столько из содержащейся в них прибавочной стоимости, сколько им оставляет общая норма прибыли. В рассматриваемой же особой сфере производства средние цены товаров не падают ниже их прибавочной стоимости - настолько именно ниже, чтобы они давали лишь общую норму прибыли, или чтобы их средняя прибыль была не больше, чем во всех других сферах приложения капитала.

Этим проблема уже весьма упростилась. Дело идет уже не о том, чтобы объяснить, как это происходит, что цена


* - логическая ошибка, состоящая в доказывании какого-нибудь тезиса при помощи такого аргумента, который сам имеет силу только при допущении истинности доказываемого тезиса. Ред.

** - на первый взгляд. Ред.


30
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

определенного товара дает, кроме прибыли, еще и ренту, - стало быть, по видимости нарушает общий закон стоимости и путем поднятия цены данного товара выше его имманентной прибавочной стоимости приносит на капитал данной величины больше, чем приходится соответственно общей норме прибыли. Напротив, дело идет об объяснении того, как это происходит, что в процессе выравнивания цен товаров и приведения их к средним ценам этот товар не должен отдавать другим товарам из своей имманентной прибавочной стоимости столько, чтобы у него оставалась лишь средняя прибыль; каким образом получается, что этот товар реализует также еще и ту часть своей собственной прибавочной стоимости, которая образует избыток над средней прибылью. Речь идет, следовательно, о том, как это возможно, что арендатор, вкладывающий капитал в эту сферу производства, продает свой товар по таким ценам, что товар этот приносит ему обычную прибыль и вместе с тем дает ему возможность уплачивать третьему лицу, земельному собственнику, реализованный избыток прибавочной стоимости товаров над этой прибылью. [455] Сформулированная таким образом проблема сама собой приводит к своему собственному разрешению. [в) ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ НА ЗЕМЛЮ КАК НЕОБХОДИМОЕ УСЛОВИЕ СУЩЕСТВОВАНИЯ АБСОЛЮТНОЙ РЕНТЫ. РАСПАДЕНИЕ ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТИ В ЗЕМЛЕДЕЛИИ НА ПРИБЫЛЬ И РЕНТУ]

Дело обстоит совсем просто: частная собственность определенных лиц на землю, рудники, воды и т. д. дает этим лицам возможность подхватывать, захватывать, перехватывать содержащийся в товарах этой особой сферы производства, этой особой сферы приложения капитала, избыток прибавочной стоимости над прибылью (средней прибылью, прибылью, определяемою общей нормой прибыли) и препятствовать тому, чтобы этот избыток вошел в тот общий процесс, посредством которого образуется общая норма прибыли. Часть этой прибавочной стоимости захватывается даже во всяком промышленном предприятии, так как за используемый земельный участок (отведенный под фабричное здание и т. д., под работный дом и т. д.) везде уплачивается рента, - ведь даже там, где располагать землей можно совершенно свободно, фабрики строятся только в местностях, уже более или менее густонаселенных и богатых путями сообщения.


31
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

Если бы товары, получаемые с самой плохой почвы, принадлежали к 3-й категории товаров, средняя цена которых равна их стоимости, т. е. к категории тех товаров, которые реализуют в своей цене всю свою имманентную прибавочную стоимость, так как только при этом условии они приносят обычную прибыль, - то эта земля не платила бы ренты, и собственность на землю была бы здесь лишь номинальной. Если бы здесь уплачивалась аренда, то это доказывало бы только то, что мелкие капиталисты, как это отчасти имеет место в Англии (см. Ньюмена)15, довольствуются такой прибылью, которая ниже средней. То же самое имеет место всегда в том случае, когда норма ренты больше разности между имманентной прибавочной стоимостью товара и средней прибылью. Имеется даже такая земля, обработка которой возмещает самое большее заработную плату, ибо хотя работник в течение всего своего рабочего дня работает здесь на самого себя, его рабочее время превышает общественно необходимое рабочее время. Его труд так мало производителен - по отношению к господствующей производительности в этой отрасли труда, - что, хотя человек работает на себя двенадцать часов, он едва производит такое количество продукта, какое при более благоприятных условиях производства рабочий производит за восемь часов. Это - то же самое отношение, которое имело место у ручного ткача. конкурировавшего с механическим ткацким станком. Продукт этого ручного ткача содержал, конечно, двенадцать рабочих часов, но он был равен только восьми - или и того меньше - общественно необходимым рабочим часам и потому обладал стоимостью всего лишь восьми необходимых рабочих часов. Если в подобном случае бедняк-арендатор платит аренду, то она есть просто вычет из его необходимой заработной платы и не представляет никакой прибавочной стоимости, а тем более - никакого избытка над средней прибылью.

Предположим, что в какой-либо стране, например в Соединенных Штатах, число конкурирующих фермеров еще настолько незначительно и присвоение земли в собственность имеет еще настолько формальный характер, что каждый находит свободный участок для того, чтобы вложить свой капитал в обработку земли без разрешения со стороны тех собственников или арендаторов, которые уже до него обрабатывали землю. При таких обстоятельствах в течение более или менее продолжительного времени возможно, - исключение составляют то земли, которые, находясь в густонаселенных местностях, занимают монопольное положение, - что прибавочная стоимость, производимая арендатором сверх средней прибыли, не реализуется в цене


32
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

его продукта, что арендатор оказывается вынужденным делить полученную им прибавочную стоимость с собратьями-капиталистами, как это происходит с прибавочной стоимостью всех тех товаров, которые давали бы добавочную прибыль, т. е. прибыль, превышающую общую норму прибыли, если бы в их цене реализовалась вся содержащаяся в них прибавочная стоимость. В таком случае общая норма прибыли повысилась бы, потому что пшеница и т. д. продавалась бы, подобно другим - промышленным - товарам, ниже своей стоимости. Такая продажа ниже стоимости не составляла бы исключения, а, напротив, помешала бы пшенице составлять исключение из других товаров той же категории.

Предположим, во-вторых, что в какой-либо стране вся земля - одного только качества, но такого именно, что если бы вся содержащаяся в товаре прибавочная стоимость реализовалась в его цене, товар приносил бы капиталу обычную прибыль. В этом случае не уплачивалось бы никакой земельной ренты. Это отпадение земельной ренты ни малейшим образом не повлияло бы на общую норму прибыли, не повысило бы ее и не понизило бы, точно так же как не влияет на норму прибыли то обстоятельство, что к той же категории принадлежат и другие - несельскохозяйственные - продукты. Ведь эти товары потому и принадлежат к данной категории, что их имманентная прибавочная стоимость равняется средней прибыли; они, следовательно, не могут изменить высоту этой прибыли, а, напротив, находятся в соответствии с нею и совсем не оказывают влияния на нее, хотя она и влияет на них.

Предположим, в-третьих, что во всей стране земля - одного только рода, причем она так неплодородна и капитал, вложенный в нее, так мало производителен, что его продукт принадлежит к той категории товаров, у которой прибавочная стоимость - ниже средней прибыли. Прибавочная стоимость (так как заработная плата, вследствие малой производительности земледелия, повсеместно повысилась бы) могла бы в данном случае стоять на более высоком уровне, конечно, только там, где возможно было бы удлинение абсолютного рабочего времени; далее, там, где сырой материал, например железо и т. д., не являлся бы продуктом земледелия или же представлял бы собой - как, например, хлопок, шелк и т. д. - предмет импорта и продукт более плодородной почвы. В этом случае цена [земледельческого] товара, чтобы приносить обычную прибыль, должна была бы включать более высокую прибавочную стоимость, чем та, которая имманентна товару. В результате этого общая норма прибыли упала бы, хотя ренты и не существовало бы.


33
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

Или же предположим, что в случае 2 земля очень непроизводительна. Тогда то обстоятельство, что прибавочная стоимость этого земледельческого продукта равна средней прибыли, показывало бы, что средняя прибыль здесь вообще низка, так как в земледелии из двенадцати рабочих часов одиннадцать, быть может, нужны для того только, чтобы произвести заработную плату, прибавочная же стоимость составляет всего лишь один час или еще меньше. [456] Эти различные случаи иллюстрируют следующее: В первом случае отпадение или отсутствие земельной ренты связано и сосуществует с повышенной нормой прибыли по сравнению с другими странами, где земельная рента уже развилась.

Во втором случае отпадение или отсутствие земельной ренты совершенно не влияет на норму прибыли.

В третьем случае оно - по сравнению с другими странами, где земельная рента существует, - связано с низкой, относительно более низкой общей нормой прибыли и служит показателем этого ее низкого уровня.

Таким образом, из этого следует, что само по себе развитие особой земельной ренты не имеет абсолютно ничего общего с производительностью земледельческого труда, так как отсутствие или отпадение ренты может быть связано и с повышающейся, и с остающейся неизменной, и с понижающейся нормой прибыли.

Вопрос здесь не в том, почему в земледелии и т. д. захватывается избыток прибавочной стоимости над средней прибылью; наоборот, следует скорее задать такой вопрос: в силу каких причин здесь должно было бы иметь место противоположное явление?

Прибавочная стоимость есть не что иное, как неоплаченный труд; средняя прибыль, или нормальная прибыль, есть не что иное, как то количество неоплаченного труда, которое, согласно предположению, реализуется каждым капиталом данной величины. Когда говорят, что средняя прибыль составляет 10 процентов, то это означает только то, что на капитал в 100 единиц приходится 10 единиц неоплаченного труда, или что овеществленный труд, равный 100, распоряжается неоплаченным трудом в размере 1/10 своей собственной величины.

Избыток прибавочной стоимости над средней прибылью означает, следовательно, что в товаре (в его цене или в той части его цены, которая состоит из прибавочной стоимости) содержится большее количество неоплаченного труда, чем то, которое образует среднюю прибыль и которое, стало быть, в средней цене товаров составляет избыток цены товара над издержками его производства.


34
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

Издержки производства выражают в каждом отдельном товаре авансированный капитал, а избыток над этими издержками производства выражает тот неоплаченный труд, которым распоряжается авансированный капитал; стало быть, отношение этого избытка цены к издержкам производства выражает ту норму, соответственно которой капитал данной величины, применяемый в процессе производства товаров, распоряжается неоплаченным трудом, независимо от того, равен ли этой норме или же не равен ей содержащийся в товаре данной особой сферы производства неоплаченный труд.

Что же заставляет отдельного капиталиста продавать, например, свой товар по средней цене? (Эта средняя цена навязывается капиталисту как нечто уже сложившееся, это отнюдь не является его свободным действием: капиталист предпочел бы продавать свой товар выше его стоимости.) Итак, что заставляет капиталиста продавать по такой цене, которая приносит ему только среднюю прибыль и при которой он реализует меньше неоплаченного труда, чем фактически содержится в его собственном товаре? - К этому его принуждает давление других капиталов, осуществляемое посредством конкуренции. Ведь любой капитал такой же величины мог бы тоже устремиться в отрасль производства А, где отношение неоплаченного труда к авансированному капиталу, например к 100 ф. ст., больше, чем в сферах производства В, С и т. д., продукты которых своей потребительной стоимостью совершенно так же удовлетворяют какую-либо общественную потребность, как и товар сферы производства А.

Стало быть, раз существуют такие сферы производства, где известные природные условия производства, как, например, пахотная земля, залежи угля, железные рудники, водопад и т. д., - условия, без которых не может совершаться процесс производства, без которых не может быть произведен товар данной сферы, - находятся не в руках собственников или владельцев овеществленного труда, капиталистов, а в других руках, то эта вторая группа собственников условий производства заявляет капиталисту: Если я предоставлю тебе в пользование эти условия производства, то ты будешь выручать свою среднюю прибыль, присваивать себе нормальное количество неоплаченного труда. Но твое производство дает избыток прибавочной стоимости, неоплаченного труда, над нормой прибыли. Этот избыток ты не должен бросать в общую кассу, как вы, капиталисты, это обычно делаете. Этот избыток присваиваю себе я, он принадлежит мне. Такого рода сделка может тебя вполне устроить, ибо в этой сфере


35
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

производства твой капитал приносит тебе столько же, сколько и во всякой другой сфере, да к тому же это очень солидная отрасль производства. Сверх 10% неоплаченного труда, составляющих среднюю прибыль, твой капитал дает тебе здесь еще 20% избыточного неоплаченного труда. Их ты уплатишь мне, а для того чтобы ты был в состоянии это сделать, ты к цене товара присчитаешь эти 20% неоплаченного труда, но не внесешь их в общий счет с другими капиталистами. Подобно тому как принадлежащая тебе собственность на одно из условий труда - на капитал, овеществленный труд - делает для тебя возможным присваивать определенное количество неоплаченного труда рабочих, так и принадлежащая мне собственность на другое условие производства - на землю и т. д. - дает мне возможность перехватывать у тебя и у всего класса капиталистов ту часть неоплаченного труда, которая составляет избыток над твоей средней прибылью. Ваш закон требует, чтобы при нормальных условиях равный капитал присваивал себе равное количество неоплаченного труда, и вы, капиталисты, можете [457] друг друга принуждать к этому посредством конкуренции. Прекрасно! Этот закон я как раз и применяю к тебе. Из неоплаченного труда твоих рабочих присваивай себе не больше, чем ты, применяя тот же капитал, мог бы присвоить во всякой другой сфере производства. Но закон этот не имеет ни малейшего отношения к избытку неоплаченного труда, «произведенному» тобой сверх его нормального количества. Кто мне может помешать присвоить себе этот «избыток»? С какой стати должен был бы я, как это принято у вас, бросать его в общий котел капитала для распределения среди класса капиталистов, чтобы каждый из них получил определенную долю этого избытка, соразмерно тому паю, которым он владеет в совокупном капитале? Я не капиталист. То условие производства, пользование которым я тебе предоставляю, есть дар природы, а не овеществленный труд. Можете ли вы фабриковать землю, или воду, или рудники, или угольные залежи? Нет, не можете. Следовательно, по отношению ко мне не существует того средства принуждения, которое может быть применено по отношению к тебе, чтобы заставить тебя выплюнуть часть захваченного лично тобой прибавочного труда. А потому, подавай-ка ее сюда! Единственное, что могут сделать твои собратья-капиталисты, это - вступить в конкуренцию не со мной, а с тобой. Если ты станешь уплачивать мне добавочную прибыль в размере меньшем, чем разность между присвоенным тобой прибавочным рабочим временем и той долей прибавочного труда, которая приходится тебе согласно закону капитала, - то на сцене


36
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

появятся твои собратья-капиталисты и своей конкуренцией принудят тебя честно выплачивать мне полную сумму того, что я в состоянии выжать из тебя.

Теперь надо было бы исследовать: 1) переход от феодальной земельной собственности к другой, коммерческой земельной ренте, регулируемой капиталистическим производством; или, с другой стороны, переход этой феодальной земельной собственности в свободную крестьянскую земельную собственность; 2) как возникает земельная рента в таких странах, как Соединенные Штаты, где земля первоначально не являлась частной собственностью и где, по крайней мере формально, с самого начала господствует буржуазный способ производства; 3) азиатские формы земельной собственности, которые продолжают еще существовать. Все это сюда не относится.

Итак, согласно развиваемой нами теории, частная собственность на объекты природы, каковы земля, вода, рудники и т. д., собственность на эти условия производства, на то или иное данное природой условие производства - не является тем источником, откуда проистекает стоимость, ибо стоимость равна лишь овеществленному рабочему времени; не является эта собственность также и тем источником, откуда проистекает избыточная прибавочная стоимость, т. е. избыток неоплаченного труда над тем неоплаченным трудом, который содержится в прибыли. Но эта собственность есть источник дохода. Она есть титул, средство, дающее собственнику этого условия производства возможность присваивать себе в той сфере производства, куда предмет его собственности входит как условие производства, ту часть выжатого капиталистом неоплаченного труда, которая в противном случае была бы брошена, как избыток над обычной прибылью, в общую кассу капитала. Эта собственность служит средством к тому, чтобы поставить преграду вышеуказанному процессу, происходящему в остальных сферах капиталистического производства, и удержать произведенную в этой особой сфере производства прибавочную стоимость в пределах этой же сферы, так что прибавочная стоимость делится теперь между капиталистом и земельным собственником. Этим путем земельная собственность становится ассигновкой на неоплаченный труд, на даровой труд, такой же ассигновкой, какой является и капитал. И подобно тому как в капитале овеществленный труд рабочего выступает как господствующая над рабочим сила, точно также в земельной собственности то обстоятельство, что она дает своему собственнику возможность отнимать у капиталиста часть неоплаченного труда, принимает такой вид, будто земельная собственность есть источник стоимости.


37
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

Это объясняет современную земельную ренту, ее существование. Различную величину земельной ренты при одинаковом вложении капитала можно объяснить только неодинаковым плодородием земельных участков. Различная величина ренты при одинаковом плодородии может быть объяснена только различной величиной вложенных капиталов. В первом случае земельная рента возрастает потому, что повышается ее норма по отношению к затраченному капиталу (а также и по отношению к земельной площади). Во втором случае она возрастает потому, что при одинаковой норме - или даже при норме, содержащей в себе различия (если вторая доза вкладываемого в землю капитала менее производительна) - возрастает масса ренты.

Согласно этой теории, нет необходимости ни в том, чтобы самая плохая почва не давала совсем земельной ренты, ни в том, чтобы она давала ренту. Далее, отнюдь не необходимо, чтобы производительность земледелия уменьшалась, хотя разница в производительности, если она не устранена искусственно (что возможно), гораздо больше в земледелии, чем в пределах одной и той же сферы промышленного производства. Когда мы говорим о большей или меньшей производительности, речь идет о продукте одного и того же рода. Как относятся друг к другу различные продукты, - это другой вопрос.

Земельная рента, исчисляемая на самоё землю, есть общая сумма ренты, ее масса. Она может повышаться и без возрастания нормы ренты. При неизменяющейся стоимости денег относительная стоимость земледельческих продуктов может возрастать не потому, что земледелие становится менее производительным, а потому, что хотя оно и становится производительнее, но не в той же мере, как промышленность. Напротив, повышение денежных цен земледельческих продуктов, при неизменной стоимости денег, возможно только в том случае, если сама их стоимость повышается, т. е. если земледелие становится менее производительным (мы не говорим здесь о временном давлении спроса на предложение, как это бывает и с другими товарами).

В хлопчатобумажной промышленности, по мере того как развивалась сама промышленность, сырой материал все время падал в цене; то же самое происходило в железоделательной промышленности и т. д., в угольной и т. д. Возрастание ренты здесь было возможно не потому, что повышалась ее норма, а только потому, что применялось больше капитала.

Рикардо полагает, что такие силы природы, как воздух, свет, электричество, пар, вода, являются даровыми, а земля - вследствие ее ограниченности - не является даровой.


38
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

Следовательно, уже только поэтому земледелие, по мнению Рикардо, менее производительно, чем другие отрасли производства. Если бы земля была таким we общим, не превращенным в собственность, достоянием и если бы ее можно было иметь в любом количестве так же, как и другие элементы и силы природы, то производство, по Рикардо, было бы гораздо производительнее. [458] Прежде всего необходимо отметить, что если бы земля, как элемент природы, находилась в свободном распоряжении всех и каждого, то отсутствовал бы один из главных элементе» для образования капитала. Одно из самых существенных условий производства и - если не считать самого человека и его труд - единственно первичное условие производства не могло бы подвергаться отчуждению и присвоению и, следовательно, не могло бы противостоять рабочему как чужая собственность и в результате этого превращать его в наемного рабочего. Производительность труда в рикардовском смысле, т. е. в капиталистическом смысле, «производство» чужого неоплаченного труда было бы, следовательно, невозможно.

Тем самым пришел бы конец капиталистическому производству вообще.

Что касается тех сил природы, на которые указывает Рикардо, то их, конечно, можно отчасти иметь даром, и капиталисту они ничего не стоят. Уголь стоит ему, но пар не стоит ему ничего, если капиталист имеет воду даром. Возьмем, однако, например пар. Свойства пара существовали всегда. Но производственное использование пара есть новое научное открытие, которое капиталист себе присвоил. В результате этого открытия возросла производительность труда, а тем самым и относительная прибавочная стоимость. Это значит: количество неоплаченного труда, присваиваемое капиталистом в течение одного рабочего дня, возросло благодаря пару. Таким образом, различие между производительной силой пара и производительной силой земли заключается только в том, что первая приносит неоплаченный труд капиталисту, а вторая - земельному собственнику, отнимая неоплаченный труд рабочего не [непосредственно] у этого последнего, а у капиталиста. Отсюда мечтания капиталиста об «отмене собственности» на этот элемент природы.

В рикардовском подходе к вопросу верно лишь следующее: При капиталистическом способе производства капиталист - не только необходимый, но и господствующий агент производства. Напротив, земельный собственник при этом способе производства совершенно излишен. Все, что требуется для капиталистического способа производства, это - то, чтобы земля не была общей собственностью, чтобы она противостояла


39
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

рабочему классу как не принадлежащее ему условие производства, и эта цель достигается полностью тогда, когда земля становится государственной собственностью и земельную ренту получает, стало быть, государство. Земельный собственник, исполнявший в древнем и в средневековом мире столь существенные функции в производстве, является в промышленном мире бесполезным наростом. Поэтому радикальный буржуа (имея, кроме того, в виду отмену всех других налогов) теоретически приходит к отрицанию частной земельной собственности, которую ему хотелось бы превратить в форме государственной собственности в общую собственность класса буржуазии, капитала. Однако на практике у него не хватает храбрости, так как нападение на одну форму собственности - на одну форму частной собственности на условия труда - было бы очень опасно и для другой формы. Кроме того, буржуа сам себя территориализировал*. [4) НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ ПОЛОЖЕНИЯ РОДБЕРТУСА ОБ ОТСУТСТВИИ В ЗЕМЛЕДЕЛИИ СТОИМОСТИ СЫРОГО МАТЕРИАЛА]

Теперь обратимся к г-ну Родбертусу.

По мнению Родбертуса, в земледелии совсем не входит в счет сырой материал, потому что немецкий крестьянин, как уверяет Родбертус, не считает затратой для самого себя семена, корм и т. д., не принимает в расчет этих издержек производства, т. е. считает неправильно. Выходит, что в Англии, где фермер уже больше 150 лет производит расчет правильно, никакой земельной ренты не должно было бы существовать. Стало быть, Родбертусу следовало бы сделать отсюда не тот вывод, что арендатор уплачивает ренту потому, что его норма прибыли выше, чем в промышленности, а совсем другой вывод: арендатор выплачивает-де ренту потому, что, в результате неправильного расчета, он довольствуется более низкой нормой прибыли. Доктору Кенэ, который сам был сыном арендатора и хорошо был знаком с французскими арендными отношениями, Родбертус не пришелся бы по душе. Ведь Кенэ под рубрикой «авансов», среди «ежегодных авансов», определяет в один миллиард стоимость того «сырого материала», который арендатор применяет в своем хозяйстве, хотя и воспроизводит его in natura.

Если в одной части промышленности почти совершенно отсутствует основной капитал, или машинное оборудование, то


* - обзавелся землей. Ред.


40
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

в другой части, во всей транспортной промышленности - той промышленности, которая производит перемещение (при помощи повозок, железных дорог, кораблей и т. д.), - совсем не применяется сырой материал, а применяются только орудия производства. Приносят ли эти отрасли промышленности, кроме прибыли, еще и земельную ренту? Чем отличается эта отрасль промышленности, скажем, от горной промышленности? В обоих случаях имеются налицо лишь машинное оборудование и вспомогательные материалы, как, например, уголь для пароходов и локомотивов, а также и для рудников, корм для лошадей и т. д. Почему норма прибыли должна для одного рода производства исчисляться иначе, чем для другого?

Предположим, что те затраты, которые крестьянин делает для своего производства in natura, составляют 1/5 всего авансированного им капитала; к этому надо добавить 4/5, составляющих затраты на покупаемые им машины и на заработную плату; пусть весь этот расход равняется [по стоимости] 150 квартерам. Если, далее, крестьянин получает 10% прибыли, то это составляет 15 квартеров. Валовой продукт, следовательно, был бы равен 165 квартерам. Если бы крестьянин вычел из затраченного им капитала 1/5 т. е. 30 квартеров, и считал бы 15 квартеров только на 120, то прибыль его составила бы 121/2%.

Мы могли бы это выразить еще и так. Стоимость продукта крестьянина, или его продукт, равняется 165 квартерам (330 ф. ст.). Крестьянин оценивает свои затраты в 120 квартеров (240 ф. ст.). 10% с них составляют 12 квартеров (24 ф. ст.). Но его валовой продукт равен 165 квартерам, из которых, таким образом, [на возмещение денежных затрат и на 10% прибыли с них] уходит всего 132 квартера; остается 33 квартера. Но из этих 33 квартеров 30 квартеров расходуются in natura. Остается, значит, в виде сверхприбыли 3 квартера (= 6 ф. ст.). Совокупная прибыль этого крестьянина равна 15 квартерам (30 ф. ст.) вместо 12 квартеров (24 ф. ст.). Следовательно, он в состоянии платить ренту в 3 квартера, или в 6 ф. ст., и воображать при этом, что получил, как и всякий другой капиталист, 10% прибыли. Но эти 10% существуют только в воображении. На самом деле он авансировал не 120 квартеров, а 150, и 10% с них составляют 15 квартеров, или 30 ф. ст. На самом деле он недополучил 3 квартера, т. е. 1/4 от полученных им 12 квартеров, [459] иными словами, он недополучил 1/5 от всей той прибыли, которую должен был бы получить, - и это потому, что он 1/5 своих затрат не принял в расчет в качестве затрат. Получается, что стоило бы крестьянину научиться вести счет капиталистически, как он сразу же перестал бы платить земельную ренту, которая


41
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

равнялась бы только разности между его нормой прибыли и обычной ее нормой.

Иначе говоря, заключающийся в 165 квартерах продукт неоплаченного труда равен 15 квартерам, или 30 ф. ст., или 30 рабочим неделям. Если эти 30 рабочих недель, или 15 квартеров, или 30 ф. ст., относить к совокупной затрате, равной 150 квартерам, то они составили бы только 10%; если относить их только к 120 квартерам, то они составят более высокую норму прибыли. Ибо 12 квартеров на 120 квартеров дают 10%, а 15 квартеров составят на 120 квартеров не 10%, а 121/2%. Это означало бы: хотя крестьянин и сделал указанные натуральные затраты, но так как он их не учел на капиталистический лад, то сбереженный им прибавочный труд он отнес не ко всей сумме своих затрат; при таком положении вещей этот прибавочный труд представлял бы более высокую норму прибыли по сравнению с другими отраслями производства и мог бы приносить ренту, которая покоилась бы, следовательно, только на ошибке в расчете. Если бы крестьянин знал, что, для того чтобы оценивать в деньгах производимые им затраты и рассматривать их поэтому как товар, ему совсем нет необходимости превращать их предварительно в действительные деньги, т. е. продавать их, то всей этой истории пришел бы конец.

Без этой ошибки в расчете (которую могут делать в своей массе немецкие крестьяне, но которой не сделает ни один капиталистический арендатор) была бы невозможна родбертусовская рента. Она возможна только там, где сырой материал входит в издержки производства, но невозможна там, где он в эти издержки не входит. Она возможна только там, где сырой материал входит в производство, однако не учитывается производителем. Но она невозможна там, где сырой материал не входит в производство, - хотя г-н Родбертус и хочет вывести ренту не из ошибки в расчете, а из отсутствия, одной действительной статьи в авансируемых затратах.

Возьмем горную промышленность или рыболовство. Здесь сырой материал входит в производство только в качестве вспомогательного материала, а это мы можем оставить в стороне, ибо применение машин всегда (за весьма немногими исключениями) предполагает также и потребление вспомогательных материалов, являющихся для машины своего рода жизненными средствами. Предположим, что общая норма прибыли составляет 10%. 100 ф. ст. затрачены на машины и заработную плату. Почему прибыль на 100 должна превышать 10 в том случае, если эти 100 затрачены, скажем, не на сырой материал, машины и заработную плату [а только на машины и заработную плату]?


42
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

Или же в том случае, если эти 100 затрачены только на сырой материал и заработную плату?

Если здесь имеет место какое-нибудь различие, то оно могло бы проистекать лишь из того, что в различных случаях соотношение стоимостей постоянного капитала и переменного капитала вообще складывалось бы различным образом. Это различное соотношение давало бы различную прибавочную стоимость даже в том случае, если норма прибавочной стоимости предположена как постоянная. А отношение различной прибавочной стоимости к равным по величине капиталам должно было бы, разумеется, давать неодинаковые прибыли. Но, с другой стороны, общая норма прибыли означает ведь не что иное, как выравнивание этих различий, абстрагирование от органических составных частей капитала и такое распределение прибавочной стоимости, при котором равные по величине капиталы приносят равные прибыли.

То обстоятельство, что масса прибавочной стоимости зависит от величины затраченного капитала, относится - согласно общим законам прибавочной стоимости - отнюдь не к капиталам в различных сферах производства, а к различным капиталам в одной и той же сфере производства, где предполагается одинаковое соотношение органических составных частей капитала. Если я, например, говорю: масса прибыли соответствует, положим, в прядильной промышленности величине затраченных капиталов (что тоже не совсем верно, если к этому не добавить: предполагая производительность постоянной), - то я, в сущности, только говорю, что при данной норме эксплуатации прядильщиков сумма эксплуатации зависит от числа эксплуатируемых прядильщиков. Если же я, напротив, говорю, что масса прибыли в различных отраслях производства соответствует величине затраченных капиталов, то это значит, что норма прибыли для каждого капитала данной величины одна и та же, т. е. что масса прибыли может изменяться только вместе с изменением величины этого капитала, а это, другими словами, опять-таки означает, что норма прибыли не зависит от органического соотношения составных частей капитала в какой-нибудь отдельной сфере производства, что она вообще не зависит от величины прибавочной стоимости, создаваемой в этих отдельных сферах производства.

Горное дело следовало бы с самого начала отнести к промышленности, а не к земледелию.

На каком основании? На том именно основании, что ни один продукт рудника in natura - в том виде, в каком он выходит из рудника, - не входит снова, как элемент производства, в постоянный капитал, применяемый на руднике (то же самое имеет место в рыболовстве, в охотни-


43
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

чьем промысле, где затраты в еще гораздо большей степени сводятся только к средствам труда и к заработной плате или к самому труду). [460] Другими словами, это проистекает из того, что здесь каждый элемент производства - даже если его сырой материал получается из рудника - предварительно, прежде чем снова войти в качестве элемента в горное производство, не только видоизменяет свою форму, но и превращается в товар, т. е. должен быть куплен. Единственное исключение составляет уголь. Но в качестве средства производства уголь появляется только на той стадии развития, когда горнопромышленник уже представляет собой образованного капиталиста, ведущего итальянскую бухгалтерию, согласно которой не только он записывает в долг самому себе свои затраты, не только он является дебитором по отношению к своей собственной кассе, но и его собственная касса становится дебитором по отношению к самой себе. Таким образом, как раз здесь, где сырой материал действительно не входит в затраты, должно с самого начала преобладать капиталистическое счетоводство, а значит невозможно и то заблуждение, в какое может впасть крестьянин.

Возьмем даже обрабатывающую промышленность, и именно ту часть ее, где все элементы процесса труда фигурируют также и в качестве элементов процесса образования стоимости, где, стало быть, все элементы производства входят в производство нового товара вместе с тем и как затраты, как такие потребительные стоимости, которые обладают стоимостью, т. е. как товары. Здесь имеется существенная разница между промышленником, производящим первый полуфабрикат, и вторым и всеми дальнейшими промышленниками (соответственно последовательности фаз производства), у которых сырой материал не только входит в производство как товар, но и представляет собой уже товар второй степени, т. е. такой товар, который получил уже форму, отличную от натуральной формы первого товара, сырого продукта, и прошел уже вторую фазу процесса производства. Например, прядильщик. Сырым материалом служит ему хлопок, но это - сырой продукт уже в качестве товара. Для ткача же сырым материалом является пряжа - продукт прядильщика; сырым материалом для печатника или красильщика является ткань, продукт ткача, и все эти продукты, каждый из которых в какой-нибудь дальнейшей фазе процесса вновь выступает в качестве сырого материала, представляют собой вместе с тем товары16. [460] [461] Мы здесь, очевидно, вновь натолкнулись на тот вопрос, который нас занимал уже дважды: один раз при рассмотрении взглядов Джона Стюарта Милля17, затем - при общем


44
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

рассмотрении соотношения между постоянным капиталом и доходом*. То, что этот вопрос возникает все вновь и вновь, показывает, что здесь еще есть какая-то заковыка. Этот вопрос относится, собственно говоря, к главе III - о прибыли18. Однако лучше рассмотреть его здесь.

Итак, возьмем пример: 4 000 фунтов хлопка = 100 ф. ст.; 4 000 фунтов пряжи = 200 ф. ст.; 4 000 ярдов ситца = 400 ф. ст.

Согласно этому предположению, 1 фунт хлопка = 6 пенсам, 1 фунт пряжи = 1 шилл., 1 ярд ситца = 2 шилл.

Предположим, что норма прибыли равна 10%. Тогда: A) в 100 ф. ст. - затрата = 9010/11, прибыль = 91/11.

B) в 200 ф. ст. - затрата = 1819/11, прибыль = 182/11.

C) в 400 ф. ст. - затрата = 3637/11, прибыль = 364/11.

А - это хлопок, продукт крестьянина (I), В - пряжа, продукт прядильщика (II), С - ткань, продукт ткача (III).

При этом предположении совершенно безразлично, включают ли сами 9010/11 ф. ст. продукта А прибыль или же нет. Они не включают прибыли, если они являются таким постоянным капиталом, который сам себя возмещает. Точно так же для В безразлично, содержат ли [представляющие стоимость продукта А] 100 ф. ст. прибыль или же не содержат ее, и таким же образом обстоит дело с С в отношении продукта В.

Положение вещей у возделывателя хлопка (I), у прядильщика (II) и у ткача (III) представляется в следующем виде: I) Затрата - 9010/11, прибыль - 91/11. Сумма - 100.

II) Затрата - (100 (I) + 819/11), прибыль - 182/11. Сумма - 200.

III) Затрата - (200 (II) + 1637/11), прибыль - 364/11. Сумма - 400.

Вся сумма равна 700.

Прибыль равна 91/11 + 182/11 + 364/11 = 637/11.

Авансированный во всех трех отраслях капитал равен 9010/11 + 1819/11 + 3637/11 = 6364/11.

Избыток 700 над 6364/11 равен 637/11. Но 637/11 : 6364/11 = 10 : 100.

Продолжая анализ этой дребедени, мы получим следующее: I) Затрата - 9010/11, прибыль - 91/11. Сумма - 100.

II) Затрата - (100 (I) + 819/11), прибыль - (10+82/11). Сумма - 200.

III) Затрата - (200 (II) + 1637/11), прибыль - (20+164/11). Сумма - 400.

Возделыватель хлопка (I) никому не должен уплачивать прибыль, потому что предполагается, что его постоянный капитал, равный 9010/11, не включает прибыли, а выражает только постоянный капитал. В затрату прядильщика (II) входит весь


* См. настоящий том, часть I, стр. 120-121 и 208. Ред.


45
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

продукт возделывателя хлопка (I) в качестве постоянного капитала. Часть [продукта II, выражающая] постоянный капитал, равный 100, возмещает возделывателю хлопка 91/11 прибыли. В затрату ткача (III) входит весь продукт прядильщика (II), равный 200; [постоянный капитал ткача] возмещает, следовательно, прибыль в 182/11. Это, однако, не препятствует тому, что прибыль возделывателя хлопка ничуть не больше прибыли прядильщика и ткача, так как в такой же самой пропорции меньше тот капитал, который должен быть возмещен возделывателем хлопка, а прибыль соответствует величине капитала, совершенно независимо от того, из каких частей слагается этот капитал.

Предположим теперь, что ткач (III) производит всё сам. Тогда дело по видимости меняется. [Но в действительности норма прибыли при этом не изменяется.] Затраты ткача принимают теперь следующий вид: 9010/11 вложены в производство хлопка; 1819/11 - в производство пряжи и 3637/11 - в производство ткани. Он покупает все три отрасли производства, он должен, следовательно, в каждую из этих отраслей вложить определенный постоянный капитал. Сложим эти капиталы в одну сумму: 9010/11 + 1819/11 + 3637/11 = 6364/11. Исчисленные на эту сумму 10% дают ровно 637/11, как и выше, - только теперь все это целиком кладет в карман одно лицо, тогда как прежде эти 637/11 распределялись между I, II и III. [462] Откуда же возникает обманчивая видимость [будто при этом изменяется норма прибыли]?

Но предварительно еще одно замечание.

Если мы из 400, из которых 364/11 составляют прибыль ткача, вычтем эту прибыль, то останется 3637/11, что составляет его затрату. Из этой затраты 200 заплачено за пряжу. Из этих 200 приходится на прибыль прядильщика 182/11. Если мы вычтем эти 182/11 из затраты в 3637/11, то останется 3455/11. Но в 200, возмещенных прядильщику, заключается, сверх того, еще 91/11 - прибыль возделывателя хлопка. Если мы ее вычтем из 3455/11, то останется 3364/11.

Если же мы эти 3364/11 вычтем из 400, т. е. из совокупной стоимости ткани, то окажется, что в ней заключена прибыль, равная 637/11.

Но прибыль в 637/11 на 3364/11 равна 1834/37.

Раньше эти 637/11 исчислялись на 6364/11, и это составляло прибыль в 10%. Избыток совокупной стоимости в 700 над 6364/11 составлял как раз 637/11.

Итак, согласно нашему новому расчету, на 100 того же капитала приходилось бы 1834/37%), тогда как по предыдущему расчету - только 10%.


46
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

Как это согласуется одно с другим?

Предположим, что I, II и III - один и тот же человек, который, однако, свои три капитала применяет не одновременно (один капитал - в хлопководстве, другой - в прядении, третий - в ткацком деле), а следующим образом: лишь после того как он закончил возделывание хлопка, он начинает прясть, и лишь закончив прядение, он принимается за ткачество.

Тогда расчет получился бы такой: 9010/11 ф. ст. затрачивает этот капиталист на возделывание хлопка и получает 4000 фунтов хлопка. Чтобы выпрясть все это количество, он должен сделать дальнейшую затрату на машины, вспомогательные материалы и заработную плату - всего 819/11 ф. ст. При помощи этого он производит 4000 фунтов пряжи. Наконец, он превращает их в 4000 ярдов ткани, что обходится ему в новую затрату в 1637/11 ф. ст. Если теперь сложить все его затраты, то его авансированный капитал составит 9010/11 ф. ст. + 819/11 ф. ст. + 1637/11 ф. ст., т. е. 3364/11 ф. ст. 10% от этой суммы составят 337/11, так как 3364/11:337/11 = 100:10. Но 3364/11 ф. ст. + 337/11 ф. ст. = 370 ф. ст. Стало быть, он продал бы 4000 ярдов ткани за 370 ф. ст. вместо 400 ф. ст., на 30 ф. ст. дешевле, т. е. на 71/2% дешевле прежнего. Следовательно, если бы стоимость ткани была действительно равна 400 ф. ст., то он мог бы продавать свой товар, получая обычную прибыль в 10%,и платить еще ренту в 30 ф. ст., ибо его норма прибыли равнялась бы отношению не 337/11, а 637/11 затратам в 3364/11, - т. е. она составляла бы 1834/37%, как мы это видели выше.

И это, по-видимому, и есть на деле тот прием, при помощи которого г-н Родбертус исчисляет земельную ренту.

В чем же состоит ошибка? Прежде всего видно, что прядение и ткачество, если бы они были соединены друг с другом, должны были бы [согласно Родбертусу] давать земельную ренту точно так же, как и в том случае, когда прядение соединено с земледелием или же когда земледелие ведется отдельно.

Здесь, очевидно, двоякого рода история.

Во-первых, мы исчисляли 637/11 ф. ст. только на капитал в 3364/11 ф. ст., тогда как мы должны их исчислять на три капитала совокупной стоимостью в 6364/11 ф. ст.

Во-вторых, в последнем капитале (III) мы брали затрату в 3364/11 ф. ст. вместо 3637/11 ф. ст.

Эти два пункта надо разобрать отдельно.

Во-первых, если капиталист, объединяющий в одном лице возделывателя хлопка, прядильщика и ткача, превратит в пряжу весь продукт своего урожая хлопка, то он не употребит


47
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

абсолютно никакой части этого урожая на возмещение своего земледельческого капитала.

Он не применяет [одновременно] одну часть своего капитала на [463] возделывание хлопка - на издержки по возделыванию хлопка, на семена, заработную плату, машины - и другую часть на прядение, а сначала он вкладывает часть своего капитала в возделывание хлопка, потом эту часть с добавлением второй - в прядение, а затем обе первые части, уже содержащиеся в пряже, с добавлением еще третьей части он вкладывает в ткачество. Когда, наконец, ткань готова, в размере 4000 ярдов, то как может он возместить их элементы? Пока он ткал, он не занимался прядением и не имел также и материала, необходимого для этого, а пока он прял, он не возделывал хлопка. Его элементы производства, стало быть, не могут быть им возмещены. Облегчим себе задачу и скажем: да, наш паренек продает эти 4000 ярдов и затем на часть вырученных за них 400 ф. ст. «покупает» пряжу и элементы хлопка. Но к чему это сводится? К тому только, что мы на деле принимаем наличие трех капиталов, которые одновременно заняты, вложены в дело, авансированы на производство. Чтобы можно было купить пряжу, она должна быть налицо, а чтобы иметь возможность купить хлопок, последний также должен быть в наличии, а для того чтобы и хлопок и пряжа имелись на рынке и могли бы, стало быть, заменить сотканную пряжу и выпряденный хлопок, производящие их капиталы должны быть вложены в дело одновременно с вложенным в ткачество капиталом и должны превращаться в хлопок и пряжу в то самое время, когда пряжа превращается в ткань.

Следовательно, объединяет ли III все три отрасли производства или же они разделены между тремя производителями, - три капитала должны быть налицо одновременно. Капиталист не может с тем же капиталом, с которым он вел ткацкое дело, вести также и прядение и возделывание хлопка, если он хочет производить в том же масштабе. Каждый из этих капиталов занят в производстве, и то обстоятельство, что они взаимно друг друга возмещают, не имеет никакого отношения к интересующему нас вопросу. Капиталы, возмещающие друг друга, представляют собой постоянный капитал, и каждый из них должен быть вложен в ту или иную из трех отраслей и должен находиться в действии одновременно с другими. Если в 400 ф. ст. заключается прибыль в 637/11 ф. ст., то это лишь потому, что III, кроме своей собственной прибыли в 364/11 ф. ст., получает еще - в нашем расчете - и ту прибыль, которую он должен платить производителям II и I и которая, согласно предположению, реализуется в его товаре. Однако эту прибыль они


48
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

получили не с его 3637/11 ф. ст., а дело обстоит так: земледелец получил ее особо со своих 9010/11 ф. ст., а прядильщик - со своих 1819/11. Если III забирает себе всю прибыль, то он получил ее опять-таки не с 3637/11 ф. ст., которые вложены им в ткачество, а с этого капитала плюс два других капитала, которые вложены им в прядение и возделывание хлопка.

Во-вторых, если мы у III исчисляем затрату в 3364/11 ф. ст., а не в 3637/11 ф. ст., то получается это вот почему: Сделанную им затрату на возделывание хлопка мы исчисляем только в 9010/11 ф. ст., а не в 100. Но ведь ему нужен весь продукт хлопководства, а последний составляет 100 ф. ст., а не 9010/11. Прибыль в 91/11 уже содержится в этом продукте. Иначе III применил бы такой капитал в 9010/11 ф. ст., который не давал бы ему никакой прибыли. Возделывание хлопка не принесло бы ему прибыли, а возместило бы лишь затрату в 9010/11 ф. ст. Точно так же и прядение не принесло бы ему прибыли, и весь продукт прядения возместил бы лишь затраты.

В этом случае его затраты действительно сводятся к 9010/11 + 819/11 + 1637/11 = 3364/11. Это, таким образом, составляло бы его авансированный капитал. 10% с этого капитала выразились бы в 337/11 ф. ст. Стоимость продукта равнялась бы тогда 370 ф. ст. Стоимость эта не была бы ни на грош выше, потому что, согласно предположению, обе первые части - I и II - никакой прибыли не принесли. Поэтому III поступил бы гораздо лучше, если бы он не пустился в отрасли I и II и оставался при старом методе производства. Ибо вместо 637/11 ф. ст., которые I, II и III могли проесть прежде, III имеет теперь сам только 337/11 ф. ст., тогда как прежде, когда его собратья проедали свою прибыль вместе с ним, он имел 364/11 ф. ст. прибыли. Он был бы действительно никудышным дельцом. Он сэкономил бы затрату 91/11 ф. ст. в отрасли II только потому, что в отрасли I он не получил бы прибыли, и он сэкономил бы затрату 182/11 ф. ст. в отрасли III только потому, что не получил бы прибыли в отрасли II.

Вырученные им 9010/11 ф. ст. в возделывании хлопка и 819/11 + 9010/11 в прядении возместили бы только сами себя. И только третий, вложенный в ткачество, капитал в 9010/11 + 819/11 + 1637/11 принес бы прибыль в 10%. Это значило бы, следовательно, что 100 ф. ст. дают 10% прибыли в ткацком деле, но ни гроша не дают в прядении и возделывании хлопка. Правда, это было бы очень приятно для III в том случае, если I или II - отличные от него лица, но отнюдь не тогда, когда он объединяет все три отрасли в своей драгоценной особе, рассчитывая присвоить себе самому эту экономию на столь милой его сердцу прибыли. Экономия в затратах на


49
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

оплату прибыли (т. е. на оплату той составной части [464] постоянного капитала одной из этих трех отраслей, которая для других является прибылью) произошла бы, стало быть, вследствие того, что на деле в продуктах отраслей I и II не содержалось бы никакой прибыли и в этих отраслях не было бы выполнено никакого прибавочного труда; эти отрасли рассматривали бы себя лишь как наемных рабочих, возмещая себе только свои издержки производства, т. е. свои затраты на постоянный капитал и заработную плату. Но в этих случаях - если бы только I и II не захотели работать, скажем, на III, в результате чего, однако, прибыль входила бы в счет этого последнего - было бы, следовательно, выполнено вообще меньше труда, и для III дело обстояло бы совершенно одинаково, затрачивался ли тот труд, который он должен оплатить, только на заработную плату или же на заработную плату и прибыль.

Это было бы для него одно и то же, поскольку он покупает и оплачивает продукт, товар.

Возмещается ли постоянный капитал целиком или частично in natura, т. е. возмещается ли он производителями того товара, для которого он служит постоянным капиталом, - совершенно безразлично. Прежде всего, всякий постоянный капитал должен быть в конечном счете возмещен in natura: машина возмещается машиной, сырье - сырьем, вспомогательные материалы - вспомогательными материалами. В земледелии постоянный капитал может входить в производство также и в качестве товара, т. е. может быть прямо опосредствован куплей и продажей. Он должен, конечно, - поскольку в воспроизводство входят органические вещества - быть возмещен продуктами этой же сферы производства. Но вовсе не обязательно, чтобы его возместили те же самые отдельные производители внутри этой сферы производства. Чем большего развития достигло земледелие, тем в большей степени все его элементы входят в него в качестве товаров не только формально, но и реально, т. е. эти элементы приходят извне, будучи продуктами других производителей (семена, удобрения, скот, продукты животноводства и т. д.). В промышленности непрерывное перемещение, например, железа на машиностроительный завод, а машин - в железный рудник имеет столь же постоянный характер, как и перемещение пшеницы из амбара в землю и из земли - в амбар фермера. В земледелии продукты возмещают себя непосредственно. Железо не может возместить машины. Но железо в количестве, имеющем такую же стоимость, как и машина, возмещает [в обмене между железоделателем и машиностроителем] одному - машину, а другому - железо, поскольку машина


50
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

[проданная машиностроителем железоделателю] сама возмещается - по стоимости - железом.

Совершенно нельзя понять, какая разница получится для нормы прибыли, если земледелец те 9010/11 ф. ст., которые он затрачивает на продукт в 100 ф. ст., станет исчислять, скажем, так, что 20 ф. ст. он будет относить за счет семян и т. д., 20 - за счет машин и т. д., а 5010/11 - за счет заработной платы. Ведь 10% прибыли он требует со всей этой суммы в целом. Те 20 ф. ст. продукта, которые он приравнивает к семенам, не содержат прибыли. Тем не менее они точно так же составляют 20 ф. ст., как и те 20 ф. ст. в виде машин, в которых заключена прибыль, скажем, в 10%. Правда, это может быть чем-то только формальным. Эти 20 ф. ст. в виде машин могут на деле точно так же не представлять ни гроша прибыли, как и 20 ф. ст. в виде семян. Это, например, имеет место в том случае, если указанные 20 ф. ст. являются лишь возмещением составных частей постоянного капитала машиностроителя - тех составных частей, которые машиностроитель извлекает, скажем, из сферы земледелия.

Подобно тому как неверно, что вся совокупность машин входит в земледелие как его постоянный капитал, точно так же ошибочно и то, что весь сырой материал в его совокупности входит в обрабатывающую промышленность. Весьма значительная часть его остается в земледелии, являясь лишь воспроизводством постоянного капитала. Другая часть входит в доход непосредственно как жизненное средство и отчасти - как, например, фрукты, рыба, скот и т. д. - не проходит через «промышленный процесс». Следовательно, было бы неправильно заставлять промышленность расплачиваться за весь «сфабрикованный» земледелием сырой материал. Конечно, в тех отраслях обрабатывающей промышленности, в которые, в виде затрат, входит, наряду с заработной платой и машинами, сырой материал, - в этих отраслях авансированный капитал должен быть больше, чем в тех отраслях земледелия, которые доставляют этот сырой материал, указанным образом входящий в производство. Можно было бы также предположить, что если бы в этих отраслях обрабатывающей промышленности имела место собственная норма прибыли (отличная от общей), то она была бы здесь меньше, чем в земледелии, и именно вследствие того, что здесь применяется меньше труда.

Стало быть, больший постоянный капитал и меньший переменный капитал при одинаковой норме прибавочной стоимости обязательно дают меньшую норму прибыли. Но это относится также и к определенным отраслям обрабатывающей промышленности в их отношении к другим ее отраслям, а также к определенным отраслям


51
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

земледелия (в экономическом смысле) в их отношении к другим его отраслям. Меньше всего это как раз имело бы место в земледелии в собственном смысле, потому что оно, хотя и доставляет промышленности сырой материал, но все же внутри своей собственной сферы охватывает, как различные части своих затрат, сырой материал, машины и заработную плату; промышленность же ни в коем случае не оплачивает земледелию сырой материал, ту часть постоянного капитала, которую земледелие возмещает из собственного производства, а не путем обмена на продукты промышленности. [5) ЛОЖНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ТЕОРИИ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ РОДБЕРТУСА] [465] Дадим теперь краткое резюме хода мыслей г-на Родбертуса.

Сначала он изображает то положение вещей, - как он его себе представляет, - когда земельный собственник (самостоятельно хозяйничающий) вместе с тем является и капиталистом и рабовладельцем. Затем наступает разделение. Отнятая у рабочих часть «продукта труда» - «единая натуральная рента» - делится теперь на «земельную ренту и прибыль с капитала» (стр. 81-82) [Русский перевод: К. Родбертус. Экономические сочинения. Ленинград, 1936, стр. 285]. (Г-н Гопкинс - см. тетрадь19 - объясняет это еще гораздо проще и грубее.) Затем г-н Родбертус делит «сырой продукт» и «промышленный продукт» (стр. 89) [Русский перевод, стр. 291] между земельным собственником и капиталистом - petitio principii. [В действительности же] один капиталист производит сырые продукты, а другой - промышленные продукты. Напротив, земельный собственник не производит ничего, он даже и не «владелец сырых продуктов». Это представление [будто земельный собственник есть «владелец сырых продуктов»] характерно для немецкого «владельца поместья», каким и является г-н Родбертус. В Англии капиталистическое производство началось одновременно в промышленности и в земледелии.

Способ, каким образуется «ставка прибыли на капитал» (норма прибыли), г-н Родбертус выводит просто из того, что теперь в виде денег имеется «масштаб» прибыли для «выражения отношения прибыли к капиталу», чем и «дается надлежащее мерило для уравнивания прибылей на капитал» (стр. 94) [Русский перевод, стр. 295]. Родбертус не имеет никакого представления о том, что это равенство прибыли противоречит в каждой отрасли производства равенству между «рентой» и неоплаченным


52
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

трудом, что стоимости товаров и их средние цены должны поэтому расходиться. Эта норма прибыли становится регулирующей также и для земледелия, так как «доход с имущества может исчисляться только на капитал», а в промышленности «применяется значительно большая часть национального капитала» (стр. 95) [Русский перевод, стр. 295]. Ни слова о том, что с развитием капиталистического производства само земледелие претерпевает переворот - не только формально, но и материально - и что земельный собственник низводится до роли простого получателя денег, перестает исполнять какие-либо функции в производстве. По мнению Родбертуса, «в промышленности фигурирует в составе капитала - как материал - еще и стоимость совокупного продукта сельского хозяйства, чего не может быть в производстве сырья» (стр. 95) [Русский перевод, стр. 2951.

Что касается совокупного продукта, то это неверно. Вслед за тем Родбертус задает себе вопрос, остается ли, после вычета промышленной прибыли, прибыли на капитал, еще «часть ренты, приходящаяся на сырой продукт», и «если остается, то по каким причинам» (стр. 96) [Русский перевод, стр. 297].

Ведь Родбертус предполагает, «что сырой продукт, как и продукт промышленности, обменивается соответственно затраченному труду, что стоимость сырого продукта равна только затраченному на него труду» (стр. 96) [Русский перевод, стр. 297].

Правда, как замечает Родбертус, это предполагает также и Рикардо. Но это неверно, по крайней мере prima facie; ибо товары обмениваются не по их стоимостям, а по отличающимся от этих стоимостей средним ценам, причем это вытекает из определения стоимости товаров «рабочим временем», из этого закона, противоречащего по видимости данному явлению.

Если сырой продукт приносит, сверх средней прибыли, еще и отличную от нее земельную ренту, то это возможно только при том условии, что сырой продукт продается не по средней цене; почему дело обстоит именно так - это-то как раз и следовало бы объяснить. Но посмотрим, как рассуждает Родбертус.

«Я предположил, что рента» (прибавочная стоимость, неоплаченное рабочее время) «делится пропорционально стоимости сырого продукта и промышленного продукта и что эта стоимость определяется затраченным трудом» (рабочим временем) (стр. 96-97) [Русский перевод, стр. 297].

Подвергнем испытанию прежде всего это первое предположение. Оно выражает в иных словах лишь то, что содержащиеся в товарах прибавочные стоимости относятся как стоимости этих товаров, или, иначе говоря, что содержащиеся в товарах


53
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

количества неоплаченного труда относятся как количества содержащегося в них труда вообще. Если количества труда, содержащиеся в товарах А и В, относятся как 3 к 1, то и содержащиеся в них количества неоплаченного труда - или прибавочные стоимости - тоже относятся как 3 к 1. Ничего не может быть ошибочнее этого. Допустим, что при данном необходимом рабочем времени, равном, положим, 10 часам, один товар (А) является продуктом 30 рабочих, а другой (В) - продуктом 10 рабочих. Если 30 рабочих работают лишь по 12 часов в день, то произведенная ими прибавочная стоимость равна 60 часам, или 5 дням (5 .

12); если 10 рабочих работают по 16 часов в день, то произведенная ими прибавочная стоимость также равна 60 часам. При этом стоимость товара А будет равна 30 . 12, т. е. 360 рабочим часам, или 30 рабочим дням {12 часов = рабочему дню}, а стоимость товара В будет равна 160 рабочим часам, или 131/3 рабочего дня. Стоимости товаров А и В относятся как 360 к 160, или как 9 к 4. Содержащиеся же в этих товарах прибавочные стоимости относятся как 60 к 60, или как 1 к 1. Прибавочные стоимости были бы в таком случае равны, хотя стоимости относились бы как 9 к 4. [466] Следовательно, прибавочные стоимости товаров не относятся друг к другу как стоимости этих товаров прежде всего тогда, когда различны абсолютные прибавочные стоимости, т. е. неодинаково удлинение рабочего времени за пределы необходимого труда, - стало быть, когда различны нормы прибавочной стоимости.

Во-вторых, если предположить, что нормы прибавочной стоимости одни и те же, то прибавочные стоимости - оставляя в стороне другие обстоятельства, связанные с обращением и с процессом воспроизводства, - зависят не от относительных количеств труда, содержащихся в двух товарах, а от отношения затраченной на заработную плату части капитала к той части, которая затрачена на постоянный капитал - на сырье и машины; а это отношение может быть совершенно различным у товаров одинаковой стоимости, будут ли эти товары «земледельческими продуктами» или «продуктами промышленности», что вообще не имеет никакого отношения к делу, по крайней мере prima facie.

Поэтому в корне ошибочно первое предположение г-на Родбертуса, будто из определения стоимости товаров рабочим временем вытекает, что содержащиеся в различных товарах количества неоплаченного труда - или их прибавочные стоимости - прямо пропорциональны стоимостям. Неверно, следовательно, и то, что


54
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

«рента делится пропорционально стоимости сырого продукта и промышленного продукта», если «эта стоимость определяется затраченным трудом» (стр. 96-97) [Русский перевод, стр. 297 ].

«Этим, разумеется, сказано также, что величина этих частей ренты определяется не величиной того капитала, на который исчисляется прибыль, я непосредственно затраченным трудом, будь то труд сельскохозяйственный или промышленный, плюс тот труд, который должен быть присчитан вследствие износа орудий и машин» (стр. 97) [Русский перевод, стр. 2971.

Это опять-таки неверно. Величина прибавочной стоимости (а это и имеется в виду в словах «части ренты», так как рента понимается Родбертусом как нечто всеобщее, в отличие от прибыли и земельной ренты) зависит только от непосредственно затраченного труда, а не от износа основного капитала, а также и не от стоимости сырья, вообще не от какой бы то ни было части постоянного капитала.

Конечно, этот износ определяет то отношение, в каком должен быть воспроизведен основной капитал (его производство зависит вместе с тем от новообразования капитала, от его накопления). Но прибавочный труд, выполняемый при производстве основного капитала, так же не имеет отношения к той сфере производства, в которую этот основной капитал входит в качестве основного капитала, как не имеет к ней отношения, например, тот прибавочный труд, который входит в производство сырого материала. Напротив, для всех этих отраслей производства - для земледелия, машиностроения и обрабатывающей промышленности - одинаково имеет силу то положение, что у всех них прибавочная стоимость определяется только массой применяемого труда, если дана норма прибавочной стоимости, и только нормой прибавочной стоимости, если дана масса применяемого труда. Г-н Родбертус пытается «протолкнуть» износ, чтобы вытолкнуть «сырой материал».

Напротив, - полагает г-н Родбертус, - «та часть капитала, которая заключается в стоимости материала», никогда не может иметь влияния на величину частей ренты, потому что, «например, в тот труд, который затрачен на особый продукт, каким является пряжа или ткань, не может входить затрата труда, приходящаяся на долю шерсти как сырого продукта» (стр. 97) [Русский перевод, стр. 298].

Рабочее время, требующееся для прядения или тканья, совершенно в такой же степени зависит, или, вернее, совершенно в такой же степени не зависит, от рабочего времени, необходимого для производства машины, т. е. от ее стоимости, как и от рабочего времени, какого стоит сырой материал. Как машина, так и сырой материал входят в процесс труда, но ни машина, ни сырье не входят и процесс увеличения стоимости.


55
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

«Напротив, стоимость сырого продукта, или стоимость материала, все же фигурирует как затрата капитала в составе той суммы капитала, на которую владелец исчисляет, в качестве прибыли, часть ренты, приходящуюся на промышленный продукт. В сельскохозяйственном же капитале эта часть капитала отсутствует.

Сельское хозяйство не нуждается в продукте предшествующего ему производства в качестве материала - ведь только с сельского хозяйства и начинается вообще производство; такой частью имущества, которая аналогична материалу, в сельском хозяйстве могла бы быть сама земля, но предполагается, что она не стоит никаких издержек» (стр. 97-98) [Русский перевод, стр. 298 ].

Это - представление немецкого крестьянина. В сельском хозяйстве (за исключением рудников, рыболовства, охотничьего промысла, но отнюдь не скотоводства) семена, корм, скот, минеральные удобрения и т. д. составляют тот материал, [467] из которого производится продукт, и этот материал есть продукт труда. В соответствии с развитием предпринимательского земледелия развиваются и эти «затраты». Всякое производство - с того момента, когда речь идет уже не о простом захвате и присвоении, - есть воспроизводство и поэтому нуждается «в продукте предшествующего ему производства в качестве материала».

Все, что в производстве является результатом, есть вместе с тем и предпосылка. И чем выше уровень развития крупного земледелия, тем больше покупает оно продуктов «предшествующего ему производства» и тем больше продает своих собственных продуктов. В форме товаров эти затраты - они превращены в товар при помощи счетных денег - входят в земледелие с того самого времени, когда фермер становится вообще зависимым от продажи своего продукта и начинают фиксироваться цены различных сельскохозяйственных продуктов (например, сена), так как и в земледелии возникает разделение сфер производства. Даже у крестьянина должно было бы все перепутаться в голове, если бы квартер пшеницы, который он продает, он считал доходом, а квартер пшеницы, отдаваемый им земле, не считал бы при этом «затратой». Впрочем, пусть г-н Родбертус попытается вообще «начать» где-нибудь «производство», например, льна или шелка без «продуктов предшествующего производства». Это - чистейшая нелепость.

Такой же нелепостью являются и все дальнейшие выводы Родбертуса: «Таким образом, для сельского хозяйства и промышленности являются общими те две части капитала, которые влияют на определение величины частей ренты; не является, однако, общей для них та часть капитала, которая такого влияния не оказывает, но на которую вместе с другими частями исчисляется, в качестве прибыли, часть ренты, определяемая указанными выше частями капитала; эта третья часть капитала имеется


56
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

только в промышленном капитале. Мы предположили, что стоимость сырого продукта, как и продукта промышленного, определяется затраченным трудом и что рента делится пропорционально этой стоимости между владельцами сырого и промышленного продуктов. Так вот, если, поэтому, получающиеся в производстве сырого и промышленного продуктов части ренты и пропорциональны, тем количествам труда, которых стоил соответствующий продукт, то всё же примененные в сельском хозяйстве и промышленности капиталы, на которые распределяются, в качестве прибыли, эти части ренты (притом в промышленности - самостоятельно, а в сельском хозяйстве - по ставке прибыли, установившейся в промышленности), не стоят в том же отношении друг к другу, в каком находятся указанные количества труда и определяемые ими части ренты. Напротив, при равной величине частей ренты, приходящихся. на сырой и промышленный продукты, промышленный капитал будет больше сельскохозяйственного капитала на всю величину содержащейся в нем стоимости материала. А так как эта стоимость материала увеличивает промышленный капитал, на который исчисляется, в качестве прибыли, приходящаяся на него часть ренты, но не увеличивает самой прибыли, что ведет еще к понижению ставки прибыли, регулирующей также и прибыль в сельском хозяйстве, - то из той части ренты, которая приходится на сельское хозяйство, необходимо должен получаться остаток, не поглощаемый исчислением прибыли по этой ставке» (стр. 98-99) [Русский перевод, стр. 298-299].

Первая ложная предпосылка: если промышленный продукт и продукт земледельческий обмениваются по их стоимостям (т. е. в соответствии с требующимся для их производства рабочим временем), то они приносят своим владельцам равновеликие прибавочные стоимости, или равновеликие количества неоплаченного труда. Прибавочные стоимости не относятся друг к другу как стоимости соответствующих товаров.

Вторая ложная предпосылка: так как Родбертус уже предполагает норму прибыли (которую он окрестил «ставкой прибыли на капитал»), то неверна его предпосылка, будто товары обмениваются соответственно их стоимостям. Одна предпосылка исключает другую.

Стоимости товаров должны уже видоизмениться, превратиться в средние цены или же находиться в непрерывном процессе такого видоизменения, чтобы могла установиться норма прибыли (общая). В этой общей норме выравниваются те особые нормы прибыли, которые в каждой сфере производства определяются отношением прибавочной стоимости к авансированному капиталу. Почему же, в таком случае, этого не бывает в земледелии? В этом-то и заключается вопрос. Но у Родбертуса даже постановка вопроса неправильна, так как он, вопервых, предполагает, что общая норма прибыли уже имеется налицо, а во-вторых, предполагает, что особые нормы прибыли (а следовательно, и различия между ними) не выравнены, т. е. что товары обмениваются по их стоимостям.


57
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

Третья ложная предпосылка: стоимость сырого материала не входит в земледелие. В действительности же затраты в виде семян и т. д. являются здесь составными частями постоянного капитала и учитываются фермером как таковые. В той мере, в какой земледелие становится просто одной из отраслей предпринимательства и капиталистическое производство водворяется в деревне, [468] в той мере, в какой земледелие производит на рынок, производит товары, предметы для продажи, а не для собственного потребления, - в такой же самой мере земледелие учитывает свои затраты и каждую их статью рассматривает как товар, независимо от того, покупает ли оно данный предмет у себя самого (т. е. в своем производстве) или у третьего лица. В той же самой мере, в какой товарами становятся продукты, становятся, естественно, товарами также и элементы производства, так как эти элементы представляют собой совершенно такие же продукты. Стало быть, так как пшеница, сено, скот, всякого рода семена и т. д. продаются как товары, причем существенное значение имеет именно продажа этих продуктов, а не использование их для непосредственного потребления, - то и в производство они тоже входят как товары; и фермер был бы круглым дураком, если бы не умел пользоваться деньгами как счетными деньгами. Однако первоначально это - всего лишь формальная сторона исчисления. Но в такой же мере развиваются и те условия, при которых тот или иной фермер покупает затрачиваемые им в производстве продукты - семена, чужой скот, удобрения, минеральные вещества и т. д., в то время как свой доход он продает; так что для отдельного фермера эти затраты входят в производство как затраты [не только по сути дела, но] и по форме, ибо они - купленные товары. (Теперь они уже всегда являются для фермера товарами, составными частями его капитала, и фермер считает их проданными самому себе как производителю, когда отдает их обратно производству in naturali*.)

И это положение вещей все больше вступает в силу по мере того, как земледелие развивается и конечный продукт все больше и больше производится на фабричный лад, соответственно капиталистическому способу производства.

Итак, неверно, будто здесь в промышленность входит такая часть капитала, которая не входит в земледелие.

Если, стало быть, согласно (ложной) предпосылке Родбертуса, «части ренты» (т. е. доли участия в прибавочной стоимости), приносимые земледельческим продуктом и промышленным


* - в натуральном виде. Ред.


58
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

продуктом, пропорциональны стоимостям этих продуктов; если, другими словами, промышленный продукт и продукт земледельческий, имеющие равновеликие стоимости, приносят своим владельцам равновеликую прибавочную стоимость, т. е. содержат равные количества неоплаченного труда, - то [даже при этой предпосылке] отнюдь не возникает какой-либо диспропорции из-за того, что в промышленность входит такая составная часть капитала (затрачиваемая на сырой материал), которая будто бы не входит в земледелие, так что, например, одинаковая прибавочная стоимость исчисляется-де в промышленности на капитал, увеличенный на эту составную часть, и потому дает уменьшенную норму прибыли. Ведь такая же составная часть капитала входит также и в земледелие. Следовательно, оставалось бы только решить вопрос: входит ли она в той же самой пропорции? Но тогда мы имели бы дело с чисто количественными различиями, тогда как г-н Родбертус пытается найти здесь «качественное» различие. Такие же количественные различия имеют место в различных промышленных сферах производства. Они выравниваются в общей норме прибыли. Почему же, в таком случае, не выравниваются различия между промышленностью и земледелием (если такие различия существуют)? Так как г-н Родбертус допускает участие земледелия в получении общей нормы прибыли, то почему же он не допускает участия земледелия в образовании этой общей нормы прибыли? Но тогда всей его теории пришел бы, разумеется, конец.

Четвертая ложная предпосылка: неверной и произвольной предпосылкой является то, что Родбертус износ машин и т. д., - эту одну из частей постоянного капитала, - включает в переменный капитал, т. е. в ту часть капитала, которая создает прибавочную стоимость и, в частности, определяет норму прибавочной стоимости, а сырой материал он сюда не включает. Эта ошибка в исчислении делается для того, чтобы можно было получить желаемый с самого начала результат исчисления.

Пятая ложная предпосылка: г-н Родбертус, коль скоро он хочет провести различие между земледелием и промышленностью, должен был бы знать, что тот элемент капитала, который состоит из машин, орудий, т. е. из основного капитала, целиком принадлежит промышленности. Этот элемент капитала, поскольку он в качестве элемента входит в тот или иной капитал, всегда входит только в постоянный капитал и не может увеличить прибавочную стоимость ни на грош. С другой стороны, он, как продукт промышленности, представляет собой результат определенной сферы производства. Его цена, или та часть стоимости, которую он составляет во всем капитале общества,


59
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

выражает, следовательно, вместе с тем определенное количество прибавочной стоимости (совершенно так же, как это имеет силу для сырого материала). Этот элемент входит, правда, в земледельческий продукт, но получается он из промышленности. Если г-н Родбертус в своих расчетах рассматривает сырой материал как такой элемент капитала, который приходит в промышленность извне, то машины, орудия, сосуды, строения и т. д. он должен рассматривать как такой элемент капитала, который извне приходит в земледелие. И он должен был бы сказать: в промышленность входят только заработная плата и сырой материал (ибо основной капитал, поскольку он не состоит из сырого материала, есть продукт промышленности, ее собственный продукт); в земледелие же входят только заработная плата [469] и машины и т. д., т. е. основной капитал, ибо сырой материал, поскольку он не содержится в орудиях и т. д., есть продукт земледелия. В таком случае пришлось бы исследовать, какой получился бы расчет в промышленности после того, как в ней отпала одна «статья» издержек производства.

В-шестых. Совершенно верно, что в горную промышленность, рыболовство, охотничий промысел, лесное хозяйство (в той мере, в какой леса растут сами собой) и т. д. - одним словом, в добывающую промышленность (в добывание сырых продуктов, при котором не происходит воспроизводства in naturali) - сырой материал не входит, если не считать вспомогательных материалов. К земледелию это не относится.

Но не менее верно, что то же самое происходит в весьма крупной части промышленности, в транспортной промышленности. Здесь производятся затраты только на машины, вспомогательные материалы и заработную плату.

Наконец, не подлежит сомнению, что в других отраслях промышленности, говоря относительно, входят в производство только сырой материал и заработная плата, но не входят машины, основной капитал и т. д., - как это, например, имеет место в портняжном деле и т. д.

Во всех этих случаях величина прибыли, т. е. отношение прибавочной стоимости к авансированному капиталу, зависела бы не от того, состоит ли авансированный капитал - за вычетом переменной, или затраченной на заработную плату, части капитала - из машин или сырого материала или из обоих элементов вместе, а зависела бы от того, как велика эта часть капитала сравнительно с той его частью, которая затрачивается на заработную плату. В результате этого в различных сферах производства должны были бы существовать (независимо от модификаций, вызываемых обращением) различные нормы


60
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

прибыли, выравнивание которых как раз и образует общую норму прибыли.

О чем г-н Родбертус смутно догадывается, так это об отличии прибавочной стоимости от ее специальных форм, в особенности от прибыли. Но он бьет мимо цели, потому что у него речь идет с самого начала только об истолковании одного определенного явления (земельной ренты), а не о раскрытии всеобщего закона.

Во всех отраслях производства имеет место воспроизводство; однако это связанное с производством воспроизводство совпадает с естественным воспроизводством только в земледелии, но не в добывающей промышленности. Поэтому в последней продукт в своей натуральной форме не становится снова элементом своего собственного воспроизводства {исключая те случаи, когда он фигурирует в виде вспомогательных материалов}.

Земледелие, скотоводство и т. д. отличает от других отраслей производства, во-первых, не то, что продукт становится здесь средством производства, ибо так дело обстоит и со всеми промышленными продуктами, не обладающими окончательной формой индивидуальных жизненных средств, а также и с обладающими этой формой, поскольку они становятся средствами производства самого производителя, который воспроизводит себя и сохраняет свою рабочую силу тем, что он их потребляет.

Во-вторых, продукты сельского хозяйства отличает и не то, что они входят в производство как товары, т. е. как составные части капитала; они входят в производство в том же виде, в каком выходят из него: они выходят из него как товары и входят в него снова как товары, - товар есть как предпосылка, так и результат капиталистического производства.

Таким образом, остается только третье отличие: они входят как средства своего собственного производства в тот процесс производства, продуктами которого они являются. Это имеет место также и у машин. Машина производит машину. Уголь помогает поднимать уголь из шахты, уголь перевозит уголь, и т. д. В земледелии это выступает как процесс природы, который направляется человеком, хотя этот процесс «немножечко» создает и самого человека. В других отраслях производства это выступает прямо как действие производства.

Но если г-н Родбертус на этом основании полагает, что земледельческие продукты не могут входить в воспроизводство как «товары» - ввиду той своеобразной формы, в какой они (технологически) входят в него в качестве «потребительных стоимостей», - то он находится на совершенно ложном пути и опирается, очевидно, на воспоминания о том вре-


61
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

мени, когда земледелие еще не было капиталистическим предприятием, когда только излишек продуктов земледелия над тем, что потреблялось самим производителем, становился товаром и когда эти продукты, поскольку они входили в производство, не являлись для земледелия товарами. Это - коренное непонимание того влияния, которое капиталистический способ производства оказывает на весь процесс производства. Для капиталистического производства всякий продукт, который имеет стоимость - который, стало быть, an sich* есть товар, - также и учитывается как товар. [6) НЕПОНИМАНИЕ РОДБЕРТУСОМ СООТНОШЕНИЯ МЕЖДУ СРЕДНЕЙ ЦЕНОЙ И СТОИМОСТЬЮ В ПРОМЫШЛЕННОСТИ И В ЗЕМЛЕДЕЛИИ. ЗАКОН СРЕДНИХ ЦЕН]

Предположим, что, например, в горной промышленности постоянный капитал, состоящий только из машин, равен 500 ф. ст., а капитал, затрачиваемый на заработную плату, тоже равен 500 ф. ст.; тогда, если прибавочная стоимость составляет 40%, т. е. 200 ф. ст., прибыль составляла бы 20%.

Итак, в этом случае мы имеем: Постоянный капитал Переменный Прибавочная (машины) капитал стоимость 500 500 200

Если бы в отраслях обрабатывающей промышленности (или также в отраслях земледелия), куда входит сырой материал, был затрачен такой же переменный капитал; если бы, далее, применение последнего (т. е. использование этого определенного числа рабочих) требовало машин и т. д. на 500 ф. ст., то здесь действительно прибавилась бы, в качестве третьего элемента, стоимость материала, скажем, тоже в 500 ф. ст. В этом случае мы имеем: Постоянный капитал Переменный напитал Прибавочная стоимость Машины ......................... 500 500 200

Сырой материал ............ 500 --------- Итого ............1 000

Эти 200 ф. ст. прибавочной стоимости пришлось бы теперь исчислить на 1500 ф. ст., и это составило бы только 131/3%. Приведенный пример остается в силе, если в первом случае берется транспортная промышленность. Если же, напротив, во втором случае соотношение было бы таким, что машины


* - «в себе», в возможности, потенциально. Ред.


62
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

стоят 100, а сырой материал - 400, то норма прибыли осталась бы той же. [470] Г-н Родбертус воображает, следовательно, что, в то время как в земледелии затрачивается 100 на заработную плату плюс 100 на машины, в промышленности затрачивается 100 на машины, 100 на заработную плату и х на сырой материал. Схема имела бы такой вид: I. Земледелие Постоянный капитал Переменный Прибавочная (машины) капитал стоимость Норма прибыли 100 100 50 50/200 = 1/4

II. Промышленность Постоянный Переменный Прибавочная капитал капитал стоимость Норма прибыли Сырой материал.......:: x 100 50 200 + x 50

Машины....................... 100 ------- Итого :.х + 100

Норма прибыли, следовательно, во всяком случае меньше, чем 1/4. Отсюда-де и возникает земельная рента в I.

Во-первых, это различие между земледелием и обрабатывающей промышленностью является воображаемым, не существующим; стало быть, оно не имеет никакого значения для той формы земельной ренты, которая определяет все другие ее формы.

Во-вторых, г-н Родбертус мог бы найти такое же различие между нормами прибыли в любых двух отдельных отраслях промышленности; это различие зависит от соотношения между величиной постоянного капитала и величиной переменного капитала, - от соотношения, которое, в свою очередь, опять-таки может определяться, но может и не определяться, вхождением сырого материала. В тех отраслях промышленности, куда входят и сырой материал и машины, стоимость сырого материала - стало быть, та относительная величина, которую он составляет во всем капитале, - естественно, имеет, как я показал раньше, очень важное значение20. К земельной ренте это не имеет ни малейшего отношения.

«Только в том случае, если стоимость сырого продукта падает ниже затраченного труда, возможно, что и в сельском хозяйстве вся часть ренты, приходящаяся на сырой продукт, поглощается прибылью, исчисляемой на капитал; ибо тогда эта часть ренты может настолько уменьшиться, что между ней и сельскохозяйственным капиталом, хотя в нем и отсутствует стоимость материала, все же создается такое же процентное отношение, какое существует между частью ренты, приходящейся на промышленный продукт, и промышленным капиталом, хотя в этом


63
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

последнем и содержится стоимость материала; только в этом случае, следовательно, оказывается возможным, чтобы и в сельском хозяйстве не оставалось никакой ренты, кроме прибыли на капитал. Но поскольку существующий обмен, как правило, по крайней мере тяготеет к тому закону, согласно которому стоимость равняется затраченному труду, постольку и земельная рента, как правило, оказывается налицо; если же никакой земельной ренты не получается, а получается только прибыль на капитал, то это - не первоначальное состояние, как полагает Рикардо, а только ненормальность» (стр. 100) [Русский перевод, стр. 301-303].

Стало быть, если оставаться при вышеприведенном примере, то картина будет следующая (для большей наглядности мы лишь предположим, что сырой материал равен 100 ф. ст.): I. Земледелие Постоянный капитал Переменный Прибавочная Стоимость Цена про- (машины) капитал стоимость продукта дукта Прибыль 100 100 50 250 2331/3 162/3

II. Промышленность Постоянный Переменный Прибавочная Стоимость Цена капитал капитал стоимость продукта продукта Прибыль Сырой материал :.100 100 50 350 350 162/3%

Машины................. 100

Здесь норма прибыли в земледелии и промышленности уравнялась бы, ничего не оставляя для земельной ренты, потому, что земледельческий продукт продается на 162/3 ф. ст. ниже своей стоимости. Даже если бы пример этот был настолько же верен, насколько он ошибочен для земледелия, то и в таком случае то обстоятельство, что стоимость сырого продукта падает «ниже затраченного труда», лишь соответствовало бы целиком и полностью закону средних цен. В действительности же следует объяснить, почему «в виде исключения» это отчасти не имеет места в земледелии и почему здесь вся прибавочная стоимость (или, по крайней мере, более крупная ее доля, чем в других отраслях производства; избыток над средней нормой прибыли) остается в цене продукта этой особой отрасли производства, а не идет в общий расчет при образовании общей нормы прибыли. Здесь видно, что Родбертус не знает, что такое норма прибыли (общая) и что такое средняя цена.

Чтобы выяснить этот закон средних цен, - что гораздо важнее, чем разбор взглядов Родбертуса, - возьмем пять примеров. Норму прибавочной стоимости мы принимаем везде одинаковой.

Нет никакой необходимости сравнивать товары, имеющие равновеликую стоимость; товары следует сравнивать лишь по


64
[ГЛАВА ВОСЬМАЯ]

их стоимости. Ради упрощения здесь сравниваются товары, произведенные равновеликими капиталами. [471]

Постоянный капитал машины сырой материал Переменный капитал (заработная плата)

Прибавочная стоимость Норма прибавочной стоимости Прибыль Норма прибыли Стоимость продукта


100
I 700 200 50% 10% 1


200
II 500 100 400 50% 20% 1


300
III 50 350 600 50% 30% 1

IV 700 отсутствует 300 150 50% 150 15% 1 150

V отсутству- ют 500 500 250 50% 250 25% 1 250

Здесь мы имеем в категориях I, II, III, IV и V (это - пять различных сфер производства) товары, стоимости которых составляют соответственно 1100, 1200, 1300, 1150 и 1250 ф. ст.

Таковы были бы те денежные цены, по которым эти товары обменивались бы в том случае, если бы они обменивались по своим стоимостям. Во всех этих сферах производства авансированный капитал имеет одинаковую величину - 1000 ф. ст. Если бы эти товары обменивались по их стоимостям, то норма прибыли была бы для I лишь 10%, для II вдвое выше - 20%, для III - 30%, для IV - 15%, для V - 25%. Если сложить эти отдельные нормы прибыли, то их сумма будет равна 10% + 20% + 30% + 15% + 25%, стало быть, будет равна 100%.

Если рассматривать весь авансированный капитал во всех пяти сферах производства, то одна часть его (I) даст 10%, другая часть (II) - 20% и т. д. Прибыль, которую весь капитал дает в среднем, равна той средней величине, которую дают эти пять частей. А это составляет: , 5 (число различных норм прибыли) 100 (совокупная сумма норм прибыли) т. е. 20%. И, действительно, мы находим, что 5000 ф. ст. капитала, авансированного в пяти сферах, дают прибыль, равную 100 + 200 + 300 + 150 +250 = 1000, т. е. дают 1000 на 5000, что составляет 1/5, или 20%. Точно так же, если мы сосчитаем стоимость совокупного продукта, то она составит 6000 ф. ст.; избыток же над 5000 ф. ст. авансированного капитала равен 1000 ф. ст., или 20% по отношению к авансированному капиталу; по отношению же ко всему продукту это составит 1/6, или 162/3%. (Это опять-таки еще другой расчет.)

Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ) 65

Так вот, для того чтобы каждый из авансированных капиталов (I, II, III и т. д.), или, что то же самое, равновеликие капиталы, либо же капиталы, рассматриваемые лишь в отношении их величины, т. е. только под углом зрения той пропорции, в какой они представляют собой части авансированного совокупного капитала, - чтобы каждый из этих капиталов действительно получал свою долю из прибавочной стоимости, приходящейся на совокупный капитал, - для этого на каждый из них может выпасть только 20% прибыли, но именно столько и должно с необходимостью [472] выпадать на его долю. А для того чтобы это было возможно, продукты различных сфер должны продаваться то выше своей стоимости, то в большей или меньшей степени ниже своей стоимости. Другими словами, совокупная прибавочная стоимость должна быть распределена между ними не пропорционально тому, сколько производится прибавочной стоимости в каждой отдельной сфере производства, а пропорционально величине авансированных капиталов. Все сферы производства должны продавать свой продукт за 1200 ф. ст., чтобы таким образом избыток стоимости продукта над авансированным капиталом был равен 1/5 последнего, т. е. 20%.

В результате этого распределения у нас получается следующее [см. таблицу на стр. 66].

Здесь мы видим, что лишь в одном случае (II) средняя цена равна стоимости товара, так как прибавочная стоимость случайно равна здесь нормальной средней прибыли в 200. Во всех других случаях от одного товара отнимается и к другому добавляется то больше, то меньше прибавочной стоимости, и т. д.

Если г-н Родбертус должен был что-либо показать, так именно то, почему в сельском хозяйстве этого не происходит, почему там товар должен продаваться по своей стоимости, а не по средней цене.

Действие конкуренции состоит в выравнивании прибылей, т. е. в сведении стоимостей товаров к средним ценам. Подобно тому как отдельный капиталист, по словам г-на Мальтуса, ожидает получения прибыли в равной мере от каждой части своего капитала21, - а это, другими словами, означает только то, что каждую часть капитала (независимо от ее органической функции) капиталист рассматривает как самостоятельный источник прибыли, что таким источником ему представляется каждая часть капитала, - точно так же каждый капиталист, по отношению к классу капиталистов, рассматривает свой капитал как источник такой же по величине прибыли, какую приносит [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 66

Стоимость продукта Прибавочная стоимость Средняя цена Соотношение между средней ценой и стоимостью Соотношение между прибы- лью и прибавочной стоимостью в процентах Исчисленная прибыль I 1 100 100 1 200

Избыток средней цены над стоимостью 100

Избыток прибыли над прибавочной стоимостью 100% 200

II 1 200 200 1 200 0

Стоимость = цене 0 200

III 1 300 300 1 200

Падение средней цены ниже стоимости 100

Падение прибыли ниже прибавочной стоимости 331/3% 200

IV 1 150 150 1 200 Избыток цены над стоимостью 50

Избыток прибыли над прибавочной стоимостью 331/3% 200

V 1 250 250 1 200 Избыток стоимости над ценой 50

Избыток прибавочной стоимости над прибылью 25%

Падение прибыли ниже прибавочной стоимости 20% 200 всякий другой капитал равной величины; т. е. каждый капитал в отдельной сфере производства рассматривается лишь как часть совокупного капитала, авансированного на совокупное производство; каждый капитал притязает на свою долю в совокупной прибавочной стоимости - в совокупной массе неоплаченного труда или продуктов неоплаченного труда - пропорционально своей величине, своей акции, пропорционально той доле, которую он составляет в совокупном капитале. Эта видимость укрепляет у капиталиста, которому вообще все в кон-


67
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

куренции представляется в превратном виде, - и не только у него, но и у некоторых из его преданнейших фарисеев и книжников - то представление, будто капитал есть не зависящий от труда источник дохода, поскольку действительно прибыль на капитал в каждой отдельной сфере производства отнюдь не определяется тем лишь количеством неоплаченного труда, которое данный капитал сам «производит»; эта прибыль попадает в общий котел массы прибыли, откуда отдельные капиталисты получают свои доли пропорционально своим долям участия в совокупном капитале.

Итак, у Родбертуса - нелепость. Мимоходом надо еще заметить, что в некоторых отраслях сельского хозяйства - как, например, в самостоятельном скотоводстве - переменный капитал, т. е. капитал, затрачиваемый на заработную плату, чрезвычайно незначителен по сравнению с постоянной частью капитала. [Родбертус говорит:]

«Арендная плата по своей природе всегда есть земельная рента» (цит. соч., стр. 113).

Неверно. Аренда всегда уплачивается земельному собственнику; вот и всё. Но если, как это очень часто бывает на практике, она представляет собой, частью или целиком, вычет из нормальной прибыли или из нормальной заработной платы {действительная прибавочная стоимость, т. е. прибыль плюс рента, никогда не является вычетом из заработной платы, она есть та часть продукта труда рабочего, которая остается после вычета заработной платы из этого продукта}, - то, с экономической точки зрения, она не есть земельная рента, и это тотчас же доказывается практикой, как только [473] условия конкуренции восстанавливают нормальную заработную плату и нормальную прибыль.

Итак, в средних ценах, к которым конкуренция постоянно стремится свести стоимости товаров, имеет место, за исключением случая II в вышеприведенной таблице, постоянное добавление к стоимости, по отношению к продукту одной сферы производства, и постоянный вычет из стоимости, по отношению к продукту другой, и только этим путем и получается общая норма прибыли. У товаров той отдельной сферы производства, где отношение переменного капитала к совокупной сумме авансированного капитала {норма прибавочного труда предположена данной, одинаковой} соответствует среднему отношению общественного капитала, стоимость равна средней цене - здесь, стало быть, не имеет моста ни добавление [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 68 к стоимости, ни вычет из стоимости. Если же вследствие особых условий, которые не подлежат здесь разбору, в рамках определенных сфер производства стоимость товаров, - несмотря на то, что она превышает среднюю цену, - не претерпевает вычета (в среднем, а не в виде временного явления), то это удерживание всей прибавочной стоимости в той или иной особой сфере производства, - имеющее место несмотря на то, что оно повышает [реализованную] стоимость товара над средней ценой и поэтому дает большую, нежели средняя, норму прибыли, - следует рассматривать как привилегию таких сфер производства. Как особенность, как исключение здесь приходится рассматривать и объяснять не то, что средняя цена товаров опускается ниже их стоимости - это есть общее явление и необходимая предпосылка выравнивания, - а то, почему данные товары, в отличие от других товаров, продаются как раз по их стоимости, превышающей среднюю цену.

Средняя цена товара равна его издержкам производства (авансированному в нем капиталу, будь то в форме заработной платы, сырого материала, машин или чего-нибудь иного) плюс средняя прибыль. Стало быть, если [дана средняя норма прибыли] (в вышеприведенном примере средняя прибыль составляет 20%, т. е. 1/3), то средняя цена каждого товара равна К (авансированному капиталу) плюс П/К (средняя норма прибыли). Если К + П/К равно стоимости этого товара, т. е. если произведенная в этой сфере производства прибавочная стоимость М равна П, то стоимость товара равна его средней цене. Если К + П/К меньше, чем стоимость товара, если, стало быть, произведенная в этой сфере прибавочная стоимость М больше П, то [реализованная] стоимость товара опускается до его средней цены, и часть его прибавочной стоимости добавляется к стоимости других товаров. Наконец, если К + П/К больше, чем стоимость товара, т. е. если М меньше П, то [реализованная] стоимость товара поднимается до его средней цены, и к [имманентной] стоимости данного товара добавляется прибавочная стоимость, произведенная в других сферах производства. Наконец, если существуют такие товары, которые продаются по их стоимости, хотя их стоимость больше, чем К + П/К, или такие товары, [реализованная] стоимость которых опускается по крайней мере не в такой степени, чтобы они могли быть


69
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

сведены к их нормальной средней цене К + П/К, то здесь должны действовать особые условия, обеспечивающие этим товарам исключительное положение. В этом случае реализованная в таких сферах производства прибыль стоит выше общей нормы прибыли. Если капиталист получает здесь общую норму прибыли, то земельный собственник может получить добавочную прибыль в форме земельной ренты. [7) ОШИБКИ РОДБЕРТУСА В ВОПРОСЕ О ФАКТОРАХ, ОПРЕДЕЛЯЮЩИХ НОРМУ ПРИБЫЛИ И НОРМУ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ]

То, что я называю нормой прибыли, нормой процента и нормой земельной ренты, Родбертус называет «высотой прибыли на капитал и высотой ссудного процента» (стр. 113) [и «высотой земельной ренты»].

«Высота прибыли на капитал и высота ссудного процента определяется их отношением к капиталу... У всех цивилизованных народов сумма капитала в 100 принята за единицу измерения, которая и служит масштабом для исчисления высоты. Чем больше, следовательно, относительное число, выражающее ту величину прибыли или ссудного процента, которая приходится на капитал в 100, другими словами, чем «больше процентов» приносит капитал, тем выше стоят прибыль и ссудный процент») (стр. 113-114) [Русский перевод, стр. 305].

«Высота земельной ренты и арендной платы определяется их отношением к данному земельному участку» (стр. 114) [Русский перевод, стр. 305].

Это никуда не годится. Норму земельной ренты следует, прежде всего, исчислять на капитал, исчислять, стало быть, как избыток цены товара над издержками его производства и над той частью цены, которая образует прибыль. Г-н Родбертус ведет счет на акры и моргены, при котором внутренняя связь пропадает, он берет [474] внешнюю видимость вещи, потому что она объясняет ему некоторые явления. Рента, которую дает акр, - это сумма ренты, абсолютная масса ренты. Она может повышаться, когда норма ренты остается неизменной или даже падает.

«Высота стоимости земли определяется капитализацией земельной ренты, получаемой с данного земельного участка. Чем больше сумма капитала, какую дает капитализация земельной ренты с участка определенной площади, тем выше стоимость земли» (стр. 114) [Русский перевод, стр.306].

Слово «высота» здесь представляет собой нелепость. В самом деле, какое отношение выражает это слово - отношение к чему? [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 70

Что капитализация из 10% дает большую сумму, чем капитализация из 20%, - это ясно, но единицей измерения служит при этом 100. Все выражение «высота стоимости земли» - такая же общая фраза, как высокий или низкий уровень товарных цен вообще.

Г-н Родбертус хочет исследовать: «Что же определяет высоту прибыли на капитал и высоту земельной ренты?» (стр. 115) [Русский перевод, стр. 306]. [а) ПЕРВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОДБЕРТУСА]

Сперва он исследует: что определяет «высоту ренты вообще», т. е. что определяет норму прибавочной стоимости?

«I) При данной стоимости продукта, или при продукте данного количества тру да 1 или, что опять-таки то же самое, при данном национальном продукте, высота ренты вообще находится в обратном отношении к высоте заработной платы и в прямом отношении к высоте производительности труда вообще. Чем ниже заработная плата, тем выше рента; чем выше производительность труда вообще, тем ниже заработная плата и тем выше рента» (стр. 115-116) [Русский перевод, стр. 306-307].

«Высота» ренты, - норма прибавочной стоимости, - зависит, говорит Родбертус, от «величины этой остающейся для ренты части», - т. е. части, остающейся после вычета заработной платы из совокупного продукта, причем здесь «может быть оставлена в стороне та часть стоимости продукта, которая служит для возмещения капитала» (стр. 117) [Русский перевод, стр. 307].

Это верно (я имею в виду то, что при указанном рассмотрении прибавочной стоимости постоянная часть капитала «оставляется в стороне»).

Несколько странным является тот взгляд Родбертуса, что «если заработная плата падает, т. е. если она отныне составляет менее значительную долю всей стоимости продукта, то и совокупный капитал, на который должна исчисляться в виде прибыли другая часть ренты» {т. е. промышленная прибыль}, «становится меньше. Однако высоту прибыли и земельной ренты устанавливает одно только соотношение между стоимостью, превращающейся в прибыль на капитал или в земельную ренту, и тем капиталом или, соответственно, той площадью земли, на которые указанная стоимость исчисляется в качестве прибыли или земельной ренты. Поэтому, если заработная плата оставляет для ренты большую стоимость, то даже на уменьшившийся капитал и остающуюся неизменной площадь земли должна исчисляться большая стоимость в качестве прибыли на капитал и земельной ренты; проистекающая отсюда относительная величина их обеих становится больше и, следовательно, обе, вместе взятые, - или рента вообще - становятся выше...

Предполагается, что стоимость продукта вообще остается неизменной... От того только, что становится меньше заработная плата, затрачиваемая на труд, еще не становится меньшим труд, затрачиваемый на продукт» (стр. 117-118) [Русский перевод, стр. 308].


71
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

Последнее верно. Но неверно, что, когда уменьшается переменный капитал, т. е. капитал, затрачиваемый на заработную плату, то обязательно должен уменьшиться и постоянный капитал; другими словами, неверно, что норма прибыли {оставляя здесь в стороне совершенно неуместное указание на соотношение между прибавочной стоимостью и площадью земли и т. д.} должна повышаться потому, что повышается норма прибавочной стоимости. Заработная плата падает, например, вследствие того, что труд становится более производительным, и это повышение производительности во всех случаях выражается в том, что в одно и то же время одним и тем же рабочим перерабатывается больше сырого материала, - стало быть, возрастает эта часть постоянного капитала; то же самое относится и к машинам и их стоимости. Таким образом, норма прибыли может понижаться и при уменьшении заработной платы.

Норма прибыли зависит от величины прибавочной стоимости, которая определяется не только нормой прибавочной стоимости, но также и числом занятых рабочих.

Родбертус правильно определяет необходимую заработную плату как равную «сумме необходимого содержания рабочего, составляющей для определенной страны и определенного периода времени приблизительно одинаковое, определенное реальное количество продукта» (стр. 118) [Русский перевод, стр. 308-309 ]. [475] Однако те положения об обратном отношении прибыли и заработной платы и об определении этого отношения производительностью труда, которые выдвинул Рикардо, г-н Родбертус излагает в высшей степени запутанно, сбивчиво, крайне беспомощно. Проистекает эта сбивчивость отчасти из того, что он, вместо того чтобы взять за меру рабочее время, ни к селу ни к городу берет количества продукта и проводит нелепые разграничения между «высотой стоимости продукта» и «величиной стоимости продукта».

Наш молодец понимает под «высотой стоимости продукта» не что иное, как отношение продукта к рабочему времени. Если за одно и то же рабочее время производится большое количество продуктов, то стоимость продукта, т. е. стоимость каждой отдельной части этого количества, низка; в противном случае дело обстоит наоборот. Если бы один рабочий день давал сперва 100 фунтов пряжи, а потом 200 фунтов, то во втором случае Стоимость пряжи была бы вдвое меньше, чем в первом. В первом случае стоимость фунта пряжи была бы равна 1/100 рабочего дня; во втором случае - 1/200 рабочего дня. Так как рабочий [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 72 получает одно и то же количество продукта, независимо от того, высока или низка стоимость последнего, т. е. содержит ли продукт больше или меньше труда, то заработная плата и прибыль находятся в обратном отношении друг к другу, и заработная плата, в зависимости от производительности труда, составляет более значительную или менее значительную часть совокупного продукта. Родбертус выражает это в следующих запутанных положениях: «... Если заработная плата, как необходимое содержание рабочего, представляет собой определенное реальное количество продукта, то она должна составлять при высокой стоимости продукта большую стоимость, а при низкой стоимости его - небольшую стоимость; поэтому заработная плата, так как предполагается, что в распределение поступает одинаковая стоимость продукта, должна поглощать при высокой стоимости продукта значительную часть ее, а при низкой стоимости продукта - небольшую часть и в результате этого оставлять, таким образом, для ренты значительную или,, соответственно, незначительную долю стоимости продукта. Но если имеет силу то правило, что стоимость продукта равна количеству труда, затраченного на него, то, опять-таки, высоту стоимости продукта определяет исключительно производительность труда, или отношение массы продукта к количеству труда, затраченному на его производство... Если одно и то же количество труда производит больше продукта, другими словами, если производительность повышается, то в том же самом количестве продукта содержится меньше труда; и, наоборот, если одно и то же количество труда производит меньше продукта, другими словами, если производительность понижается, то в том же самом количестве продукта содержится больше труда. Но количество труда определяет стоимость продукта, а относительная стоимость определенного количества продукта определяет высоту стоимости продукта... Следовательно, рента вообще должна быть... тем выше, чем выше производительность труда вообще» (стр. 119-120) [Русский перевод, стр. 309-310].

Однако это верно только в том случае, если продукт, производимый рабочим, принадлежит к категории тех продуктов, которые входят, как жизненные средства, в потребление рабочего - по традиции или в силу необходимости. Если производимый рабочим продукт не принадлежит к этой категории продуктов, то производительность труда рабочего совершенно безразлична для относительной высоты заработной платы и прибыли, равно как и для величины прибавочной стоимости вообще. На долю рабочего в виде заработной платы приходится [тогда] одна и та же часть стоимости всего продукта, все равно, будет ли велико или мало то число продуктов или то количество продукта, в котором выражается эта часть стоимости. В распределении стоимости продукта не произойдет в этом случае никаких изменений, какие бы изменения ни произошли в производительности труда.


73
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

[б) ВТОРОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОДБЕРТУСА]

«II) Если при данной стоимости продукта дана высота ренты вообще, то высота земельной ренты и, соответственно, высота прибыли на капитал находятся в обратном отношении как друг к другу, так и к соответственной производительности труда в производстве сырья и в производстве промышленных изделий. Чем выше или ниже земельная рента, тем ниже или выше прибыль на капитал, и наоборот; чем выше или ниже производительность труда в производстве сырья или промышленных изделий, тем ниже или выше земельная рента или прибыль на капитал, и, следовательно, - если поменять местами прибыль на капитал и земельную ренту - тем выше или ниже прибыль на капитал или земельная рента» (стр. 116) [Русский перевод, стр. 307].

Сперва мы имели (в пункте I) рикардовское положение о том, что заработная плата и прибыль находятся в обратном отношении друг к другу.

Теперь мы имеем второе рикардовское положение - иначе сплетенное, или, вернее, спутанное Родбертусом, - что прибыль и рента находятся друг к другу в обратном отношении.

Совершенно ясно, что, если данная прибавочная стоимость делится между капиталистом и земельным собственником, то доля одного тем больше, чем меньше доля другого, и vice versa*. Но г-н Родбертус вносит сюда еще и кое-что от себя, и это кое-что следует разобрать подробнее.

Прежде всего, г-н Родбертус рассматривает, как некое новое открытие, то положение, что прибавочная стоимость вообще {«та стоимость продукта труда, которая подлежит разделу в качестве ренты вообще»}, т. е. совокупная выжатая капиталистами прибавочная стоимость, «состоит из стоимости сырого продукта плюс стоимость промышленного продукта» (стр. 120) [Русский перевод, стр. 310].

Сперва г-н Родбертус повторяет нам снова свое «открытие» относительно отсутствия «стоимости материала» в [476] земледелии. На сей раз это дается в виде следующего словесного потока: «Та часть ренты, которая приходится на промышленный продукт и которая определяет ставку прибыли на капитал, исчисляется в качестве прибыли не только на капитал, действительно затраченный на изготовление этого продукта, но также и на всю стоимость сырого продукта, тоже фигурирующую, в виде стоимости материала, в предпринимательском фонде фабриканта; но такая стоимость материала отсутствует для той части ренты, которая приходится на сырой продукт и из которой вычитается прибыль на затраченный в производстве сырья капитал, исчисленная соответственно данной в промышленности ставке прибыли» (конечно!


* - наоборот. Ред. [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 74 соответственно данной ставке прибыли), «а остаток образует земельную ренту» (стр. 121) [Русский перевод, стр. 311].

Мы повторяем: нет, не отсутствует!

Допустим, - чего г-н Родбертус не доказал и при своем ходе мысли доказать не может, - что существует земельная рента, что, следовательно, определенная часть прибавочной стоимости сырого продукта достается земельному собственнику.

Далее, допустим, что «при данной стоимости продукта высота ренты вообще» (норма прибавочной стоимости) «тоже дана» (стр.

121) [Русский перевод, стр. 310].

Это означает, что, например, в товаре стоимостью в 100 ф. ст. определенная часть, скажем половина, т. е. 50 ф. ст., составляет неоплаченный труд; эта половина образует, следовательно, тот фонд, из которого оплачиваются все подразделения прибавочной стоимости - рента, прибыль и т. д. В таком случае совершенно очевидно, что при дележе этих 50 ф. ст. один из участников дележа получает тем больше, чем меньше получает другой, и vice versa, или что прибыль и земельная рента находятся в обратном отношении друг к другу. Спрашивается теперь, что же определяет разделение прибавочной стоимости на эти две части?

Во всяком случае остается верным, что доход предпринимателя (будь он сельский хозяин или фабрикант) равен той прибавочной стоимости, которую предприниматель извлек из продажи произведенного продукта (выжав эту прибавочную стоимость из рабочих в своей сфере производства), и что земельная рента (там, где она не получается прямо из промышленного продукта, как в случае с водопадом, продаваемым промышленнику; последнее относится также и к ренте с жилых домов и т. д., ибо дома не являются ведь сырым продуктом), - что земельная рента проистекает только из добавочной прибыли (из той части прибавочной стоимости, которая не входит в общую норму прибыли), содержащейся в сырых продуктах и уплачиваемой арендатором земельному собственнику.

Совершенно верно, что, если стоимость сырого продукта повышается [или понижается], то в отраслях промышленности, применяющих сырой материал, норма прибыли будет падать или повышаться в обратном отношении к стоимости сырого продукта. Если стоимость хлопка удваивается, то при данной заработной плате и данной норме прибавочной стоимости норма прибыли понизится, как это показано мною раньше на одном конкретном примере22.

Но то же самое имеет место


75
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

и в земледелии. Если урожай плох, а производство должно продолжаться в прежних размерах (мы здесь принимаем, что товары продаются по их стоимости), то более значительная часть совокупного продукта или его стоимости должна была бы быть возвращена земле, и после вычета заработной платы - при условии, что последняя остается неизменной, - менее значительная часть продукта составила бы прибавочную стоимость арендатора; следовательно, и меньшее количество стоимости останется для распределения между ним и земельным собственником. Хотя единица продукта и имела бы более высокую стоимость, чем прежде, все же не только остающееся количество продукта, но и остающаяся доля стоимости была бы меньше. Нечто иное происходит тогда, когда вследствие [возросшего] спроса продукт продается выше его стоимости и притом настолько выше, что меньшее количество продукта имеет теперь более высокую цену, чем прежде имело большее количество его. Однако это противоречит принятому нами предположению, что продукты продаются по их стоимости.

Допустим противоположный случай. Сбор хлопка удвоился, и та часть его, которая непосредственно возвращается земле, - например, в виде удобрения и семян, - стоит меньше, чем прежде. В этом случае та часть стоимости, которая, после вычета заработной платы, остается у возделывателя хлопка, - больше, чем она была прежде. Норма прибыли повысилась бы в хлопководстве так же, как она повысилась бы в хлопчатобумажной промышленности. Конечно, совершенно верно, что та содержащаяся в одном аршине ситца часть стоимости, которая приходится на сырой продукт, была бы теперь меньше, чем прежде, а та часть, которая приходится на стоимость обработки этого сырья, была бы больше, чем прежде.

Предположим, что аршин ситца стоит 2 шилл., если стоимость содержащегося в нем хлопка равна 1 шилл. Если теперь цена хлопка падает с 1 шилл. до 6 пенсов (а это, при предположении, что стоимость хлопка равна его цене, возможно только потому, что хлопководство стало производительнее), то стоимость аршина ситца равняется 18 пенсам. Она упала на 1/4, т. е. на 25%. Но там, где возделыватель хлопка продавал прежде 100 фунтов по 1 шилл., он теперь должен продавать 200 фунтов по 6 пенсов. Прежде стоимость всего хлопка была равна 100 шилл.; теперь она тоже равна 100 шилл. Хотя хлопок составлял прежде более значительную часть стоимости продукта, производитель хлопка за свой хлопок, приносивший ему 100 шилл. при цене 1 шилл. за фунт, получал прежде только 50 арш. ситца; теперь он (даже если бы одновременно с этим в хлопководстве [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 76 понизилась норма прибавочной стоимости) получает за свои 100 шилл., продавая фунт хлопка по 6 пенсов, 662/3 арш.

Если предположить, что товары продаются по их стоимостям, то неверно, что доход производителей, участвующих в производстве продукта, находится в необходимой зависимости от того, какие составные части стоимости [477] образуют их продукты в совокупной стоимости продукта.

Предположим, что стоимость совокупного продукта в одной отрасли составляет 300 ф. ст., в другой - 900 ф. ст., в третьей - 1800 ф. ст.; при этом берутся всякого рода промышленные товары, включая и машины.

Если бы было верно, что пропорция, в которой стоимость всего продукта делится между стоимостью сырого продукта и стоимостью промышленного продукта, определяет ту пропорцию, в которой прибавочная стоимость - рента, как говорит Родбертус, - делится на прибыль и земельную ренту, то это должно было бы быть верно также и для тех продуктов различных сфер производства, в которых сырой материал и промышленный продукт участвуют в различных пропорциях.

Если из стоимости в 900 ф. ст. на промышленный продукт приходится 300 ф. ст. и на сырой продукт - 600 ф. ст.; если 1 ф. ст. = 1 рабочему дню; если, далее, дана норма прибавочной стоимости, например 2 часа на 10 при 12-часовом нормальном рабочем дне, - то в 300 ф. ст. [промышленного продукта] содержится 300 рабочих дней, а в 600 ф. ст. [сырого продукта] - вдвое больше (2 . 300). Сумма прибавочной стоимости в первом продукте равна 600 часам, во втором - 1200 часам. Это означает только то - и ничего больше, - что при данной норме прибавочной стоимости величина последней зависит от числа рабочих, т. е. от числа одновременно занятых рабочих. Так как, далее, предположено (но не доказано), что из прибавочной стоимости, входящей в стоимость земледельческих продуктов, одна часть достается земельному собственнику в качестве земельной ренты, то из этого должно было бы следовать, далее, что, действительно, величина земельной ренты возрастает в такой же пропорции, в какой возрастает стоимость земледельческого продукта сравнительно с «промышленным продуктом».

В вышеприведенном примере земледельческий продукт относится к промышленному продукту как 2:1, как 600:300. Предположим теперь, что это отношение равно 300:600. Так как земельная рента зависит от прибавочной стоимости, содержащейся в земледельческом продукте, то ясно, что если прибавочная стоимость в первом случае равна 1200 часам, а во


77
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

втором случае - только 600 часам, то земельная рента, раз она составляет определенную часть этой прибавочной стоимости, в первом случае должна быть больше, чем во втором.

Другими словами: чем большую часть стоимости земледельческий продукт составляет в стоимости всего продукта, тем больше приходящаяся на земледельческий продукт доля прибавочной стоимости всего продукта, так как в каждой части стоимости продукта содержится определенная доля прибавочной стоимости, и чем больше та доля прибавочной стоимости всего продукта, которая приходится на земледельческий продукт, тем больше земельная рента, так как в земельной ренте представлена определенная пропорциональная часть прибавочной стоимости земледельческого продукта.

Предположим, что земельная рента равна 1/10 прибавочной стоимости, произведенной в земледелии; тогда земельная рента равна 120 часам, если стоимость земледельческого продукта составляет 600 ф. ст. (из совокупной стоимости в 900 ф. ст.), и только 60 часам, если она составляет 300 ф. ст. Таким образом, величина земельной ренты, действительно, изменялась бы вместе с величиной стоимости земледельческого продукта, а стало быть, также и вместе с относительной величиной стоимости земледельческого продукта по сравнению с продуктом промышленности. Но «высота» земельной ренты и прибыли, - т. е. их норма, - не имела бы к этому абсолютно никакого отношения. В первом случае стоимость продукта равна 900 ф. ст., из которых 300 ф. ст. - продукт промышленности и 600 ф. ст. - земледельческий продукт. Из этой суммы 600 часов прибавочной стоимости приходятся на продукт промышленности и 1200 часов - на земледельческий продукт. Всего 1800 часов. Из них на земельную ренту падает 120 часов, на прибыль - 1680 часов. Во втором случае стоимость продукта равна 900 ф. ст.; из них 600 ф. ст. - продукт промышленности и 300 ф. ст. - земледельческий продукт. Следовательно, на промышленность приходится прибавочная стоимость в 1200 часов, а на земледелие - в 600 часов. Всего 1800 часов. Из этой суммы на земельную ренту приходится 60 часов; на прибыль же падает - 1200 часов в промышленности и 540 часов в земледелии, всего - 1740 часов. Во втором случае продукт промышленности (по стоимости) вдвое больше земледельческого продукта, в первом случае - наоборот. Во втором случае земельная рента равна 60 часам; в первом - 120 часам: она просто возросла в той же пропорции, в какой возросла стоимость земледельческого продукта. Во сколько раз возросла эта последняя величина, во столько же раз возросла и величина [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 78 земельной ренты. По отношению к совокупной прибавочной стоимости (равной 1800 часам) земельная рента в первом случае составляет 1/15 а во втором 1/30.

Если здесь вместе с величиной приходящейся на земледельческий продукт части стоимости повышается и величина земельной ренты, а вместе с этой ее величиной также и ее пропорциональная доля в совокупной прибавочной стоимости; если, стало быть, доля прибавочной стоимости, достающаяся земельной ренте, повышается также и по сравнению с той ее долей, которая достается прибыли, - то это имеет место только потому, что Родбертус предполагает, будто земельная рента свою долю из прибавочной стоимости земледельческого продукта получает в виде определенной пропорции. Так оно, конечно, и должно получиться, раз этот факт дан или предположен. Но само по себе это отнюдь не вытекает из того вздора, который Родбертус снова преподносит нам относительно «стоимости материала» и который я привел выше, на странице 476, в самом ее начале*.

Что же касается высоты земельной ренты, то она и не возрастает по отношению к [прибавочной стоимости, содержащейся в том] продукте, откуда земельная рента получает свою долю, ибо это отношение составляет по-прежнему 1/10. Величина земельной ренты возрастает потому, что возрастает этот продукт, а так как при отсутствии роста «высоты» земельной ренты ее величина все же возрастает, то - в сравнении с количеством [совокупной] прибыли или с той долей, которую эта прибыль составляет в [478] стоимости всего совокупного продукта, - возрастает и «высота» ренты. Так как предположено, что ренту теперь приносит более значительная часть стоимости совокупного продукта, что более значительная часть прибавочной стоимости стала способной к превращению в ренту, то естественно, что та часть прибавочной стоимости, которая превращена в ренту, увеличилась. Все это не имеет абсолютно никакого отношения к «стоимости материала». А утверждение Родбертуса, что «большая рента» оказывается вместе с тем и «более высокой», «так как площадь земли, - или число моргенов, на какое исчисляется эта увеличившаяся земельная рента, - осталась без изменения и, следовательно, на каждый морген приходится большая сумма стоимости» (стр. 122) [Русский перевод, стр. 312], - такое утверждение нелепо. Это значит - измерять «высоту» ренты с помощью такого «масштаба», при котором трудность самого вопроса обходится.


* См. настоящий том, часть II, стр. 73-74. Ред.


79
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

Нам следовало бы несколько видоизменить приведенный выше пример - ведь мы еще не знаем, что такое рента. Если бы для земледельческого продукта мы оставили такую же норму прибыли, как и для продукта промышленного, прибавим только 1/10 для земельной ренты, то дело приняло бы иной вид, и яснее стало бы, что собственно требуется [для разрешения проблемы], так как предпосылкой служит наличие одной и той же нормы прибыли.

Промышленный продукт Земледельческий продукт [Прибавочная стоимость и ее распределение]

I 600 ф. ст. [7 200 часов] 300 ф. ст. [3 600 часов] 1 200 часов прибавочной стоимости достаются промышленности, 600 часов - земледелию, 60 часов приходятся на земельную ренту. Всего - 1 860 часов, из них 1 800 составляют прибыль.

II 300 ф. ст. [3 600 часов] 600 ф. ст. [7 200 часов] 600 часов прибавочной стоимости достаются промышленности, 1 200 часов - земледелию, 120 часов приходятся на земельную ренту. Всего - 1 920 часов, из них 1 800 составляют прибыль.

Земельная рента в случае II вдвое больше, чем в I, так как та часть стоимости [совокупного] продукта, к которой она присосалась, как вошь, - а именно, земледельческий продукт, - здесь больше по сравнению с промышленным продуктом. Масса прибыли в обоих случаях остается одной и той же - 1800 часов. [Земельная же рента составляет] в первом случае 1/31, во втором - 1/16 совокупной прибавочной стоимости.

Если Родбертус во что бы то ни стало хочет «стоимость материала» поставить в счет исключительно только промышленности, то ему прежде всего надлежало бы взвалить исключительно на земледелие ту часть постоянного капитала, которая состоит из машин и т. д. Эта часть капитала входит в земледелие как доставленный ему промышленностью продукт, как «промышленный продукт», который служит средством производства для выращивания «сырого продукта».

Что касается промышленности, то та часть стоимости машин, которая состоит из «сырого материала», уже дебитована промышленности под рубрикой «сырье», или «стоимость материала», ибо здесь идет речь о расчете между двумя фирмами, Эта часть, следовательно, не может быть записана дважды. Другая часть стоимости машин, применяемых в промышленности, [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 80 состоит из присоединенного «промышленного труда» - прошлого и настоящего, а этот последний распадается на заработную плату и прибыль (оплаченный труд и неоплаченный труд). Таким образом, авансированная здесь часть капитала (кроме той его части, которая содержится в сыром материале машин) состоит [как это может показаться] только из заработной платы и, следовательно, увеличивает не только сумму авансированного капитала, но и массу прибавочной стоимости, которая долита исчисляться на этот авансированный капитал, - стало быть, увеличивает прибыль. (Неправильность, допускаемая при подобного рода расчете, состоит всегда [в непонимании того], что, хотя, например, износ машин или инструментов, содержащийся в самой машине, в ее стоимости, и может быть в конечном счете сведен к труду, - будь то труд, содержащийся в сыром материале, или труд, превративший сырой материал в машину и т. д., - все же этот прошлый труд никогда больше не входит ни в прибыль, ни в заработную плату, а функционирует, - поскольку необходимое для воспроизводства рабочее время не изменилось, - уже только как произведенное условие производства; какова бы ни была потребительная стоимость этого условия производства в процессе труда, оно в процессе образования стоимости фигурирует лишь как стоимость постоянного капитала. Это очень важно и уже выяснено мною при исследовании вопроса об обмене постоянного капитала и дохода*.

Но, кроме того, это следует еще подробнее развить в отделе о накоплении капитала.)

Что же касается, напротив, земледелия, т. е. простого производства сырья, или так называемой первичной отрасли производства, то при взаимном расчете между фирмой «первичная отрасль производства» и фирмой «обрабатывающая промышленность» та входящая в земледелие часть стоимости капитала, которая представляет машины, орудия и т. д. и является частью постоянного капитала, никоим образом не может рассматриваться иначе, как в качестве такой статьи, которая входит в земледельческий капитал, но не увеличивает производимой последним прибавочной стоимости. Если земледельческий труд, вследствие применения машин и т. д., становится производительнее, то возрастание его производительности будет тем меньше, чем выше цена этих машин и т. д. Потребительная стоимость машин, а не их стоимость, - вот что увеличивает производительность земледельческого труда, как
и


* См. настоящий том, часть I, стр. 234-241. Ред.


81
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

всякого другого труда. Кроме того, можно было бы точно так же сказать, что производительность промышленного труда обусловлена прежде всего наличием сырья и его свойствами. Но здесь опять-таки потребительная стоимость сырья, а не его стоимость, является условием производства для промышленности. Стоимость представляет собой скорее отрицательную сторону. Следовательно, [479] mutatis mutandis*, к [применяемым в земледелии] машинам и т. д. относится буквально то же самое, что г-н Родбертус говорит о «стоимости материала» по отношению к промышленному капиталу: «Например, в тот труд, который затрачен на особый продукт, каким является пшеница или хлопок, не может входить затрата труда, приходящаяся на долю плуга или джина** как машин» (а также затраты труда, приходящиеся на водосточную канаву или на конюшню). «Напротив, стоимость машины, или машинная стоимость, все же фигурирует в составе той суммы капитала, на которую владелец исчисляет, в качестве прибыли, часть ренты, приходящуюся на сырой продукт» (ср. у Родбертуса стр. 97) [Русский перевод, стр. 298]23.

Другими словами: та часть стоимости пшеницы и хлопка, которая представляет стоимость изношенного плуга или джина, не есть результат труда по вспашке земли или по отделению волокон хлопка от его семян, а есть результат того труда, которым были произведены плуг или джин. Эта составная часть стоимости входит в земледельческий продукт, хотя она и не произведена в земледелии. Земледелие для нее - только промежуточная стадия, ибо посредством этой части стоимости земледелие лишь возмещает изношенные плуги и джины новыми, которые оно покупает у машиностроителя.

Эти применяемые в земледелии машины, орудия, постройки и другие промышленные продукты состоят из двух частей: 1) из сырья для этих промышленных продуктов [и 2) из труда, приложенного к сырью].

Хотя это сырье составляет продукт земледелия, однако оно является той частью земледельческого продукта, которая никогда не входит ни в заработную плату, ни в прибыль. Даже если бы в земледелии никаких капиталистов не существовало, все же земледелец, как и прежде, не мог бы записать на свой счет эту часть своего продукта в качестве заработной платы. В самом деле, он должен был бы даром отдать ее фабриканту машин, чтобы тот изготовил для него из нее машину, и, кроме того, должен был бы оплатить присоединенный к этому сырью


* - с соответствующими изменениями. Peд.

** - машина для очистки хлопка. Ред. [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 82 труд (= заработной плате + прибыль). В действительности так оно и происходит. Машиностроитель покупает сырье, но это сырье приходится обратно выкупать сельскому хозяину при покупке им машины. Следовательно, это то же самое, как если бы сельский хозяин ничего не продал машиностроителю, а только одолжил бы ему сырье, чтобы тот придал сырью форму машины. Таким образом, та часть стоимости применяемых в земледелии машин, которая сводится к сырью, - хотя она и представляет собой продукт земледельческого труда и является частью созданной этим трудом стоимости, - принадлежит все же производству, а не производителю, и потому фигурирует у последнего в числе его издержек, как и семена.

Другая же часть, представляющая вложенный в машины промышленный труд, есть «промышленный продукт», который в качестве средства производства входит в земледелие совершенно так же, как сырье в качестве средства производства входит в обрабатывающую промышленность.

Итак, если верно, что фирма «производство сырья» доставляет фирме «обрабатывающая промышленность» «стоимость материала», которая входит как отдельная статья в сумму капитала фабриканта, то не менее верно и то, что фирма «обрабатывающая промышленность» доставляет фирме «производство сырья» стоимость машин, которая целиком (включая часть, состоящую из сырья) входит в сумму капитала фермера, хотя эта «составная часть стоимости» и не приносит фермеру прибавочной стоимости. Именно по этой причине в high agriculture*, как это называют англичане, норма прибыли оказывается менее высокой, чем в примитивном земледелии, хотя в нервом норма прибавочной стоимости выше.

Одновременно с этим г-н Родбертус мог бы почерпнуть здесь разительное доказательство того, как безразлично для существа затраты капитала то обстоятельство, возмещается ли часть стоимости продукта, вкладываемая в постоянный капитал, in natura и только учитывается как товар - как денежная стоимость, - или же она действительно была отчуждена и прошла через процесс купли и продажи. Если бы, например, производитель сырья отдал даром машиностроителю содержащиеся в покупаемой у него машине железо, медь, дерево и т. д., так что машиностроитель поставил бы ему в счет при продаже машины только присоединенный труд и износ своей собственной машины, то покупаемая машина обошлась бы сельскому хозяину как раз в такую же сумму, в какую она


* - усовершенствованном земледелии, интенсивном земледелии. Ред.


83
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

обходится ему теперь, и та же составная часть стоимости, фигурировала бы в его производстве как постоянный капитал, как затрата, - подобно тому как совершенно безразлично, продает ли крестьянин свой урожай целиком и на ту часть его стоимости, которая представляет семена (сырой материал), покупает семена на стороне, - скажем, для того чтобы произвести столь полезную смену сорта семян и таким путем избежать вырождения растений в результате постоянного размножения одного и того же сорта, - или же он непосредственно удерживает из своего продукта ту долю, в которой представлена эта составная часть стоимости, и возвращает ее земле.

Но г-н Родбертус, чтобы сконструировать свой расчет, неверно характеризует состоящую из машин часть постоянного капитала.

Второй пункт, подлежащий рассмотрению при разборе второго положения г-на Родбертуса, состоит в следующем: У г-на Родбертуса речь идет о тех промышленных и земледельческих продуктах, из которых состоит доход, а это означает нечто совсем иное, чем те промышленные и земледельческие продукты, из которых состоит совокупный годовой продукт. Даже если бы по отношению к совокупному годовому продукту и было правильно сказать, что, после того как из него вычтена вся та часть земледельческого капитала, которая состоит из машин и т. д., [480] а также та часть земледельческого продукта, которая непосредственно возвращается земледельческому производству, - что после вычета обеих этих частей распределение прибавочной стоимости между фермером и промышленником (а стало быть, также и распределение достающейся фермеру прибавочной стоимости между самим фермером и земельным собственником) должно определяться величиной тех долей, которые имеют в совокупной стоимости продуктов промышленность и земледелие; даже если бы все это и было правильно, то еще большой вопрос, верно ли это тогда, когда речь идет о продуктах, составляющих общественный фонд дохода. Доход (здесь исключается та его часть, которая, в свою очередь, превращается в новый капитал) состоит из продуктов, входящих в индивидуальное потребление, и тут-то возникает вопрос, сколько из этого общего котла извлекают промышленники, фермеры и земельные собственники. Определяется ли каждая из этих частей той долей, которую промышленность и производство сырья имеют в стоимости продуктов, составляющих доход? Другими словами, определяется ли она теми долями, на которые делится между земледельческим трудом [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 84 и промышленным трудом стоимость всего продукта, составляющего доход?

Та масса продуктов, из которой состоит доход, исключает, как я показал раньше*, все те продукты, которые входят в производство в качестве орудий труда (машин), вспомогательных материалов, полуфабрикатов и сырья для этих последних и которые составляют часть годового продукта труда. Она исключает не только постоянный капитал, применяемый в производстве сырья, но также и постоянный капитал машиностроителей и весь тот постоянный капитал фермеров и [промышленных] капиталистов, который, хотя он и входит в процесс труда, не входит в процесс образования стоимости. Затем она исключает не только постоянный капитал, по также и те не входящие в индивидуальное потребление продукты, которые представляют доход их производителей и которые, для возмещения использованного постоянного капитала, входят в капитал производителей продуктов, потребляемых как доход.

Масса продуктов, потребляемая как доход и образующая на деле ту часть богатства, которая составляет доход как по своей потребительной стоимости, так и по меновой стоимости, - эта масса продуктов, как я показал раньше**, может рассматриваться как состоящая только из вновь присоединенного (в течение года) труда, почему она и сводится только к доходу, т. е. к заработной плате и прибыли (последняя, в свою очередь, распадается на [остающуюся у капиталиста] прибыль, ренту, налоги и т. д.), причем ни одна частица этой массы не содержит ни стоимости входящего в производство сырья, ни стоимости входящего в производство износа машин или вообще средств труда. Стало быть, если мы (оставляя совершенно без внимания производные формы дохода, ибо они показывают только, что владелец дохода уступает свою долю в упомянутой массе продуктов другому, будь то за услуги и т. д. или в уплату долга и т. д.) рассмотрим этот доход и предположим, что заработная плата составляет 1/3 дохода, прибыль - 1/3 и земельная рента - 1/3, а продукт по своей стоимости равен 90 ф. ст., то каждый из представителей этих видов дохода сможет из общей массы извлекать продуктов на 30 ф. ст.

Так как масса продуктов, образующая доход, состоит только из вновь присоединенного (присоединенного в течение года) труда, то кажется, что дело обстоит весьма просто: если земледельческий труд входит в эту массу продуктов в размере 2/3,


* См. настоящий том, часть I, стр. 234-241. Ред.

** См. там же, стр. 224-234. Ред.


85
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

а промышленный труд - в размере 1/3, то промышленники и сельские хозяева делят между собой данную стоимость соответственно этому отношению. Одна треть стоимости указанной массы продуктов пришлась бы на долю промышленников, две трети - на долю сельских хозяев, и пропорциональная величина прибавочной стоимости, реализованной в промышленности и сельском хозяйстве (предполагая и там и тут одну и ту же норму прибавочной стоимости), соответствовала бы тем долям, которые промышленность и сельское хозяйство имеют в стоимости совокупного продукта; земельная же рента возрастала бы в соответствии с тем, как возрастает масса прибыли фермера, к которой рента присосалась, как вошь. И все же такая трактовка вопроса неверна. Дело в том, что одна из частей стоимости, состоящей из [продуктов] земледельческого труда, образует доход тех фабрикантов, которые производят основной капитал, возмещающий изношенную в земледелии часть этого капитала. Таким образом, соотношение между земледельческим и промышленным трудом, как составными частями стоимости продуктов, образующих доход, отнюдь не показывает той пропорции, в которой стоимость образующей доход массы продуктов или сама эта масса продуктов распределяется между промышленниками и фермерами, а также не показывает и того соотношения, в котором промышленность и сельское хозяйство принимают участие в совокупном производстве.

Родбертус говорит далее: «Но опять-таки только производительность труда в производстве сырья и в промышленности определяет соответственную высоту стоимости сырого продукта и промышленного продукта, или те доли, которые они составляют в общей стоимости всего продукта. Стоимость сырого продукта будет тем выше, чем ниже производительность труда в производстве сырья, и наоборот. Точно так же стоимость промышленного продукта будет тем выше, чем ниже производительность промышленного труда, и наоборот. Поэтому, если нам дана высота ренты вообще, то, так как высокая стоимость сырого продукта обусловливает высокую земельную ренту и низкую прибыль на капитал, а высокая стоимость промышленного продукта обусловливает высокую прибыль на капитал и низкую земельную ренту, - высота земельной ренты и высота прибыли на капитал должны находиться в обратном отношении не только друг к другу, но и к производительности соответствующего труда, т. е. труда и производстве сырья и труда в промышленности» (стр. 123) [Русский перевод, стр. 312-313].

Если сравнивать производительность двух различных сфер производства, то это может быть сделано только в относительном смысле. Это значит: берется, и качестве исходного, какой-нибудь любой пункт, где, например, стоимости пеньки [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 86 и холста - следовательно, соотносительные количества содержащегося в них рабочего времени - относятся как 1 к 3. Если это отношение изменяется, то будет правильным сказать, что изменилась производительность этих различных видов труда. Но неправильно будет утверждать, что производство золота «менее производительно», чем производство железа, на том основании, что требующееся для производства унции золота [481] рабочее время равно 3, а время, требующееся для производства тонны железа, тоже равно 3.

Стоимостное отношение двух товаров показывает, что один из них производится с большей затратой рабочего времени, чем другой; нельзя, однако, на этом основании утверждать, что одна отрасль производства «производительнее» другой. Это было бы верно только при том условии, если бы рабочее время затрачивалось в обоих случаях на производство одних и тех же потребительных стоимостей.

Стало быть, если стоимость сырого продукта относятся к стоимости промышленного продукта как 3 к 1, то отсюда вовсе не следует, что промышленность в три раза производительнее земледелия. Только в том случае, если бы отношение это изменилось, например стало 4:1 или 3:2 или 2:1 и т. д., можно было бы сказать, что относительная производительность в этих двух отраслях изменилась. Следовательно, это утверждение возможно только в случае повышения или понижения производительности. [в) ТРЕТЬЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОДБЕРТУСА}

«III) Высота прибыли на капитал определяется исключительно высотой стоимости продукта вообще и высотой стоимости сырого продукта и промышленного продукта в частности, или степенью производительности труда вообще и труда в производстве сырья и в промышленности в частности; высота земельной ренты зависит, кроме того, также и от величины стоимости продукта, т. е. от количества труда, или производительной силы, применяемого в производстве при данной степени производительности» (стр. 116-117) [Русский перевод, стр. 307].

Другими словами: норма прибыли зависит исключительно от нормы прибавочной стоимости, а последняя определяется исключительно производительностью труда; напротив, норма земельной ренты зависит также и от массы применяемого труда (от количества рабочих) при данной производительности труда.

В этом утверждении содержится почти столько же ошибок, сколько и слов.

Во-первых, норма прибыли отнюдь не определяется одной лишь нормой прибавочной стоимости, - об этом мы сейчас


87
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

скажем. Но прежде всего неверно то, будто норма прибавочной стоимости зависит только от производительности труда. При данной производительности труда норма прибавочной стоимости изменяется в зависимости от продолжительности прибавочного рабочего времени. Следовательно, норма прибавочной стоимости зависит не только от производительности труда, но также и от количества примененного труда, так как количество неоплаченного труда может возрастать (при неизменной производительности) без того, чтобы при этом возрастало количество оплаченного труда, т. е. без того, чтобы возрастала затрачиваемая на заработную плату часть капитала. Прибавочная стоимость - как абсолютная, так и относительная (а Родбертус, следуя за Рикардо, знает только последнюю) - невозможна, если труд не настолько, по крайней мере, производителен, чтобы от рабочего дня после вычета того времени, которое необходимо для собственного воспроизводства рабочего, оставалось еще прибавочное рабочее время. Но раз наличие прибавочного рабочего времени предположено, то - при данном минимуме производительности - норма прибавочной стоимости изменяется вместе с изменением продолжительности прибавочного рабочего времени.

Следовательно, во-первых, неверно, будто норма прибыли, или «высота прибыли на капитал», - так как это-де имеет силу для нормы прибавочной стоимости, - определяется лишь производительностью эксплуатируемого капиталом труда. Во-вторых, предположим, как данную уже, норму прибавочной стоимости, изменяющуюся при данной производительности труда в зависимости от изменения продолжительности рабочего дня, а при данном нормальном рабочем дне - в зависимости от производительности труда. Тогда сама прибавочная стоимость будет различна в зависимости от числа рабочих, из каждого рабочего дня которых выжимается определенное количество прибавочной стоимости, иными словами - в зависимости от величины переменного капитала, затрачиваемого на заработную плату. Но норма прибыли зависит от отношения этой прибавочной стоимости к переменному капиталу плюс постоянный капитал. Величина прибавочной стоимости, при данной норме прибавочной стоимости, зависит, конечно, от величины переменного капитала, по высота прибыли, т. е. норма прибыли, зависит от отношения этой прибавочной стоимости к совокупному авансированному капиталу. Здесь, следовательно, норма прибыли будет, конечно, определяться ценой сырья (если таковое применяется в данной отрасли промышленности) и стоимостью машин известной эффективности. [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 88

Поэтому в корне ошибочно то, что утверждает Родбертус: «В той же самой пропорции, в какой увеличивается, вследствие увеличения стоимости продукта, сумма прибыли на капитал, увеличивается, стало быть, и та совокупная стоимость капитала, на которую должна исчисляться прибыль, и прежняя пропорция между прибылью и капиталом совершенно не изменяется вследствие этого увеличения прибыли на капитал» (стр. 125) [Русский перевод, стр. 314].

Это утверждение верно только в том случае, если оно означает тавтологию: при данной норме прибыли {а норма прибыли весьма отличается от нормы прибавочной стоимости и от самой прибавочной стоимости} величина применяемого капитала безразлична именно потому, что норма прибыли предположена постоянной. Вообще же норма прибыли может возрастать невзирая на то, что производительность труда остается постоянной, или может падать невзирая на то, что производительность труда возрастает, и притом возрастает в каждой сфере.

А затем снова появляется аляповатый фокус с земельной рентой (стр. 125-126) [Русский перевод, стр. 314-315], простое увеличение которой повышает-де ее норму, так как она в каждой стране исчисляется на «неизменное число моргенов» (стр. 126) [Русский перевод, стр. 315]. Если возрастает масса прибыли (при данной норме прибыли), то возрастает и масса капитала, с которого она получается; если же возрастает земельная рента, то изменяетсяде только один фактор - сама рента, тогда как ее масштаб, «число моргенов», остается фиксированным, неизменным. [482] «Земельная рента может поэтому повышаться вследствие причины, повсюду возникающей в ходе экономического развития общества, - вследствие увеличения применяемого в производстве труда, другими словами, вследствие возрастания населения, без одновременного повышения стоимости сырого продукта, так как уже то обстоятельство, что земельная рента получается с большего количества сырого продукта, должно иметь такой результат» (стр. 127) [Русский перевод, стр. 315-3161.

На стр. 128 Родбертус делает странное открытие, что даже если бы земельная рента и совсем исчезла вследствие падения цены сырого продукта ниже его нормальной стоимости, то невозможно было бы, «чтобы прибыль на капитал когда-либо могла составлять 100 процентов» (при том именно условии, что товар продается по его стоимости); «как бы прибыль ни была высока, она всегда должна быть значительно меньше» (стр. 128) [Русский перевод, стр. 316].

А почему?

«Потому что она» (прибыль на капитал) «получается исключительно в результате деления стоимости продукта. Поэтому она может составлять всегда только дробную часть этой единицы» (стр. 127-128) [Русский перевод, стр.316].


89
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

Это, г-н Родбертус, целиком зависит от способа Вашего исчисления.

Предположим, что авансированный постоянный капитал равен 100, авансированная заработная плата равна 50, а избыток продукта труда над этими 50 составляет 150. Мы имели бы тогда такой расчет: Постоянный Переменный Прибавочная Издержки капитал капитал стоимость Стоимость производства Прибыль 100 50 150 300 150 150, т. е. 100%

Для того чтобы этот случай был возможен, требуется только одно - предположить, что рабочий работает 3/4 рабочего дня на своего хозяина, т. е. что для собственного воспроизводства рабочего достаточно одной четверти рабочего времени. Конечно, если г-н Родбертус берет стоимость продукта, равную 300, как единое целое, если он не выделяет содержащийся в ней избыток над издержками производства, а говорит: этот продукт подлежит распределению между капиталистом и рабочим, - то доля капиталиста, действительно, может составить только часть этого продукта, даже если бы она равнялась 999/1000 всего продукта. Но этот расчет ошибочен или, по меньшей мере, почти во всех отношениях бесплоден. Когда кто-либо затрачивает 150 и выручает 300, то он обычно не говорит, что получает 50% прибыли, если только он не считает 150 на 300 (вместо того чтобы считать их на 150).

Предположим, что в приведенном выше примере рабочий работал 12 часов: 3 часа - на себя, 9 часов - на капиталиста. Предположим затем, что он работает 15 часов: следовательно, 3 часа он работает на себя и 12 - на капиталиста. В соответствии с прежним соотношением в производстве [между средствами производства и количеством живого труда] к постоянному капиталу должна была бы прибавиться дополнительная затрата в 25 (в действительности меньше, так как затраты на машины возросли бы не в том же отношении, в каком увеличивается количество труда). Итак: Постоянный Переменный Прибавочная Издержки капитал капитал стоимость Стоимость производства Прибыль 125 50 200 375 175 200, т. е. 1142/7%

Затем Родбертус вновь преподносит нам свои рассуждения относительно возрастания «земельной ренты до бесконечности», потому что он, во-первых, принимает простое возрастание величины земельной ренты за ее повышение, т. е. о повышении он говорит и в том случае, когда та же самая норма земельной [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 90 ренты уплачивается с большей массы продуктов. Далее, потому, что ренту он исчисляет на «морген» в качестве масштаба, - две вещи, не имеющие ничего общего между собой.

* * *

Следующие пункты можно отметить совсем кратко, так как они не имеют никакого отношения к моей задаче.

«Стоимость земли» есть «капитализированная земельная рента». Для этого ее денежного выражения определяющее значение имеет поэтому высота господствующей процентной ставки. При капитализации из 4%, земельная рента должна быть умножена на 25, ибо 4% = 1/25 от 100; при капитализации из 5% - на 20, ибо 5% = 1/20 от 100. В стоимости земли это составило бы разницу в 20% (стр. 131). Даже вследствие понижения стоимости денег земельная рента, а поэтому и стоимость земли, номинально повысилась бы, ибо здесь нет-де того, что имеет место по отношению к капиталу. Когда ссудный процент или прибыль выражается в большем количестве денег, то одновременно с этим одинаково повышается в своем денежном выражении и капитал. Напротив, выраженная в большем количестве денег земельная рента должна-де распределяться «на неизменное количество моргенов земельного участка» (стр. 132).

Свою премудрость относительно экономического развития Европы г-н Родбертус резюмирует следующим образом: 1) «... У европейских наций производительность труда вообще - труда в производстве сырья и в промышленности - возросла... Вследствие этого та доля национального продукта, которая идет на заработную плату, уменьшилась, а доля, остающаяся в качестве ренты, увеличилась... Следовательно, рента вообще повысилась» (стр. 138-139) [Русский перевод, стр. 322-323].

2) «... Производительность в промышленности увеличилась в большей степени, чем в производстве сырья...

Вследствие этого в настоящее время при равной величине стоимости национального продукта доля ренты, приходящаяся на сырой продукт, больше той, которая приходится на промышленный продукт; следовательно, несмотря на повышение ренты вообще, повысилась все же только земельная рента, а прибыль на капитал, напротив, упала» (стр. 139) [Русский перевод, стр. 323].

Таким образом, здесь г-н Родбертус совершенно так же, как и Рикардо, объясняет повышение земельной ренты и падение нормы прибыли одно из другого; падение одной равносильно повышению другой, а повышение земельной ренты объясняется относительной непроизводительностью [4831 земледелия. Рикардо где-то даже определенно говорит, что дело идет не об


91
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

абсолютной, а об «относительной» непроизводительности*, Но даже если бы он и сказал противоположное, то это не вытекало бы из выдвигаемого им принципа, так как действительный автор отстаиваемого Рикардо воззрения, Андерсон, определенно говорит об абсолютной способности любой почвы к улучшению.

Если «прибавочная стоимость» вообще (прибыль и рента) повысилась, то норма всей ренты по отношению к постоянному капиталу не только может упасть, но она обязательно упадет, потому что повысилась производительность труда. Несмотря на то, что увеличилось число занятых рабочих и возросла степень их эксплуатации, затраченный вообще на заработную плату капитал - хотя он абсолютно и возрос - все же относительно упал; ибо все возрастающую часть совокупного капитала составляет приводимый в движение этими рабочими [постоянный] капитал, который, в качестве авансированного продукта прошлого труда, входит в производство как его предпосылка. Поэтому норма прибыли и земельной ренты, вместе взятых, упала, несмотря на то, что повысилась не только их сумма (их абсолютная величина), но и норма эксплуатации труда. Этого г-н Родбертус не в состоянии увидеть, так как для него постоянный капитал есть изобретение промышленности, о котором земледелие ничего не знает.

Что же касается относительной величины прибыли и земельной ренты, то из того, что земледелие относительно менее производительно, чем обрабатывающая промышленность, отнюдь не следует, что поэтому норма прибыли должна абсолютно упасть. Если ее отношение к земельной ренте равнялось раньше 2:3, а теперь оно равно только 1:3, то раньше она составляла 2/3 земельной ренты, а теперь - только 1/3; другими словами, если раньше прибыль составляла 2/5 совокупной прибавочной стоимости (8/20), а теперь - только 1/4 (5/20), то она упала, следовательно, на 3/20, т. е. с 40% до 25%.

Предположим, что стоимость фунта хлопка была равна 2 шилл. Она падает до 1 шилл. 100 рабочих, раньше превращавших за один день в пряжу 100 фунтов хлопка, теперь превращают в пряжу 300 фунтов хлопка. Затрата капитала на 300 фунтов хлопка раньше составляла 600 шилл.; теперь она составляет лишь 300 шилл. Предположим, далее, что стоимость машин в обоих случаях равна 1/10 [суммы, затраченной на хлопок в первом случае], т. е. 60 шилл. Наконец, заработная плата для превращения в пряжу 300 фунтов хлопка прежде


* См. настоящий том, часть II, стр. 369-370. Ред. [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 92 затрачивалась на 300 рабочих и составляла 300 шилл., а теперь затрачивается лишь на 100 рабочих и составляет 100 шилл. Так как производительность труда рабочих «увеличилась» и мы должны предположить, что они оплачиваются здесь продуктом своего собственного труда, то допустим, что раньше прибавочная стоимость составляла 20% заработной платы, а теперь 40%.

Итак, 300 фунтов пряжи стоят: I) в первом случае - сырье 600, машины 60, заработная плата 300, прибавочная стоимость 60, итого - 1020 шилл.;

II) во втором случав - сырье 300, машины 60, заработная плата 100, прибавочная стоимость 40, итого - 500 шилл.

Издержки производства в первом случае 960 шилл., прибыль 60 шилл., норма прибыли 61/4%.

Издержки производства во втором случае 460 шилл., прибыль 40 шилл., норма прибыли 816/23%.

Если рента составляла, положим, 1/3 от каждого фунта хлопка, то в первом случае она равнялась 200 шилл., или 10 ф. ст., а во втором - 100 шилл., или 5 ф. ст. Рента здесь упала, так как сырой продукт подешевел на 50%. Но весь продукт подешевел больше чем на 50%.

Вновь присоединенный промышленный труд относился к стоимости сырья в первом случае - как 360:600, или 6:10, или 1:12/3; во втором случае - как 140:300, или 1:21/7. Производительность промышленного труда возросла в большей степени, чем производительность земледельческого труда; тем не менее, в первом случае норма прибыли ниже, а рента выше, чем во втором случае. В обоих случаях рента составляет 1/3 сырья.

Предположим, что масса сырья в случае II удвоилась и что в пряжу превратились 600 фунтов хлопка; тогда соотношение было бы таким: II) 600 фунтов хлопка (сырье) - 600 шилл., 120 шилл. - машины, 200 шилл. - заработная плата, 80 шилл. - прибавочная стоимость; итого 920 шилл. - издержки производства. Прибыль - 80 шилл., норма прибыли - 816/23%.

Норма прибыли возросла бы сравнительно с I. Величина ренты была бы точно такой же, как в I. 600 фунтов пряжи стоили бы только 1000, тогда как раньше они стоили 2040 шилл. [484] Из относительной дороговизны земледельческого продукта отнюдь не следует, что он приносит ренту. Но коль скоро сделано допущение, что рента прирастает, как процент, к каждой части стоимости земледельческого продукта, - как это


93
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

допускает Родбертус, ибо его мнимое доказательство есть вздор, - то из такого допущения, конечно, следует, что рента повышается вместе с возрастанием дороговизны земледельческого продукта. «... Вследствие роста народонаселения чрезвычайно увеличилась также и сумма стоимости национального продукта... Поэтому теперь в нации получается больше заработной платы, больше прибыли, больше земельной ренты... Это увеличение суммы земельной ренты повлекло за собой еще и повышение уровня земельной ренты, тогда как по отношению к заработной плате и прибыли увеличение общей суммы каждой из них не могло оказать такого действия» (стр. 139) [Русский перевод, стр. 3231. [8) ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫЙ СМЫСЛ ЗАКОНА, ИЗВРАЩЕННОГО РОДБЕРТУСОМ]

Отбросим теперь у г-на Родбертуса все его нелепости (не говоря уже о тех недостатках в его воззрениях, о которых я подробно говорил выше, например, будто норма прибавочной стоимости («высота ренты») может повышаться только при увеличении производительности труда, что, стало быть, означает непонимание абсолютной прибавочной стоимости, и т. д.).

А именно, отбросим: [первую] нелепость, будто в земледелии в собственном смысле слова (в капиталистическом земледелии) в число затрат совсем не входит «стоимость материала»; вторую нелепость, состоящую в том, что вторую часть постоянного капитала, входящую в земледелие и в промышленность (машины и т. д.), Родбертус не рассматривает как такую «составную часть стоимости», которая - совершенно так же, как «стоимость материала», - не есть результат труда той сферы производства, куда она входит в виде машин, и на которую, стало быть, тоже должна исчисляться полученная в каждой сфере производства прибыль, хотя стоимость машин точно так же ни гроша не прибавляет к этой прибыли, как и «стоимость» материала, - несмотря на то, что и машины и сырой материал являются средствами производства и как таковые входят в процесс труда; третью нелепость, заключающуюся в том, что Родбертус не ставит земледелию в счет - как затрату - всю «составную часть стоимости», образуемую входящими в земледелие «машинами» и т. д., и что он ту долю этой «составной части стоимости», которая не сводится к сырому материалу, не рассматривает как такой дебет земледелия по отношению к промышленности, в оплату которого земледелие должно даром доставлять промышленности часть сырого материала, не входящую, [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 94 следовательно, в затраты промышленности, рассматриваемой как единое целое; четвертую нелепость, будто во все отрасли промышленности входит, кроме машин и необходимых для них вспомогательных материалов, также еще и «стоимость материала», тогда как это совершенно не имеет места ни в транспортной промышленности, ни в добывающей промышленности; пятую нелепость, заключающуюся в непонимании того обстоятельства, что во многих отраслях обрабатывающей промышленности (и тем в большей степени, чем с большим правом о них можно сказать, что они доставляют готовые изделия для потребления), хотя в них и входит, кроме переменного капитала, также и «сырой материал», но зато другая составная часть постоянного капитала почти совсем отпадает или же является минимальной, несравненно меньшей, чем в крупной промышленности и земледелии; шестую нелепость, состоящую в том, что он смешивает средние цены товаров с их стоимостями.

Если отбросить все эти нелепости, позволяющие Родбертусу выводить свое объяснение земельной ренты из неверного расчета, который делает фермер и сам г-н Родбертус, - так что земельная рента должна была бы исчезать по мере того, как фермер начинает действительно учитывать производимые им затраты, - то, в качестве скрытого под этими нелепостями зерна, остается лишь следующее утверждение: Когда сырые продукты продаются по их стоимостям, то их стоимость стоит выше средних цен других товаров, или выше их собственной средней цены, т. е. она превышает издержки производства плюс средняя прибыль, и, следовательно, дает добавочную прибыль, которая и образует земельную ренту. Это означает, далее, что переменный капитал (при предположении одинаковой нормы прибавочной стоимости) больше - по сравнению с постоянным капиталом - в производстве сырых продуктов, нежели - в среднем - в тех сферах производства, которые относятся к промышленности (что не мешает тому, что в некоторых отраслях промышленности переменный капитал выше, чем в земледелии). Или, в еще более общей форме: земледелие принадлежит к тому же разряду, к которому принадлежат те промышленные сферы производства, где отношение переменного капитала к постоянному выше, чем в сферах промышленности, взятых в среднем. Поэтому прибавочная стоимость в земледелии, исчисляемая на затрачиваемые здесь издержки производства, должна стоять выше, чем - в среднем - в сферах промышленности. Это, в свою очередь, означает, что особая


95
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

норма прибыли в земледелии превышает среднюю, или общую, норму прибыли. А это опять-таки означает, что особая норма прибыли в каждой сфере производства - если норма прибавочной стоимости одинакова, а сама прибавочная стоимость дана - зависит от отношения переменного капитала к постоянному капиталу в отдельных сферах.

Таким образом, мы имели бы здесь лишь применение к особой отрасли производства того закона, который мною развит в его общей форме*. [485] Затем - 1) следовало бы доказать, что земледелие принадлежит к числу тех особых сфер производства, где стоимости товаров превышают их средние цены и где, стало быть, прибыль, если эти сферы сами присваивают ее, а не отдают для выравнивания общей нормы прибыли, превышает среднюю прибыль, так что после вычета этой последней у них остается еще и добавочная прибыль. Это положение, по-видимому, правильно, в среднем, для земледелия, так как в нем относительно еще преобладает ручной труд, а буржуазному способу производства свойственно развивать промышленность быстрее, чем земледелие. Это, впрочем, различие историческое, которое может исчезнуть. В этом коренится также причина того явления, что стоимость средств производства, доставляемых промышленностью земледелию, в общем понижается, тогда как стоимость сырого материала, доставляемого земледелием промышленности, в общем повышается; вследствие этого постоянный капитал в значительной части обрабатывающей промышленности относительно больше по стоимости, чем в земледелии. К добывающей промышленности это в большинстве случаев не относится.

2) Нельзя, как это делает Родбертус, утверждать: если земледельческий продукт - согласно всеобщему закону - продается в среднем по его стоимости, то он должен давать добавочную прибыль, alias** земельную ренту, - как если бы подобная продажа товара по его стоимости, но выше его средней цены составляла всеобщий закон капиталистического производства. Напротив, надо показать, почему в производстве сырья - в виде исключения и в отличие от того разряда промышленных продуктов, стоимость которых точно так же стоит выше их средней цены, - стоимости не понижаются до средних цен и вследствие этого дают добавочную прибыль, alias земельную ренту. Это объясняется просто существованием собственности на землю. Выравнивание происходит только


* См. настоящий том, часть II, стр. 63-60. Ред.

** - иначе говоря. Ред. [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 96 тем путем, что капитал действует против капитала, так как только воздействующие друг на друга капиталы имеют силу осуществлять имманентные законы капитала. Постольку правы те, кто выводит земельную ренту из монополии; совершенно так же как монополия капитала одна только дает капиталисту возможность выжимать из рабочего прибавочный труд, так и монополия собственности на землю дает возможность земельному собственнику выжимать у капиталиста ту часть прибавочного труда, которая могла бы образовать постоянную добавочную прибыль. Те, кто выводит земельную ренту из монополии, ошибаются в том отношении, что полагают, будто монополия дает земельному собственнику возможность взвинчивать цену товара выше его стоимости. Напротив, действие монополии состоит здесь в том, чтобы удерживать стоимость товара на таком уровне, который выше его средней цены, - в том, чтобы делать возможной продажу товара не выше его стоимости, а именно по его стоимости.

Если взгляды Родбертуса подвергнуть такого рода изменениям, то перед нами будет правильное понимание дела. Тогда получит свое объяснение существование земельной ренты, в то время как Рикардо объясняет только существование различных земельных рент и фактически лишает земельную собственность всякого экономического значения. Далее, при таком понимании дела устраняется - у самого Рикардо, впрочем, только произвольная и для его хода мыслей ненужная - надстройка в виде утверждения, будто земледельческое производство становится все менее производительным, и в противоположность этому утверждению признаётся возрастание производительности в земледелии. Дело лишь в том, что на буржуазной основе земледелие является относительно менее производительным - другими словами, медленнее развивает производительные силы труда, - чем промышленность. Рикардо прав, когда он выводит «избыточную прибавочную стоимость» в земледелии не из большего плодородия, а из большего неплодородия. [9) ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНАЯ РЕНТА И АБСОЛЮТНАЯ РЕНТА В ИХ СООТНОШЕНИИ. ИСТОРИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ. К ВОПРОСУ О МЕТОДЕ ИССЛЕДОВАНИЯ У СМИТА И РИКАРДО]

Что касается различия земельных рент, то при одинаковом вложении капитала на равновеликих участках земли оно объясняется различием в естественном плодородии, в особенности, прежде всего, для тех продуктов, из которых получается хлеб,


97
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

этот главный предмет питания; при равных же земельных участках одинакового плодородия различие рент объясняется неодинаковым вложением капитала. Первое, естественное различие обусловливает различие не только в величине земельной ренты, но и в ее высоте, или норме, сравнительно с затраченным капиталом; второе, промышленное различие обусловливает только увеличение земельной ренты пропорционально величине затраченного капитала.

Различие в результате может получиться также и при последовательных вложениях капитала на одном и том же участке земли. Существование различных добавочных прибылей, или различных земельных рент, на земельных участках различного плодородия не есть еще то, что отличает земледелие от промышленности. Что отличает земледелие от промышленности, так это - фиксированность этих добавочных прибылей, которые здесь покоятся на базисе, данном природой (этот базис, правда, может быть более или менее выравнен), тогда как в промышленности - при одинаковой средней прибыли - они имеют всегда лишь мимолетный характер и всегда возникают только потому, что совершается переход к более производительным машинам и к более эффективным комбинациям труда. В промышленности добавочную прибыль, получаемую путем понижения средних цен, всегда приносит приходящий последним, наиболее производительный капитал. В земледелии же причиной добавочной прибыли может являться - и очень часто необходимо является - не абсолютное увеличение плодородия лучших участков, а относительное увеличение их плодородия, обусловленное тем, что в обработку вводится менее плодородная земля. В промышленности более высокая относительная производительность, добавочная прибыль (которая быстро исчезает) всегда должна быть результатом абсолютного увеличения производительности вновь вложенного капитала по сравнению с прежним. В промышленности никакой капитал (мы не говорим здесь о кратковременном увеличении спроса) не может давать такую добавочную прибыль, которая была бы обусловлена тем, что в данную отрасль промышленности вновь вступают менее производительные капиталы. [486] Но и в земледелии (как это допускает и Рикардо) более плодородная почва - почва, которая либо плодороднее от природы, либо, благодаря новейшим успехам техники, становится плодороднее, чем старая почва при прежней технике, - может вступить в обработку на более поздней стадии, может даже явиться причиной того, что (как это имеет место в горной промышленности и в производстве колониальных продуктов) часть старой почвы будет изъята из обработки [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 98 или что на старой почве будет введен другой вид земледельческого производства, доставляющий другой продукт.

То обстоятельство, что различия земельных рент (добавочных прибылей) более или менее фиксируются, отличает земледелие от промышленности. Однако отнюдь не почва, а конкуренция, капиталистическое производство является причиной того, что средние условия производства определяют рыночную цену и таким образом поднимают ту цену продукта, которая стоит ниже этого среднего уровня, выше цены данного продукта и даже выше его стоимости; это, стало быть, не закон природы, а общественный закон.

Согласно этой теории, нет необходимости ни в том, чтобы с самой худшей земли уплачивалась земельная рента, ни в том, чтобы с такой земли никакой ренты не уплачивалось. Равным образом возможно и то, что там, где не получается никакой земельной ренты, а получается только обычная прибыль, или даже там, где отсутствует и эта последняя, - все же уплачивается аренда, т. е. земельный собственник получает земельную ренту, хотя с экономической точки зрения никакой земельной ренты здесь нет.

Возьмем первый случай: земельная рента (добавочная прибыль) уплачивается только с лучшей (более плодородной) почвы. Здесь земельная рента «как таковая» не существует. В подобных случаях добавочная прибыль по большей части и не выступает как фиксированная в виде земельной ренты, подобно тому как не фиксируется добавочная прибыль в промышленности (это имеет место, например, на Западе Соединенных Штатов Северной Америки)24. [486] [486] Так бывает там, где, с одной стороны, относительно большая масса имеющихся в распоряжении земель еще не обращена в частную собственность и где, с другой стороны, естественное плодородие достаточно велико для того, чтобы, несмотря на незначительное развитие капиталистического производства, - следовательно, несмотря на большие размеры переменного капитала по отношению к постоянному, - стоимости земледельческих продуктов были равны их средним ценам (а иногда были бы и ниже их). Если бы они были выше этих последних, то конкуренция понизила бы их до этого уровня. Напротив, нелепо говорить, как это делает, например, Родбертус, что [земельной рентой является] тот, скажем, доллар, та незначительная, почти номинальная цена, которую государство взимает с каждого акра*. С таким же правом можно


* См. настоящий том, часть II, стр. 167. Ред.


99
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

было бы ссылаться на то, что государство взимает «промысловый налог» с каждой отрасли промышленности [и делать отсюда вывод, что промышленность приносит «промысловую ренту»]. В рассматриваемом здесь случае действует закон Рикардо [о том, что земельная рента уплачивается только с лучших земель]. Земельная рента существует здесь только для относительно более плодородных земель, да и то большей частью еще не фиксированная, а находящаяся в текучем состоянии, подобно сверхприбыли в промышленности. Почва, не платящая земельной ренты, не платит ее не вследствие своего неплодородия, а напротив, вследствие своего плодородия. Лучшие виды почвы платят ренту потому, что, будучи относительно более плодородными, они отличаются таким плодородием, которое выше среднего.

Но в тех странах, где существует собственность на землю, такой же случай, - а именно, что почва, поступившая в обработку последней, не платит земельной ренты, - был бы возможен в силу противоположной причины [т. е. вследствие относительного неплодородия этой почвы]. Это имело бы место, если бы стоимость, например, зерна стояла на таком низком уровне (а этот низкий уровень не имел бы никакого отношения к тому, что уплачивается земельная рента), что для почвы, поступившей в обработку последней, эта стоимость была бы всего лишь равна средней цене. Это было бы следствием относительно малого плодородия этой почвы, в результате чего здесь, при затрате такого же количества труда, как и на почве, приносящей ренту, число, скажем, квартеров (приходящееся на затраченный капитал) было бы настолько мало, что при реализации средней стоимости хлебных продуктов получалась бы только средняя цена, например, пшеницы. [487] Предположим, например, что последняя почва, приносящая ренту (а почва, приносящая наименьшую ренту, представляет чистую ренту, другие - уже дифференцированную ренту), производит, при затрате капитала в 100 ф. ст., продукт, равный 120 ф. ст. или 360 квартерам пшеницы, по 1/3 ф. ст. за квартер. В таком случае 3 квартера пшеницы стоят 1 ф. ст. Пусть 1 ф. ст. будет равен недельному труду, 100 ф. ст. = 100 рабочим неделям, а 120 ф. ст. = 120 рабочим неделям. Следовательно, 1 квартер пшеницы равен 1/3 недельного труда, или 2 рабочим дням. Пусть из этих 2 дней, или из 24 часов (если нормальный рабочий день равен 12 часам), одна пятая часть, или 44/5 часа, составляет неоплаченный труд, равный прибавочной стоимости, содержащейся в одном квартере. 1 квартер - 1/3 ф. ст. = 62/3 шилл. = 66/9 шилл. [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 100

Если средняя прибыль равна 10%, то средняя цена 360 квартеров будет равна 110 ф. ст., а средняя цена одного квартера = 61/9 шилл. Таким образом, если бы квартер пшеницы продавался по его стоимости, то стоимость всего продукта была бы на 10 ф. ст. выше средней цены. А так как средняя прибыль составляет 10%, то земельная рента была бы равна половине прибавочной стоимости, т. е. 10 ф. ст., или 5/9 шилл. на квартер. Более высокие разряды почвы, приносящие, при затрате тех же 120 недель труда (из которых, однако, только 100 представляют собой оплаченный труд, безразлично, овеществленный или живой), большее количество квартеров, давали бы, при цене 66/9 шилл. за квартер, более высокую ренту. А наихудшая из обрабатываемых земель давала бы ренту в 10 ф. ст. на 100 ф. ст. капитала, или 5/9 шилл. на квартер пшеницы.

Предположим, что в обработку вводится новая почва, которая при затрате 120 недель труда дает только 330 квартеров. Если стоимость 3 квартеров [раньше была] равна 1 ф. ст., то стоимость 330 квартеров равнялась 110 ф. ст. Теперь же один квартер был бы равен 2 дням и 22/11 часа, тогда как раньше он равнялся только 2 дням. Стоимость квартера раньше составляла 66/9 шилл., или 6 шилл. 8 пенсов, а теперь (так как фунт стерлингов равен 6 дням) стоимость квартера составляет 7 шилл. 3 пенса 11/11 фартинга. Теперь квартер должен был бы продаваться на 7 пенсов 11/11 фартинга дороже, чтобы быть проданным по его стоимости, при реализации которой он тоже приносил бы ренту в 5/9 шилл. Стоимость пшеницы, произведенной на лучшей почве, оказывается здесь ниже стоимости пшеницы, произведенной на самой худшей почве; если эта наихудшая почва продает свой продукт по цене квартера ближайшей лучшей, или приносящей ренту, почвы, то она продает его ниже его стоимости, но по его средней цене, т. е. по такой цене, при которой наихудшая почва дает обычную прибыль в 10%. Следовательно, почва эта может обрабатываться и приносить капиталисту обычную среднюю прибыль.

В двух случаях наихудшая почва приносила бы здесь, кроме прибыли, еще и ренту.

Во-первых, в том случае, если бы стоимость квартера пшеницы превышала 66/9 шилл. (цена квартера могла бы превышать 66/9 шилл., - т. е. его стоимость, - вследствие повышения спроса, но этого случая мы не исследуем; 66/9 шилл., цена квартера, дававшая ренту в 10 ф. ст. для наихудшей из обрабатывавшихся ранее земель, была равна стоимости пшеницы, выращенной на этой почве, приносящей недифференцированную земельную ренту), т. е. в том случае, если бы наихудшая из


101
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

обрабатывавшихся ранее земель и все другие почвы - для того чтобы приносить такую же ренту - были относительно менее плодородны, так что стоимость их продуктов в большей степени превышала бы их среднюю цену и среднюю цену других товаров. Таким образом, то обстоятельство, что новая наихудшая почва не дает земельной ренты, является следствием не ее неплодородия, а относительного плодородия других земельных участков. Приносящая ренту наихудшая из обрабатываемых земель представляет по отношению к новому разряду почвы, в который вкладывается новый капитал, ренту вообще, недифференцированную ренту. И рента, получаемая с наихудшей приносящей ренту почвы, не выше данного ее уровня именно по причине плодородия этой приносящей ренту почвы.

Предположим, что, кроме последней приносящей ренту почвы, существует еще три разряда. Разряд II (стоящий выше разряда I, последней приносящей ренту почвы) приносит на 1/5 больше ренты, так как эта почва на 1/5 плодороднее разряда I, разряд III опять-таки - на 1/5 больше, чем разряд II, ибо он на 1/5 плодороднее последнего; то же самое и разряд IV, потому что он на 1/5 плодороднее разряда III. Так как рента в разряде I равняется 10 ф. ст., то в разряде II она равна 10 + пятая часть = 12 ф. ст., в разряде III - 12 + пятая часть = 142/5 ф. ст., а в разряде IV - 142/5 + пятая часть = 177/25 ф. ст.25.

Если бы плодородие разряда IV было меньшим, то рента разрядов III-I включительно была бы [488] больше, и рента разряда IV была бы тоже абсолютно больше (но осталось ли бы отношение между ними тем же?). Это можно понимать двояким образом. Если бы разряд I был более плодороден, то рента в разрядах II, III, IV была бы соответственно меньшей. С другой стороны, разряд I относится к II, разряд II - к III и разряд III - к IV так, как вновь вводимый, не дающий ренты, разряд почвы относится к разряду I. Новый разряд почвы не приносит ренты потому, что стоимость пшеницы разряда I не превышает среднюю цену продукта новой почвы. Она превышала бы эту среднюю цену в том случае, если бы разряд I был менее плодороден. Тогда новая почва тоже давала бы ренту. Но то же самое имеет место и по отношению к I. Если бы разряд II был более плодороден, то почва I не давала бы ренты или давала бы меньшую ренту; так же обстоит дело и с разрядом II по отношению к III и с разрядом III по отношению к IV. Таким образом, в конце концов здесь имеет место обратная последовательность: абсолютное плодородие разряда IV определяет ренту разряда III; если бы разряд IV был еще более [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 102 плодороден, то разряды III, II и I давали бы меньшую ренту или совсем не давали бы ренты.

Таким образом, рента, которую дает разряд I, недифференцированная рента, определяется плодородием разряда IV, подобно тому как то обстоятельство, что новая почва совсем не дает ренты, определяется плодородием разряда I. Здесь, следовательно, действует закон Шторха, заключающийся в том, что рента самой плодородной почвы определяет ренту последней почвы, вообще дающий ренту26, а значит, определяет также и разность между почвой, приносящей недифференцированную ренту, и почвой, совсем не приносящей ренты.

Стало быть, то явление, что здесь пятый разряд, вновь введенная в обработку почва I', не дает (в отличие от I) ренты, обусловливается не ее собственным неплодородием, а ее относительным неплодородием по сравнению с разрядом I, т. е. относительным плодородием разряда I по сравнению с I'. [Во-вторых.] Стоимость продукта разрядов почвы, дающих ренту - I, II, III, IV, - составляющая 66/9 шилл., или 6 шилл. 8 пенсов, за квартер (в целях большей правдоподобности можно вместо квартера поставить бушель), равна средней цене разряда I' и стоит ниже собственной стоимости этого разряда. Но здесь возможно существование множества промежуточных ступеней. Если бы разряд почвы I' на затрату капитала в 100 ф. ст. приносил то или иное количество бушелей, находящееся в границах между его действительным урожаем в 330 бушелей и урожаем разряда I, равным 360 бушелям, - например, 333, 340, 350, вплоть до (360 - х) бушелей, - то стоимость бушеля, равная 6 шилл. 8 пенсам, была бы выше средней цены (за бушель) в разряде I', и эта почва, введенная в обработку последней, давала бы ренту.

Что она вообще приносит среднюю прибыль, это обусловливается относительным неплодородием разряда I, а значит, и всех разрядов I-IV. Что она не приносит ренты, это обусловливается относительным плодородием разряда I и ее собственным относительным неплодородием. Последняя поступившая в обработку почва V могла бы давать ренту, если бы стоимость бушеля превышала 6 шилл. 8 пенсов, т. е. если бы почвы I, II, III, IV были менее плодородны, так как в этом случае стоимость пшеницы стояла бы выше. Но последняя поступившая в обработку почва могла бы давать ренту также и в том случае, если бы стоимость бушеля была равна 6 шилл. 8 пенсам, т. е. если бы плодородие почв I, II, III, IV оставалось прежним, данным, но почва I' сама была бы плодороднее, давала бы больше 330 бушелей и, следовательно, стоимость в 6 шилл. 8 пенсов за бушель была бы выше средней


103
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

цены бушеля на этой почве, другими словами, если бы его средняя цена была теперь ниже 6 шилл. 8 пенсов, т. е. ниже стоимости пшеницы, возделываемой на почвах I, II, III, IV. Если стоимость превышает среднюю цену, то имеет место добавочная прибыль сверх средней прибыли, а следовательно, и возможность ренты.

Итак, мы видим: При сравнении различных сфер производства, - например, промышленности и земледелия, - тот факт, что стоимость превышает среднюю цену, свидетельствует о большем неплодородии той сферы производства, которая дает добавочную прибыль, избыток стоимости над средней ценой. Напротив, в пределах одной и той же сферы этот факт свидетельствует о большей производительности данного капитала по сравнению с другими капиталами той же сферы производства. В вышеприведенном примере разряд I дает земельную ренту, вообще говоря, потому, что в земледелии отношение переменного капитала к постоянному больше, чем в промышленности, - т. е. в земледелии приходится присоединять больше нового труда к овеществленному, - и потому, что, вследствие существования собственности на землю, этот избыток стоимости над средней ценой не выравнивается конкуренцией капиталов. Но [в частности] почва разряда I дает вообще земельную ренту еще и потому, что стоимость бушеля в 6 шилл. 8 пенсов не оказывается ниже средней цены продукта этой почвы, т. е. потому, что эта почва не настолько уж неплодородна, чтобы стоимость ее собственного продукта была выше 6 шилл. 8 пенсов за бушель, цену же продукта определяет не стоимость собственного продукта этой почвы, а стоимость пшеницы, возделываемой на почвах II, III, IV, или, точнее, на почве II. Будет ли теперь эта рыночная цена лишь равна средней цене собственного продукта этой почвы или она будет превышать эту среднюю цену, другими словами, будет ли стоимость продукта почвы I превышать его среднюю цену, - это зависит от собственной производительности этой почвы.

Поэтому-то и ошибочен взгляд Родбертуса, будто всякий капитал, приносящий в земледелии среднюю прибыль, обязательно приносит земельную ренту. Этот ложный вывод вытекает у Родбертуса из [489] ложной основы его теории. Родбертус рассуждает так: капитал приносит в земледелии, скажем, 10 ф. ст., но так как в земледелие, в отличие от промышленности, не входит сырой материал, то 10 ф. ст. исчисляются здесь на меньшую сумму, - получается, следовательно, больше 10 процентов. Но соль вопроса в следующем: дело не в том, что здесь [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 104 будто бы не входит в производство сырой материал (последний, напротив, входит в земледелие в собственном смысле; но даже если бы он и не входил в земледелие, то это обстоятельство не имело бы ни малейшего значения, коль скоро в земледелии было бы относительно больше машин и т. д.); не этим обусловлено то, что стоимость земледельческих продуктов превышает среднюю цену (их собственную и среднюю цену других товаров). Причиной этого является более высокое отношение переменного капитала к постоянному, чем то, которое существует не в тех или других особых сферах производства в промышленности, а в среднем во всей промышленности. Это общее различие определяет своей величиной размер и существование земельной ренты на почве I - абсолютной, недифференцированной, а потому и наименьшей земельной ренты. А цена пшеницы на почве Г, - вновь введенной в обработку почве, которая совсем не дает земельной ренты, - определяется не стоимостью собственного продукта этой почвы, а стоимостью продукта почвы I, следовательно - средней рыночной ценой пшеницы, доставляемой разрядами I, II, III, IV.

Привилегия земледелия (обусловленная собственностью на землю), выражающаяся в том, что земледелие продает свой продукт не по средней цене, а по стоимости продукта, когда эта стоимость превышает среднюю цену, - эта привилегия отнюдь не распространяется на возделанные на различных землях продукты в их отношении друг к другу, на различные по стоимости продукты, произведенные внутри одной и той же сферы производства. По отношению к промышленным продуктам их притязание состоит лишь в том, чтобы продаваться по своим стоимостям. По отношению к другим продуктам той же сферы они определяются рыночной ценой; и от плодородия почвы разряда I зависит то, будет ли стоимость - она здесь равна средней рыночной цене - достаточно высокой или низкой, т. е. является ли это плодородие почвы I достаточно высоким или низким для того, чтобы разряд I', если его продукт продается по этой стоимости, имел незначительную долю, большую долю или же совсем не имел никакой доли в общей разности между стоимостью и средней ценой пшеницы.

Но так как г-н Родбертус вообще не проводит различия между стоимостями и средними ценами, так как он считает, будто всеобщим законом для всех товаров является то, что они продаются по их стоимостям, - Родбертус не понимает, что это есть привилегия земледельческих продуктов, - то он. естественно, должен думать, что и продукт самой худшей почвы тоже должен продаваться по его индивидуальной стоимости. Однако


105
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

данный продукт лишается этой привилегии в конкуренции с продуктами того же рода.

По может оказаться, что средняя цена продукта I' превышает стоимость продукта I - 6 шилл. 8 пенсов за бушель. Можно принять (хотя это и не совсем верно), что для того, чтобы почва I' вообще поступила в обработку, должен повыситься спрос. Вследствие этого цена пшеницы почвы I обязательно поднялась бы выше ее стоимости, т. е. выше 6 шилл. 8 пенсов, и притом повышение это было бы устойчивым. В таком случае почва V вводится в обработку. Если она может при цене продукта в 6 шилл. 8 пенсов давать среднюю прибыль - хотя стоимость ее продукта превышает эту цену - и удовлетворять спрос, то цена пшеницы будет сведена к 6 шилл. 8 пенсам, так как спрос теперь снова соответствует предложению; таким образом, разряд I опять вынужден продавать свой продукт по О шилл. 8 пенсов, равно как и разряды II, III, IV, а следовательно также и I'. Но если бы средняя цена продукта разряда I' составляла 7 шилл. 8 пенсов, так что этот разряд только при такой цене (которая стояла бы значительно ниже его индивидуальной стоимости) давал бы обычную прибыль, то, при невозможности удовлетворить спрос иным образом, стоимость бушеля установилась бы на уровне 7 шилл. 8 пенсов, а соответствующая спросу цена бушеля в разряде I поднялась бы выше его [индивидуальной] стоимости. Цена бушеля в разрядах II, III, IV уже превышает их индивидуальную стоимость. Она повысилась бы еще больше. Но если бы предвиделся ввоз хлеба, который ни при каких условиях не допустил бы такой фиксации цены бушеля на уровне 7 шилл. 8 пенсов, то все же почва разряда I' могла бы быть введена в обработку, если бы нашлись мелкие фермеры, которые удовольствовались бы прибылью меньшей, чем средняя. Это постоянно имеет место в земледелии, как и в промышленности. И в этом случае, - так же как и в том, когда почва I' дает среднюю прибыль, - могла бы уплачиваться земельная рента, но последняя была бы просто вычетом из прибыли фермера. Если бы и этого нельзя было сделать, то земельный собственник мог бы сдать землю в аренду беднякам, которые - как и ручной ткач - заботятся главным образом о том, как бы выручить свою заработную плату, а остающийся избыток, большой или малый, уплачивают земельному собственнику в форме ренты. Этот избыток может даже, как у ручного ткача, быть просто вычетом не только из продукта труда, но и из платы за труд. Во всех этих случаях могла бы уплачиваться земельная рента. В одном случае она была бы вычетом из прибыли капиталиста. В другом - земельный [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 106 собственник присваивал бы себе прибавочный труд рабочего, обычно присваиваемый капиталистом. А в последнем случае земельный собственник жил бы за счет сокращения заработной платы рабочего, как это часто делают также и капиталисты. Но капиталистическое производство в крупном масштабе возможно лишь там, где последняя введенная в обработку земля дает, по меньшей мере, среднюю прибыль, т. е. лишь там, где стоимость продукта разряда I обеспечивает разряду I', по меньшей мере, среднюю цену.

Мы видим здесь, как различение стоимости и средней цены поразительно разрешает вопрос и показывает, что правы и Рикардо и его противники27. [XI-490] Если бы разряд I - почва, дающая абсолютную земельную ренту, - представлял собой единственный сорт обрабатываемой почвы, то он продавал бы бушель пшеницы по его стоимости, т. е. по 6 шилл. 8 пенсов, или по 66/9 шилл., и не понижал бы его цену до средней цены, выражающейся в 61/9 шилл., или в 6 шилл. 11/3 пенса. Если бы спрос возрос, если бы вся почва страны была одного и того же сорта и если бы площадь обрабатываемой почвы увеличилась в десять раз, то, при предположении, что разряд I дает ренту в 10 ф. ст. на 100 ф. ст., рента возросла бы до 100 ф. ст., хотя и существовал бы только одинединственный разряд почвы. Однако по своей норме, или высоте, рента не возросла бы ни по отношению к авансированному капиталу, ни по отношению к площади обрабатываемой земли. Было бы обработано в десять раз больше акров и авансировано в десять раз больше капитала. Мы имели бы здесь, следовательно, простое увеличение общей суммы ренты, массы ренты, а не ее высоты. Норма прибыли не понизилась бы, ибо стоимость и цена земледельческих продуктов остались бы те же. В десять раз больший капитал может, естественно, давать в десять раз большую ренту, чем капитал в десять раз меньший. С другой стороны, если бы на одной и той же земельной площади было применено в десять раз больше капитала с тем же результатом, то норма ренты, по сравнению с затраченным капиталом, осталась бы той же самой; она поднялась бы по отношению к площади земли, но тоже не внесла бы никаких изменений в норму прибыли.

Но предположим теперь, что обрабатываемая почва I стала более плодородной не потому, что изменилось качество почвы, а потому, что было затрачено больше постоянного и меньше переменного капитала, больше капитала в виде машин, лошадей, минеральных удобрений и т. д., и меньше - и виде заработной платы; тогда стоимость пшеницы приблизилась бы к ее средней


107
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

цене и к средней цене продуктов промышленности, ибо уменьшилась бы доля переменного капитала в сравнении с постоянным. В этом случае рента упала бы, а норма прибыли осталась бы неизменной. Если бы здесь произошло такое изменение в способе производства, что отношение переменного капитала к постоянному уравнялось бы со средним отношением их в промышленности, то избыток стоимости пшеницы над ее средней ценой отпал бы, а вместе с этим отпала бы и рента, добавочная прибыль. Разряд I уже не платил бы ренты, и собственность на землю стала бы номинальной (если бы изменение в способе производства не сопровождалось добавочным вложением капитала в землю, так что земельный собственник по окончании срока аренды получал бы проценты с капитала, которого он не авансировал, что и является одним из главных средств обогащения земельных собственников и из-за чего в Ирландии и происходит борьба вокруг арендного права). Если бы кроме почвы I существовали еще почвы II, III, IV, на которые тоже распространился бы этот новый способ производства, то они все же давали бы земельные ренты вследствие своего большего естественного плодородия сравнительно с I и в меру этого большего плодородия. Разряд I в этом случае перестал бы давать земельную ренту, а ренты с разрядов II, III, IV соответственно упали бы, так как общее соотношение производительности в земледелии уравнялось бы с тем соотношением, которое имеет место в промышленности. Рента с разрядов II, III, IV соответствовала бы закону Рикардо; она была бы равна лишь добавочной прибыли с более плодородной почвы в сравнении с менее плодородной и существовала бы только в качестве такой добавочной прибыли - так же как подобные добавочные прибыли существуют и в промышленности, с той лишь разницей, что в промышленности они не имеют такого базиса для фиксирования, который был бы дан природой.

Закон Рикардо точно так же господствовал бы и в том случае, если бы совсем не существовало собственности на землю. С отменой собственности на землю и при сохранении капиталистического производства эта добавочная прибыль, проистекающая из разницы в плодородии, не исчезла бы. Если бы государство присвоило себе собственность на землю, а капиталистическое производство продолжало бы существовать, то рента с разрядов II, III, IV уплачивалась бы государству, но сама рента сохранилась бы. Если бы собственность на землю превратилась в народную собственность, то перестал бы существовать вообще базис капиталистического производства, та основа, на [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 108 которой покоится превращение условий труда в обособленную от рабочего и противостоящую ему силу.

Позднее, при рассмотрении земельной ренты, надо будет разобрать вопрос о том, каким образом земельная рента может возрастать по стоимости и массе при более интенсивной культуре, хотя норма земельной ренты по отношению к авансированному капиталу при этом понижается. Это, очевидно, возможно только потому, что увеличивается масса авансированного капитала. Если земельная рента составляет 1/5, а затем становится равной 1/10, то 20 . 1/5 =4, а 50 . 1/10 = 5. К этому все дело и сводится. Но если бы при более интенсивной культуре в земледелии установилось то соотношение между элементами производства, которое является средним соотношением в промышленности, - вместо того чтобы только приближаться к этому соотношению, - то рента с наименее плодородной почвы совсем отпала бы, а для почвы более плодородной она свелась бы всего лишь к дифференциации почв. Абсолютная рента отпала бы.

Допустим теперь, что вследствие повышения спроса совершился переход от разряда I к разряду II. Разряд I платит абсолютную ренту, II платил бы дифференцированную ренту, но цена пшеницы {стоимость для I, избыточная стоимость для II} осталась бы той же самой.

Точно так же не изменилась бы и норма прибыли. Так дело шло бы вплоть до разряда IV.

Следовательно, если бы мы сложили весь затраченный в разрядах I, II, III, IV капитал, то поднялась бы и высота ренты, ее норма. Но средняя норма прибыли в разрядах II, III, IV осталась бы равной норме прибыли в разряде I, которая равна норме прибыли в промышленности, общей норме прибыли. Итак, при [491] переходе к более плодородной почве рента по своей массе и норме может возрастать, хотя норма прибыли и цена пшеницы остаются неизменными. Увеличение высоты и массы ренты здесь было бы вызвано возрастанием производительности капитала в разрядах II, III, IV, а не уменьшением его производительности в разряде I. Однако возросшая производительность не вызвала бы, как это обязательно происходит в промышленности, повышения прибыли и понижения как цены товара, так и заработной платы.

Но если бы переход совершался в противоположном направлении - от IV разряда к III, II и I, - то цена бушеля поднялась бы до уровня 6 шилл. 8 пенсов, при котором пшеница в разряде I дает еще ренту в 10 ф. ст. на 100 ф. ст. [затраченного капитала]. А именно, рента с пшеницы в разряде IV


109
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

равна 177/25 ф. ст. на 100 ф. ст. [затраченного капитала], из которых, однако, 77/25 ф. ст. составляют избыток [рыночной] цены [всего продукта, полученного в разряде IV] над стоимостью [всего] продукта разряда I. Разряд I давал бы на капитал в 100 ф. ст. (при ренте в 10 ф. ст. и при стоимости бушеля в 6 шилл. 8 пенсов) 360 бушелей пшеницы, II разряд - 432 бушеля, III разряд - 5182/5, бушеля и IV разряд - 6222/25 бушеля. Но цена бушеля в 6 шилл. 8 пенсов давала бы разряду IV 77/25 ф. ст. добавочной ренты на 100 ф. ст. IV разряд продает 3 бушеля за 1 ф. ст., или 6222/25 бушеля за 2079/25 ф. ст. Но [индивидуальная] стоимость его продукта составляет только 120 ф. ст., как и в разряде I; то, что превышает эту цифру, составляет избыток его [рыночной] цены над его [индивидуальной] стоимостью28. IV продавал бы бушель по его стоимости, если бы продавал его по 3 шилл. 108/27 пенса, и при этой цене он получал бы ренту в 10 ф. ст. на 100 ф. ст. [затраченного капитала]. Если же теперь совершается переход от IV к III, от III к II и от II к I, то цена бушеля (а вместе с тем и рента) повышается, пока она в конце концов не достигнет уровня 6 шилл. 8 пенсов в разряде I, где эта цена дает теперь такую же земельную ренту, какая раньше получалась в разряде IV. С повышением цены [земледельческого продукта] норма прибыли упала бы, отчасти потому, что повысилась бы стоимость жизненных средств и сырья. Переход от IV к III мог бы происходить следующим образом. Вследствие увеличения спроса цена в разряде IV поднимается выше его стоимости, и, стало быть, этот разряд дает не только ренту, но и добавочную ренту.

Вследствие этого вводится в обработку разряд III, который, продавая свои продукты по этой цене, не должен давать никакой ренты при обычной средней прибыли. Если вследствие повышения цены продукта разряда IV понизилась не норма прибыли, а заработная плата, то разряд III будет давать [прежнюю] среднюю прибыль. Но вследствие добавочного предложения со стороны разряда III заработная плата должна снова подняться до нормального уровня; тогда в разряде III падает норма прибыли - и т. д.

Следовательно, в случае этого нисходящего движения норма прибыли падает при наличии допущенных предпосылок, а именно, - что разряд III не может давать ренты при цене разряда IV и что он может обрабатываться, давая прежнюю норму прибыли, только потому, что заработная плата временно упала ниже своего уровня.

При этих предпосылках мы снова имеем дело с рикардовским законом. Но даже если принять концепцию Рикардо, закон [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 110 этот не выражает чего-то необходимого. Он всего лишь возможен при определенных сочетаниях условий. В действительности же движения перекрещиваются.

* * *

Сказанным теория ренты по сути дела исчерпана.

Г-н Родбертус, вследствие своей концепции «стоимости материала», мыслит земельную ренту как заложенную в вечной природе вещей, по крайней мере - в вечной природе капиталистического производства. В нашем понимании земельная рента является следствием исторического различия в соотношении между органическими составными частями капитала, - различия, которое может быть отчасти сглажено и может даже совсем исчезнуть с развитием земледелия. Правда, то различие, которое проистекает только из разницы в естественном плодородии почвы, остается, даже если бы отпала абсолютная рента. Но - совершенно отвлекаясь от возможного выравнивания природных различий - эта дифференциальная рента связана с регулированием рыночной цены и, стало быть, отпадает вместе с ценой и капиталистическим производством. Оставалось бы в силе лишь то обстоятельство, что общественный труд обрабатывает почву различного плодородия, причем, несмотря на различие в количестве применяемого труда, этот труд может становиться более производительным на всех почвах. Но большая масса труда, которой стоит продукт худшей почвы, отнюдь не будет порождать того следствия, которое имеет место при буржуазном строе, а именно, что также и продукт лучшей почвы должен оплачиваться большим количеством труда. Напротив, труд, сбереженный на почве IV, был бы использован для улучшения почвы III, труд, сбереженный на почве III, - для улучшения почвы II, а труд, сбереженный на почве II, - для улучшения почвы I; стало быть, весь капитал, пожираемый теперь земельными собственниками, послужил бы тогда для того, чтобы уравнять труд на различных почвах и уменьшить общее количество труда, затрачиваемого в земледелии.

* * * [492] {Если А. Смит, как мы видели выше*, вначале высказывает правильный взгляд на стоимость и на соотношение между прибылью, заработной платой и т. д. как составными частями стоимости, а затем вступает на противоположный путь и,


* См. настоящий том, часть I, стр. 42-59 и 68-73. Ред.


111
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

предполагая как нечто данное цены заработной платы, прибыли и земельной ренты, пытается определить их как самостоятельные величины и получить из их сложения цену товара, то этот переход на противоположную точку зрения означает вот что: сперва Смит берет вещи в их внутренней связи, а затем - в той превратной форме, в которой они проявляются в конкуренции. Оба эти способа рассмотрения у него наивным образом перекрещиваются, причем он не замечает противоречия между ними. Рикардо, наоборот, сознательно абстрагируется от формы конкуренции, от видимости, создаваемой конкуренцией, чтобы рассмотреть законы как таковые. Его следует упрекнуть, с одной стороны, в том, что он проводит абстракцию недостаточно далеко, недостаточно полно, так что, когда он, например, рассматривает стоимость товара, он уже с самого начала поддается определяющему влиянию также и всякого рода конкретных отношений; с другой стороны - в том, что он форму проявления понимает как непосредственное, прямое подтверждение или выражение всеобщих законов; он никак не раскрывает развития этой формы. В отношении первого из этих моментов его абстракция является весьма неполной, в отношении второго она - абстракция формальная, ложная сама по себе.} [10) НОРМА РЕНТЫ И НОРМА ПРИБЫЛИ. СООТНОШЕНИЕ МЕЖДУ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬЮ ЗЕМЛЕДЕЛИЯ И ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬЮ ПРОМЫШЛЕННОСТИ НА РАЗЛИЧНЫХ СТУПЕНЯХ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ]

Теперь вернемся коротко к тому, что осталось еще разобрать у Родбертуса.

«Проистекающее из увеличения стоимости национального продукта увеличение заработной платы, прибыли на капитал и земельной ренты не может повысить в нации ни заработной платы, ни прибыли на капитал, ибо большая заработная плата теперь распределяется между большим количеством рабочих, а возросшая прибыль падает на увеличившийся в такой же пропорции капитал; земельная же рента во всяком случае должна повыситься, ибо она всегда приходится на не изменяющиеся по величине земельные участки. Таким образом, развиваемая мною теория способна удовлетворительно объяснить значительное увеличение стоимости земли, - эта стоимость есть не что иное, как капитализированная по обычной процентной ставке земельная рента, - не прибегая при этом к допущению возрастающей непроизводительности сельскохозяйственного труда, которое прямо противоречит идее о способности человеческого общества к совершенствованию, равно как и всем сельскохозяйственным и статистическим фактам» (стр. 160-161) [Русский перевод, стр. 340-3411.

Прежде всего надо заметить, что Рикардо [против которого направлено это рассуждение Родбертуса] нигде и не старается [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 112 объяснить «значительное увеличение стоимости земли». Это не составляет для него никакой проблемы. Далее, Рикардо (см. в последующем, при разборе взглядов Рикардо) сам определенно говорит о том, что при неизменяющейся стоимости хлеба или [вообще] земледельческого продукта, при данной норме земельной ренты, рента может увеличиваться*. Но это увеличение опять-таки не составляет проблемы для Рикардо. Для него проблемой является не увеличение общей суммы ренты при остающейся неизменной норме ренты, а повышение нормы ренты, т. е. ренты, взятой в ее отношении к авансированному земледельческому капиталу; а потому также и не повышение стоимости всей массы земледельческого продукта, а повышение стоимости того же самого количества земледельческого продукта, например квартера пшеницы, - повышение, вместе с которым возрастает избыток стоимости продукта над его средней ценой, а вследствие этого и избыток ренты над нормой прибыли. Г-н Родбертус отбрасывает здесь рикардовскую проблему (не говоря уже о ложной родбертусовской концепции «стоимости материала»).

Конечно, может повышаться и норма ренты по отношению к авансированному капиталу, т. е. относительная стоимость земледельческого продукта по сравнению с промышленным продуктом, хотя земледелие и становится все более производительным. И притом это может происходить по двум причинам.

Во-первых, возьмем вышеприведенный пример, где имеет место переход от почвы разряда I к разрядам II, III, IV, т. е. ко все более плодородной почве (причем, однако, количество продукта, поставляемого более плодородной почвой, недостаточно велико для того, чтобы была прекращена обработка разряда I, или для того, чтобы уменьшить разность между стоимостью и средней ценой до такой величины, при которой разряды IV, III, II приносили бы пропорционально более низкие ренты, а разряд I совсем не приносил бы ренты). Если разряд I приносит 10 ф. ст. ренты, разряд II - 20 ф. ст., разряд III - 30 ф. ст., разряд IV - 40 ф. ст. и если во все четыре разряда вложено по 100 ф. ст., то рента у I составляет 1/10, или 10% на авансированный капитал, у II - 2/10, или 20%, у III - 3/10, или 30%, и у IV- 4/10, или 40%.

Всего 100 ф. ст. на 400 ф. ст. авансированного капитала, что дает среднюю норму ренты в 100/4 т. е. в 25%. Если взять весь вложенный в земледелие капитал, то рента составляет теперь 25%. Если


* См. настоящий том, часть II, стр. 346-347. Ред.


113
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

бы продолжалась обработка только почвы I (самой неплодородной почвы), то рента составляла бы 40 ф. ст. на 400 ф. ст., т. е. по-прежнему 10%, и не возросла бы до 25%. Но в первом случае (если на затрату 100 ф. ст. в разряде I приходится 330 бушелей) было бы произведено только 1320 бушелей по цене 6 шилл. 8 пенсов за бушель; во втором случае [когда обрабатывается почва всех четырех разрядов] производится 1500 бушелей по той же цене. В обоих случаях авансирован один и тот же капитал29.

Однако увеличение высоты ренты здесь только кажущееся30. В самом деле, если мы вычислим затрату капитала по отношению к продукту, то окажется, что в разряде I нужно затратить 100 ф. ст., чтобы произвести 330 бушелей, и 400 ф. ст., чтобы произвести 1320 бушелей. А теперь нужно затратить лишь 100 + 90 + 80 + 70, т. е. всего 340 ф. ст.31, чтобы произвести 1 320 бушелей. 90 ф. ст. производят в разряде II столько же, сколько 100 в I; 80 в III - столько же, сколько 90 во II; 70 в IV - столько же, сколько 80 в III. Норма земельной ренты в разрядах II, III, IV повысилась в сравнении с разрядом I.

Если рассматривать все общество в целом, то теперь для производства того же самого продукта применен капитал в 340 ф. ст. вместо 400 ф. ст., т. е. только 85% [прежнего] капитала. [493] 1320 бушелей были бы только иначе распределены, чем в первом случае. Арендатор должен теперь на 90 ф. ст. [авансированного капитала] отдавать столько же [ренты], сколько прежде на 100 ф. ст., на 80 ф. ст. - столько же, сколько прежде на 90 ф. ст., и на 70 ф. ст. - столько же, сколько прежде на 80 ф. ст. Но затраты капитала в 90, 80, 70 ф. ст. дают ему как раз столько же продукта, сколько прежде давала затрата в 100 ф. ст. Он отдает больше не потому, что должен затрачивать больший капитал, чтобы получить тот же продукт, а потому, что он затрачивает меньше капитала; не потому, что его капитал стал менее производительным, а потому, что этот капитал стал более производительным, арендатор же продает свой продукт по-прежнему по цене продукта разряда I, как если бы для производства того же количества продукта ему был нужен тот же капитал, что и прежде. [Во-вторых.] Кроме этого повышения нормы ренты, - совпадающего с неодинаковым повышением сверхприбыли в отдельных отраслях промышленности, хотя в промышленности это повышение не фиксируется, - возможен только еще второй случай, когда норма ренты может повыситься несмотря на то, что стоимость продукта земледелия остается той же, т. е. что [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 114 труд не становится здесь менее производительным. Этот случай имеет место либо тогда, когда производительность в земледелии остается той же самой, как и прежде, но повышается производительность в промышленности, причем это повышение выражается в понижении нормы прибыли; т. е. тогда, когда в промышленности отношение переменного капитала к постоянному уменьшилось. Либо же это бывает тогда, когда производительность повышается также и в земледелии, но не в таком отношении, как в промышленности, а в меньшем. Если производительность в земледелии повышается как 1:2, а в промышленности как 1:4, то это относительно то же самое, как если бы в земледелии производительность осталась прежней, а в промышленности удвоилась бы. В этом случае уменьшение переменного капитала по отношению к постоянному происходило бы в промышленности в два раза быстрее, чем в земледелии.

В обоих этих случаях упала бы норма прибыли в промышленности, а вследствие ее падения повысилась бы норма земельной ренты. В других случаях норма прибыли падает не абсолютно (она скорее остается постоянной), но она падает по отношению к земельной ренте, не потому, что она падает сама по себе, а потому, что повышается земельная рента, норма земельной ренты по отношению к авансированному капиталу.

Рикардо этих случаев не различает. За исключением приведенных случаев (т. е. когда норма прибыли (хотя она и постоянна) относительно падает из-за дифференциальных рент, приходящихся на долю капитала, применяемого на более плодородных почвах, - или когда вследствие увеличения производительности промышленности изменяется общее соотношение между постоянным и переменным капиталом и поэтому увеличивается избыток стоимости земледельческого продукта над его средней ценой) норма земельной ренты может повышаться только при том условии, что норма прибыли падает без увеличения производительности промышленности. А это возможно только в том случае, если в результате увеличившейся непроизводительности земледелия повышается заработная плата или увеличивается стоимость сырого материала. В этом случае падение нормы прибыли и увеличение высоты земельной ренты представляют собой результат одной и той же причины - уменьшения производительности земледелия, применяемого в земледелии капитала. Таково представление Рикардо. При неизменяющейся стоимости денег это должно тогда проявиться в повышении цен сырых продуктов. Если повышение цен относительно, как это было рассмотрено выше, то никакое изменение цены денег не может абсолютно повысить денежные


115
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

цены земледельческих продуктов по сравнению с продуктами промышленности. При понижении стоимости денег на 50% один квартер пшеницы, стоивший 3 ф. ст., будет стоить 6 ф. ст., но и один фунт пряжи, стоивший 1 шилл., будет стоить 2 шилл. Таким образом, изменением стоимости денег никогда нельзя объяснить абсолютное повышение денежных цен земледельческих продуктов по сравнению с продуктами промышленности.

В общем следует признать, что при примитивном, докапиталистическом способе производства земледелие производительнее, чем промышленность, так как природа здесь участвует в работе человека как машина и организм, в то время как в промышленности силы природы еще почти целиком замещаются человеческой силой (как, например, в ремесленной промышленности и т. д.). В бурный период капиталистического производства развитие производительности в промышленности, по сравнению с земледелием, происходит очень быстро, хотя развитие промышленности и предполагает, что в земледелии произошло уже значительное изменение в соотношении между переменным и постоянным капиталом, т. е. предполагает, что масса людей согнана с земли. В дальнейшем производительность возрастает и в промышленности и в земледелии, хотя и неодинаковым темпом. Но на известной ступени развития промышленности эта диспропорция должна начать убывать, т. е. производительность земледелия должна увеличиваться относительно быстрее, чем производительность промышленности. Сюда относятся: 1) Замена фермера-лежебоки промышленником, сельскохозяйственным капиталистом, превращение земледельцев в чисто наемных рабочих, ведение земледелия в крупном масштабе, т. е. с помощью концентрированных капиталов. 2) В особенности же следующее: собственно научную основу крупной промышленности составляет механика, которая в XVIII веке до известной степени достигла своего завершения; лишь в XIX веке, в особенности в более поздние его десятилетия*, развиваются те науки, которые непосредственно являются для земледелия специфическими основами в большей степени, чем для промышленности, [494] - химия, геология и физиология.

Нелепо говорить о большей или меньшей производительности двух различных отраслей производства на основании простого сравнения стоимости их товаров. Если фунт хлопка стоил в 1800 году 2 шилл., а фунт пряжи - 4 шилл. и если стоимость хлопка в 1830 году равна 2 шилл. или, скажем, 18 пенсам, а стоимость пряжи равна 3 пшлл. или же 1 шилл. 8 пенсам,


* - т. е. в 40-е и 50-е годы. Ред. [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 116 то можно было бы сравнивать то отношение, в каком производительность возросла в этих двух отраслях. Но это возможно только потому, что уровень 1800 года принимается за исходный пункт. На основании же того, что фунт хлопка стоит 2 шилл., а фунт пряжи - 3 шилл., т. е. на основании того, что труд, производящий хлопок, в два раза больше [вновь присоединенного] труда прядильщика, было бы нелепо делать вывод, будто один вид труда вдвое производительнее, чем другой, - подобно тому как нелепым было бы следующее утверждение: так как изготовление холста обходится дешевле, чем картина, написанная на этом холсте художником, то труд художника менее производителен, чем труд по изготовлению холста.

Верно здесь лишь следующее (если при этом понятие «производительный труд» брать также и в его капиталистическом смысле, т. е. в смысле труда, производящего прибавочную стоимость, и учитывать вместе с тем относительные массы продукта): Если в среднем, для того чтобы дать в хлопчатобумажной промышленности занятие 100 рабочим, которые обходятся в 100 ф. ст., нужно, в соответствии с условиями производства, затратить 500 ф. ст. на сырье, машины и т. д. {при данной стоимости последних} и если, с другой стороны, для того чтобы дать в производстве пшеницы занятие 100 рабочим, которые тоже обходятся в 100 ф. ст., нужно затратить 150 ф. ст. на сырье и машины, - то в первом случае переменный капитал составлял бы 1/6 совокупного капитала, равного 600 ф, ст., и 1/5 постоянного капитала; во втором случае переменный капитал составлял бы 2/5 совокупного капитала, равного 250 ф. ст., и 2/3 постоянного капитала. Таким образом, каждые 100 ф. ст., вложенные в хлопчатобумажную промышленность, могут заключать в себе только 162/3 ф. ст. переменного капитала и обязательно заключают в себе 831/3 ф. ст. постоянного капитала; во втором же случае - 40 ф. ст. переменного капитала и 60 ф. ст. постоянного. В первом случае переменный капитал составляет 1/6 совокупного капитала, т. е. 162/3%, во втором - 40%. В каком жалком состоянии находятся нынешние работы по истории цен, это ясно. Да они и не могут не быть жалкими, пока теория не покажет им, что именно надо исследовать.

При данной норме прибавочной стоимости, равной, например, 20%, прибавочная стоимость составляла бы в первом случае 31/3 ф. ст. (стало быть, прибыль равнялась бы 31/3%); во втором же случае - 8 ф. ст. (стало быть, прибыль равнялась бы 8%). Труд в хлопчатобумажной промышленности был бы не так производителен, как в производстве зерна, но именно потому,


117
Г-Н РОДБЕРТУС. НОВАЯ ТЕОРИЯ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ (ОТСТУПЛЕНИЕ)

что он был бы более производителен (т. е. этот труд был бы не так производителен в смысле производства прибавочной стоимости, потому что он был бы более производителен в смысле производства продукта). Ясно - заметим мимоходом - что, например, в хлопчатобумажной промышленности соотношение 1:1/6 [между совокупным капиталом и переменным капиталом] возможно только в том случае, если постоянный капитал (это зависит от машин и т. д.) затрачен, скажем, в размере 10000 ф. ст., а заработная плата - в размере 2000 ф. ст., так что совокупный капитал составляет 12000. Если бы затрачено было только 6000, причем заработная плата составляла бы 1000, то машины были бы менее производительны и т. д. На 100 ф. ст. совсем нельзя было бы вести дело. С другой стороны, возможно, что при затрате в 23000 ф. ст. происходит такое увеличение эффективности машин, достигается такая экономия в других отношениях и т. д., что, быть может, не все 191662/3 ф. ст. придутся целиком на постоянный капитал, а большее количество сырья и та же самая масса труда потребуют меньше машин и т. д. (по стоимости), причем на них будет сбережено 1000 ф. ст. Тогда, следовательно, снова возрастает отношение переменного капитала к постоянному, но только потому, что капитал увеличился абсолютно. Это один из факторов, препятствующих падению нормы прибыли. Два капитала по 12000 ф. ст. произведут то же самое количество товара, какое производит один капитал в 23000 ф. ст., но при этом, во-первых, товары были бы дороже, так как на них было затрачено на 1000 ф. ст. больше, а во-вторых, норма прибыли была бы меньше, так как в капитале в 23000 ф. ст. переменный капитал составляет большую долю, чем 1/6 совокупного капитала, и, следовательно, большую, чем та, какую он составляет в сумме двух капиталов по 12000 ф. ст. каждый. [494] [494] (С одной стороны, с прогрессом промышленности машины становятся эффективнее и дешевле, и, стало быть, эта часть постоянного капитала земледелия уменьшается - в том случае, если машины применяются здесь лишь в таком же количестве, как и прежде; однако количество машин растет быстрее, чем их удешевление, ибо этот элемент еще слабо развит в земледелии. С другой стороны, с увеличением производительности земледелия падает цена сырья - примером может служить хлопок, - так что сырье как составная часть процесса образования стоимости увеличивается не в такой же пропорции, в какой оно увеличивается как составная часть процесса труда.)32 [ГЛАВА ВОСЬМАЯ] 118

* * * [494] Уже Петти говорил, что лендлорды в его время боялись улучшений в земледелии, так как в результате этих улучшений падают цены земледельческих продуктов и земельная рента (по ее высоте); что по той же причине они боялись и увеличения площади земель и обработки ранее не использованной земли, что равносильно увеличению площади земли. (В Голландии такое увеличение земельной площади следует понимать в еще более прямом смысле слова.) Петти говорит: «Лендлорды ворчат и жалуются на осушение болот, расчистку лесов, огораживание общинных земель для превращения их в пашню, на разведение эспарцета и клевера - как на то, что ведет к понижению цены съестных припасов» («Political Arithmetick, London, 1699, стр. 230) [Русский перевод: Петти, Вильям. Экономические и статистические работы. Москва, 1940, стр. 186]. «Рента со всей Англии, с Уэльса и равнинной части Шотландии составляет примерно 9 млн. ф. ст. в год» (там же, стр. 231) [Русский перевод, стр. 1871.

Петти борется против этих взглядов лендлордов, а Давенант развивает [495] дальше ту мысль, что высота ренты может уменьшаться, тогда как масса ренты, или общая сумма ренты, может при этом увеличиваться. Давенант говорит: «Ренты могут падать в некоторых местностях и в некоторых графствах, и все же в целом земля нации» (он имеет в виду стоимость земли) «может все время улучшаться; например, если расчищаются парки и леса и огораживаются общинные земли, если осушаются болота и многие земельные участки улучшаются посредством обработки и удобрения, то это, конечно, должно уменьшать стоимость той земли, которая уже раньше была в полной мере улучшена и не поддается уже дальнейшему улучшению; но хотя в результате этого рентный доход отдельных частных лиц понижается, тем не менее одновременно с этим повышается благодаря таким улучшениям общая рента королевства» (D'Avenant. Discourses on the Publick Revenues etc., Part II. London, 1698, стр.

26-27). «В промежуток времени между 1666 и 1688 годами частные ренты упали, но повышение общей суммы ренты в королевстве было в течение этого времени сравнительно большим, чем в предыдущие годы, потому что в этот промежуток времени улучшения почвы были более значительными и имели более всеобщий характер, чем когда-либо прежде» (там же, стр. 28).

Здесь мы видим также и то, что англичанин под высотой ренты понимает всегда отношение ренты к капиталу, а отнюдь не отношение ренты к совокупной земельной площади королевства (или вообще к акру, как это имеет место у г-на Родбертуса).

119 [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ]

ЗАМЕЧАНИЯ ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ ТАК НАЗЫВАЕМОГО РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ. [ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ О РОДБЕРТУСЕ] (ОТСТУПЛЕНИЕ) [1) ОТКРЫТИЕ ЗАКОНА ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНОЙ РЕНТЫ АНДЕРСОНОМ. ИЗВРАЩЕНИЕ ВЗГЛЯДОВ АНДЕРСОНА В ИНТЕРЕСАХ ЗЕМЕЛЬНЫХ СОБСТВЕННИКОВ У ЕГО ПЛАГИАТОРА - МАЛЬТУСА]

Андерсон был практиком-арендатором. Его первое сочинение, в котором мимоходом рассматривается природа ренты, появилось в 1777 г.33, в ту пору, когда сэр Джемс Стюарт для значительной части публики был еще самым авторитетным экономистом, но всеобщее внимание было вместе с тем направлено на «Wealth of Nations», вышедшее за год до этого34. Напротив, сочинение шотландского арендатора, написанное по поводу одного непосредственно практического вопроса, дебатировавшегося в то время, - сочинение, в котором автор говорил о ренте не ex professo*, а выяснял ее природу только между прочим, - не могло возбудить внимания. Андерсон рассматривает в этом сочинении ренту лишь в связи с другими вопросами, а не ex professo. Так же мимоходом касается он этой своей теории в одном или двух из своих очерков, изданных им самим в виде трехтомного собрания очерков под заглавием «Essays relating to Agriculture and Rural Affairs», 3 vols., Edinburgh, 1775-1796. To же относится и к издававшимся в 1799-1802 гг. «Recreations in Agriculture, Natural-History, Arts» etc., London. (Посмотреть в Британском музее35.) Всё это - сочинения, которые непосредственно были предназначены для арендаторов и специалистов по сельскому хозяйству. Если бы Андерсон имел представление о важности сделанного им открытия и преподнес его публике отдельно, как «Inquiry into the Nature of Rent»**, или если бы он хотя бы в минимальной степени обладал талантом промышлять собственными идеями столь же успешно, как


* - специально. Ред.

** - «Исследование о природе земельной ренты». Ред. [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 120 его земляк Мак-Куллох промышлял чужими, - то дело обстояло бы иначе.

Репродукции его теории появились в 1815 г. сразу же в виде отдельных теоретических исследований о природе ренты, как это показывают уже заглавия соответствующих сочинений Уэста и Мальтуса: Мальтус - «Inquiry into the Nature and Progress of Rent».

Уэст - «Essay on the Application of Capital to Land».

Мальтус воспользовался, далее, андерсоновской теорией ренты для того, чтобы впервые дать своему закону народонаселения одновременно и политико-экономическое и реальное (естественноисторическое) обоснование, тогда как заимствованная им у предшествовавших писателей нелепость насчет геометрической и арифметической прогрессии была чисто химерической гипотезой. Г-н Мальтус сразу же «уцепился» за предоставившуюся ему возможность. А Рикардо сделал это учение о ренте, как он сам говорит в предисловии36, одним из важнейших звеньев в общей системе политической экономии и придал ему, - не говоря уже о практической стороне дела, - совершенно новую теоретическую важность.

Рикардо бесспорно не знал Андерсона, так как в предисловии к своей политической экономии он называет в качестве родоначальников теории ренты Уэста и Мальтуса. Уэст, судя по оригинальной манере, в которой он излагает закон, тоже. вероятно, не знал Андерсона, - подобно тому как Тук не знал Стюарта. Иначе обстоит дело с г-ном Мальтусом. Детальное сравнение его сочинения с работами Андерсона показывает, что Мальтус знает Андерсона и пользуется им. Мальтус вообще был профессиональным плагиатором. [496] Достаточно лишь сравнить первое издание его сочинения о народонаселении37 с цитированным мною раньше сочинением его преподобия Таунсснда38, чтобы убедиться, что Мальтус не перерабатывает сочинение Таунсенда как человек свободной творческой мысли, а списывает и пересказывает как рабский плагиатор, хотя нигде не называет его, утаивая его существование.

Характерен тот способ, каким Мальтус использовал взгляды Андерсона. Андерсон защищал вывозные премии, поощряющие вывоз хлеба, и ввозные пошлины, сокращающие ввоз хлеба, - исходя отнюдь не из интересов лендлордов, а из предположения, будто такого рода законодательство «понижает среднюю цену хлеба» и обеспечивает равномерное развитие производительных сил земледелия. Мальтус воспринял этот практический вывод Андерсона потому, что Мальтус - как истый член англиканской государственной церкви - был профессиональным


121
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

сикофантом* земельной аристократии, чьи ренты, синекуры, расточительность, бессердечие и т. д. он экономически оправдывал. Мальтус защищает интересы промышленной буржуазии только в той мере, в какой они тождественны с интересами земельной собственности, аристократии, т. е. защищает их против массы народа, против пролетариата; но там, где интересы земельной аристократии и промышленной буржуазии расходятся и враждебно противостоят друг другу, Мальтус становится на сторону аристократии против буржуазии. Отсюда его защита «непроизводительных работников», перепотребления и т. д.

Напротив, Андерсон объяснял различие между землей, платящей ренту, и землей, не платящей ренты, или между землями, платящими неодинаковые ренты, относительным неплодородием той почвы, которая не приносит ренты или же приносит меньшую ренту, сравнительно с почвой, приносящей ренту, или почвой, приносящей большую ренту. Но он определенно говорил, что эта степень относительного плодородия различных сортов почвы, а следовательно и относительное неплодородие худших сортов почвы по сравнению с лучшими, абсолютно ничего общего не имеет с абсолютной производительностью земледелия. Наоборот, он подчеркивал, что не только абсолютное плодородие всех сортов почвы может постоянно увеличиваться и с ростом населения должно увеличиваться, но он шел дальше и утверждал, что неравенство в плодородии, различных сортов почвы может все более и более выравниваться. Он говорил, что нынешняя степень развития земледелия в Англии не дает ни малейшего представления о возможном его развитии. Он говорил в связи с этим, что в одной стране цена хлеба может быть высока, а рента - низка, а в другой стране цена хлеба может быть низка, а рента - высока; и это вытекало из его основного положения, ибо в обеих странах высота рент и само их существование определяются различием между плодородной и неплодородной почвой, но ни в одной из этих стран ренты не определяются абсолютным плодородием; в каждой из этих стран они определяются лишь различием в степени плодородия существующих сортов почвы, но ни в одной из них они не определяются средним плодородием этих сортов почвы. Отсюда он делал вывод, что абсолютная производительность земледелия не имеет абсолютно ничего общего с рентой. Поэтому он объявил себя впоследствии, как мы увидим ниже**, решительным врагом мальтусовской теории народонаселения


* - подхалимом, прислужником. Ред.

** См. настоящий том, часть II, стр. 154-155. Ред. [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 122 и не подозревал, что его собственной теории ренты суждено будет послужить обоснованием для этого чудовищного измышления. Андерсон объяснял повышение хлебных цен в Англии в период от 1750 до 1801 г. в сравнении с периодом от 1700 до 1750 г. отнюдь не тем, что в обработку вводились всё менее плодородные сорта почвы, а влиянием законодательства на земледелие в течение этих двух периодов.

Что же делает Мальтус?

Вместо своей (тоже украденной) химеры насчет геометрической и арифметической прогрессии, которую он сохранил как «фразу», он для подтверждения своей теории народонаселения использовал теорию Андерсона. Он сохранил практические выводы теории Андерсона, поскольку они соответствовали интересам лендлордов, - один уже этот факт доказывает, что Мальтус столь же мало, как и сам Андерсон, понимал связь этой теории с системой политической экономии буржуазного общества; - он повернул эту теорию против пролетариата, не входя в рассмотрение контраргументов ее автора. На долю Рикардо выпало сделать тот теоретический и практический шаг вперед, который вытекал из этой теории: теоретически-для определения стоимости товара и т. д. и для уяснения природы земельной собственности; практически - против необходимости частной собственности на землю на основе буржуазного производства и, более непосредственно, против всех тех мероприятий государства, вроде хлебных законов, которые содействовали росту этой земельной собственности.

Единственный практический вывод, сделанный Мальтусом, состоял в защите покровительственных пошлин, которых требовали в 1815 г. лендлорды, - сикофантская услуга аристократам, - и в новом оправдании нищеты производителей богатства, в новой апологии эксплуататоров труда. С этой стороны - сикофантская услуга капиталистампредпринимателям.

Для Мальтуса характерна глубокая низость мысли, - низость, какую может себе позволить только поп, [497] который в людской нищете видит наказание за грехопадение и вообще не может обойтись без «земной юдоли скорби», но вместе с тем, имея в виду получаемые им церковные доходы и используя догму о предопределении, находит весьма для себя выгодным «услаждать» господствующим классам пребывание в этой юдоли скорби. Эта низость мысли проявляется и в его занятиях наукой. Во-первых, в бесстыдно и как ремесло практикуемом им плагиаторстве. Во-вторых, в тех полных оглядок, а не безоглядно смелых, выводах, которые он делает из научных предпосылок.


123
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

[2) ТРЕБОВАНИЕ РАЗВИТИЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНЫХ СИЛ

КАК ОСНОВНОЙ ПРИНЦИП РИКАРДО В ОЦЕНКЕ

ЭКОНОМИЧЕСКИХ ЯВЛЕНИЙ. АПОЛОГЕТИКА НАИБОЛЕЕ

РЕАКЦИОННЫХ ЭЛЕМЕНТОВ ГОСПОДСТВУЮЩИХ КЛАССОВ

У МАЛЬТУСА. ФАКТИЧЕСКОЕ ОПРОВЕРЖЕНИЕ

МАЛЬТУСОВСКОЙ ТЕОРИИ НАРОДОНАСЕЛЕНИЯ ДАРВИНОМ]

Рикардо рассматривает капиталистический способ производства как самый выгодный для производства вообще, как самый выгодный для создания богатства, и Рикардо вполне нрав для своей эпохи. Он хочет производства для производства, и он прав. Возражать на это, как делали сентиментальные противники Рикардо, указанием на то, что производство как таковое не является же самоцелью, значит забывать, что производство ради производства есть не что иное, как развитие производительных сил человечества, т. е. развитие богатства человеческой природы как самоцель. Если противопоставить этой цели благо отдельных индивидов, как делал Сисмонди, то это значит утверждать, что развитие всего человеческого рода должно быть задержано ради обеспечения блага отдельных индивидов, что, следовательно, нельзя вести, к примеру скажем, никакой войны, ибо война во всяком случае ведет к гибели отдельных лиц. (Сисмонди прав лишь против таких экономистов, которые затушевывают этот антагонизм, отрицают его.) При таком подходе к вопросу остается непонятым то, что это развитие способностей рода «человек», хотя оно вначале совершается за счет большинства человеческих индивидов и даже целых человеческих классов, в конце концов разрушит этот антагонизм и совпадет с развитием каждого отдельного индивида; что, стало быть, более высокое развитие индивидуальности покупается только ценой такого исторического процесса, в ходе которого индивиды приносятся в жертву. Мы не говорим уже о бесплодности подобных назидательных рассуждений, ибо в мире людей, как и в мире животных и растений, интересы рода всегда пробивают себе путь за счет интересов индивидов, и это происходит потому, что интерес рода совпадает с интересом особых индивидов, в чем и состоит сила этих последних, их преимущество.

Прямолинейность Рикардо была, следовательно, не только научно честной, но и научно обязательной для его позиции. Но поэтому для Рикардо и совершенно безразлично, поражает ли насмерть дальнейшее развитие производительных сил земельную собственность или рабочих. Когда этот прогресс обесценивает капитал промышленной буржуазии, то Рикардо это тоже [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 124 приветствует. Если развитие производительной силы труда обесценивает наполовину наличный основной капитал, то что из этого? - говорит Рикардо, - зато ведь производительность человеческого труда удвоилась. Здесь, таким образом, -научная честность. Если точка зрения Рикардо и соответствует в целом интересам промышленной буржуазии, то это лишь потому, что ее интересы совпадают - и лишь в той мере, в какой они совпадают, - с интересами производства, или с интересами развития производительности человеческого труда.

Там, где буржуазия вступает в противоречие с этим развитием, Рикардо столь же беспощадно выступает против буржуазии, как в других случаях - против пролетариата и аристократии.

Но Мальтус! Этот негодяй извлекает из добытых уже наукой (и всякий раз им украденных) предпосылок только такие выводы, которые «приятны» (полезны) аристократии против буржуазии и им обеим - против пролетариата. Он поэтому хочет не производства ради производства, а лишь производства в той мере, в какой оно поддерживает или укрепляет существующий строй и служит выгоде господствующих классов.

Уже его первое сочинение39, один из самых примечательных литературных примеров успеха плагиата за счет оригинальных работ, преследовало практическую цель - «экономически» доказать, в интересах существующего английского правительства и землевладельческой аристократии, утопичность преобразовательных стремлений французской революции и ее сторонников в Англии. Словом, это был панегирический памфлет в защиту существующего строя против исторического развития; к тому же это было и оправданием войны против революционной Франции.

Его сочинения 1815 г. о покровительственных пошлинах и земельной ренте40 отчасти должны были подтвердить прежнюю апологию нищеты производителей, но в первую очередь - защитить реакционную земельную собственность против «просвещенного», «либерального» и «прогрессивного» капитала, в особенности же оправдать тот шаг назад английского законодательства, который проектировался тогда в интересах аристократии против промышленной буржуазии41. Наконец, [498] его «Principles of Political Economy», направленные против Рикардо, имели в сущности целью свести абсолютные требования «промышленного капитала» и тех законов, по которым развивается его производительность, к таким «пределам», которые были бы «выгодны» и «желательны» с точки зрения существующих интересов землевладельческой аристократии, «государственной церкви» (к которой принадлежал Мальтус), получа-


125
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

телей правительственных пенсий и пожирателей налогов. Но человека, стремящегося приспособить науку к такой точке зрения, которая почерпнута не из самой пауки (как бы последняя ни ошибалась), а извне, к такой точке зрения, которая продиктована чуждыми науке, внешними для нее интересами, - такого человека я называю «низким».

Со стороны Рикардо нет ничего низкого в том, что он приравнивает пролетариев к машинам, вьючному скоту или товару, так как «производству» (с его точки зрения) способствует то, что они лишь машины или вьючный скот, или так как они в буржуазном производстве действительно только товары. Это - стоицизм, это объективно, это научно. Поскольку это возможно без греха против его науки, Рикардо всегда филантроп, каким он и был в практической жизни.

Совершенно иначе обстоит дело у попа Мальтуса. Он [тоже] ради производства низводит рабочих до положения вьючного скота, обрекает их даже на голодную смерть и безбрачие. [Однако] там, где те же самые требования производства сокращают лендлорду его «ренту», где они угрожают «десятине» государственной церкви или интересам «пожирателей налогов», или также в тех случаях, когда та часть промышленной буржуазии, интересы которой тормозят прогресс производства, приносится в жертву той части буржуазии, которая является представительницей этого прогресса, - словом там, где какой-либо интерес аристократии противостоит интересам буржуазии, или там, где какой-либо интерес консервативных и застойных слоев буржуазии противостоит интересам прогрессивной буржуазии, - во всех этих случаях «поп» Мальтус не жертвует особым интересом во имя производства, а изо всех сил старается требования производства принести в жертву особым интересам господствующих классов или классовых групп в существующем обществе. И ради этой цели он фальсифицирует свои выводы в области пауки. В этом его низость в отношении науки, его грех против науки, не говоря уже о его бесстыдном плагиаторстве, практикуемом им в качестве ремесла. Выводы Мальтуса по научным вопросам сфабрикованы «с оглядкой» на господствующие классы вообще и на реакционные элементы этих господствующих классов в особенности; а это значит: Мальтус фальсифицирует пауку в угоду интересам этих классов.

Наоборот, его выводы безоглядно-решительны, беспощадны, поскольку дело касается угнетенных классов. Он не только беспощаден, но и выставляет напоказ свою беспощадность, цинически кичится ею и доводит свои выводы, поскольку они направлены против «отверженных», до крайности, даже [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 126 превышая ту меру, которая с его точки зрения еще могла бы быть как-то научно оправдана*.

Ненависть английского рабочего класса к Мальтусу - топу-шарлатану», как его грубо называет Коббет (Коббет, правда, крупнейший политический писатель Англии нынешнего века; однако ему недоставало лейпцигского профессорского образования42, и он был открытым врагом «ученого языка»), - эта ненависть к Мальтусу, следовательно, вполне оправдана; народ верным инстинктом почувствовал, что против него выступает здесь не человек науки, а купленный его врагами адвокат господствующих классов, их бесстыдный сикофант.

Человек, впервые открывший какую-нибудь идею, может, добросовестно заблуждаясь, доводить ее до крайности; плагиатор же, доводящий ее до крайности, всегда делает из этого «выгодное дельце».

Сочинение. Мальтуса о народонаселении - первое издание - не содержит ни одного нового научного слова; это сочинение следует рассматривать лишь как назойливую капуцинскую проповедь, как написанный в стиле Абрагама а Санта Клара43 вариант рассуждений Таунсенда, Стюарта, Уоллеса, Эрбера и т. д. И так как оно в действительности рассчитано на то, чтобы производить впечатление только своей популярной формой, то и народная** ненависть обращается против него с полным правом.

Единственная заслуга Мальтуса, по сравнению с жалкими проповедниками гармонии интересов, подвизающимися в буржуазной политической экономии, состоит именно в усиленном подчеркивании дисгармоний, которых он, правда, отнюдь не открыл, но которые он во всяком случае с поповски-самодовольным цинизмом фиксирует, размалевывает и выставляет напоказ.

* * * [499] Чарлз Дарвин говорит во введении к своей книге «On the Origin of Species by means of Natural Selection, or the Preservation of Favoured Races in the Struggle for Life» (5th thousand), London, 1860 [стр. 4-5]: «В следующем отделе будет рассмотрена борьба за существование между органическими существами всего мира, которая неизбежно проистекает из их способности к размножению в высокой геометрической прогрес-


* [499] Рикардо (см. выше), когда его теория приводит его, например, к тому выводу, что рост заработной платы выше ее минимума не повышает стоимости товаров, прямо высказывает это. Мальтус же отстаивает низкий уровень заработной платы с той целью, чтобы на этом наживался буржуа. [499]

** Игра слов: «popular» означает «популярный», а также «народный». Ред.


127
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

сии. Это - учение Мальтуса, примененное ко всему царству животных и растений».

Дарвин в своем превосходном сочинении не видел, что он опрокинул теорию Мальтуса, открыв «геометрическую» прогрессию в царстве животных и растений. Теория Мальтуса основывается как раз на том, что он геометрическую прогрессию Уоллеса относительно размножения людей противопоставил химерической «арифметической» прогрессии животных и растений. В произведении Дарвина, например там, где речь идет о вымирании видов, имеется и детальное (не говоря уже об основном принципе Дарвина) естественноисторическое опровержение мальтусовской теории. А поскольку теория Мальтуса опирается на теорию ренты Андерсона, она была опровергнута самим Андерсоном44. [499] [3) ИСКАЖЕНИЕ ИСТОРИИ ВЗГЛЯДОВ НА ЗЕМЕЛЬНУЮ РЕНТУ РОШЕРОМ.

ПРИМЕРЫ НАУЧНОГО БЕСПРИСТРАСТИЯ РИКАРДО.

РЕНТА ПРИ ВЛОЖЕНИИ КАПИТАЛА В ЗЕМЛЮ И РЕНТА ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ДРУГИХ ЭЛЕМЕНТОВ ПРИРОДЫ.

ДВОЯКОЕ ДЕЙСТВИЕ КОНКУРЕНЦИИ] [499] Первое сочинение Андерсона, в котором он мимоходом развивает теорию ренты, имело практический характер полемического сочинения, трактующего не о ренте, а о протекционизме. Оно появилось в 1777 г., и уже его заглавие указывает на то, что оно, вопервых, преследует практическую цель и, во-вторых, имеет в виду непосредственно подготовлявшийся тогда законодательный акт по вопросу, в котором интересы промышленников и земельных собственников противоположны: «An Inquiry into the Nature of the Corn Laws; with a view to the new Corn-Bill proposed for Scotland», Edinburgh, 1777.

Закон 1773 г. (в Англии; об этом надо посмотреть в каталоге Мак-Куллоха45) в 1777 г. должен был быть (как будто) введен в Шотландии (посмотреть в Британском музее).

«Закон 1773 г.», - говорит Андерсон, - «был вызван открыто выраженным намерением понизить для наших промышленников цену хлеба, чтобы поощрением ввоза из-за границы обеспечить нашему собственному народу более дешевое пропитание» («A Calm Investigation of the Circumstances that have led to the Present Scarcity of Grain in Britain», London, 1801, стр. 50).

Сочинение Андерсона было, таким образом, полемическим произведением в защиту интересов сельских хозяев, включая [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 128 лендлордов (протекционизм), против интересов промышленников. Андерсон опубликовал свою работу в качестве такого сочинения, которое «открыто» отстаивает интересы определенной партии. Теория ренты затрагивается здесь лишь между прочим. Да и в его более поздних сочинениях, которые постоянно, в большей или меньшей степени, касаются указанной борьбы интересов, теория ренты вновь упоминается, один или два раза, только мимоходом, нигде не претендуя на научный интерес или хотя бы на то, чтобы быть самостоятельным предметом изложения. После этого можно судить о правильности следующего замечания Вильгельма Фукидида Рошера46, который, очевидно, не знает сочинений Андерсона: «Удивительно, что учение, которое в 1777 г. осталось почти незамеченным, в 1815 и в последующих годах стало вдруг с величайшим интересом защищаться одними и оспариваться другими, ибо это учение касалось столь обострившегося за это время антагонизма между денежными людьми и земельными собственниками» («Die Grundlagen der Nationalokonomie», 3-te Auflage, 1858, стр. 297-298).

В этой фразе столько же искажений, сколько слов. Во-первых, Андерсон выдвинул свой взгляд не в качестве «учения», как это сделали Уэст, Мальтус и Рикардо. Во-вторых, этот взгляд остался не «почти», а «совершенно» незамеченным. В-третьих, он был мимоходом высказан впервые в сочинении, которое специально вращалось только вокруг значительно развившейся к 1777 г. противоположности интересов промышленников и лендлордов, «касалось» только этой практической борьбы интересов, но совсем «не касалось» общей [500] теории политической экономии. В-четвертых, в 1815 г. теория эта проповедовалась одним из тех, кто ее воспроизвел, Мальтусом, совершенно так же в интересах хлебных законов, как это делал Андерсон. Одно и то же учение было обращено его автором и Мальтусом в защиту земельной собственности, а Давидом Рикардо - противнее. Таким образом, самое большее можно было бы сказать, что одни из приверженцев этой теории защищали интересы земельной собственности, тогда как другие боролись против этих же интересов, но нельзя сказать, что в 1815 г. против этой теории боролись защитники земельной собственности (ибо Мальтус защищал эту теорию до Рикардо) или что ее защищали противники земельной собственности (ибо Давиду Рикардо не приходилось «защищать» эту теорию против Мальтуса, потому что он сам рассматривал Мальтуса как одного из ее авторов и как своего собственного предшественника; ему приходилось «оспаривать» только лишь мальтусовские практические выводы из этой теории). В-пятых, тот антагонизм между


129
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

«денежными людьми» и «земельными собственниками», которого «касается» Вильгельм Фукидид Рошер, до сих пор не имел абсолютно никакого отношения ни к теории ренты Андерсона, ни к ее воспроизведению, ни к ее защите, ни к борьбе против нее. Вильгельм Фукидид мог бы узнать из книги Джона Стюарта Милля («Essays on some Unsettled Questions of Political Economy», London, 1844, стр. 109-110), что 1) под выражением «денежный класс» англичанин понимает лиц, ссужающих деньги; что 2) эти ссужающие деньги лица либо вообще живут на проценты, либо же являются заимодавцами по профессии, каковы банкиры, биржевые маклеры и т. д. Все эти люди, в качестве «денежного класса», по замечанию того же Милля, противостоят «производящему классу» (под которым Милль понимает «промышленных капиталистов», оставляя в стороне рабочих) или, по меньшей мере, отличаются от него. Следовательно, Вильгельм Фукидид должен был бы видеть, что интересы «производящего класса», т. е. промышленников, промышленных капиталистов, и интересы денежного класса - это две весьма различные вещи и что классы эти - различные классы. И далее, Вильгельм Фукидид должен был бы видеть, что борьба между промышленными капиталистами и лендлордами отнюдь не была, следовательно, борьбой между «денежными людьми» и «земельными собственниками». Если бы Вильгельм Фукидид знал историю хлебных законов 1815 г. и борьбу, которая велась вокруг них, то он знал бы уже из работ Коббета, что помещики (земельные собственники) и заимодавцы (денежные люди) шли вместе против промышленных капиталистов. Но Коббет «груб». Наконец, из истории периода с 1815 по 1847 г.

Вильгельм Фукидид должен был бы знать, что денежные люди в своем большинстве и отчасти даже торговцы (например, в Ливерпуле) в борьбе вокруг хлебных законов находились среди союзников земельных собственников против промышленных капиталистов. [500] [502] (Г-на Рошера могло бы удивить, самое большее, то обстоятельство, что одно и то же «учение» в 1777 г. служило в защиту «земельных собственников», а в 1815 г. явилось оружием против них и только тогда впервые обратило на себя внимание47.) [502] [500] Если бы я хотел столь же подробно осветить все подобные грубые искажения истории, имеющие место у Вильгельма Фукидида в его историко-литературных справках, то мне пришлось бы написать труд, столь же объемистый, как его «Grundlagen», и такой труд, поистине, «не стоил бы той бумаги, на которой он был бы написан». Но какое вредное воздействие ученое невежество какого-нибудь Вильгельма Фукидида может [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 130 оказать, в свою очередь, на исследователей в других областях науки, видно на примере г-на А. Бастиана, который в своем сочинении «Der Mensch in der Geschichte», 1860, том I, стр.

374, примечание, приводит указанный выше отрывок из Вильгельма Фукидида, чтобы подтвердить одно «психологическое» положение. О Бастиане, между прочим, нельзя сказать: «materiam superabat opus»*. Скорее «opus»** не справляется здесь со своим собственным сырым материалом. Кроме того, что касается тех немногих наук, которые я «знаю», то я обнаружил, что г-н Бастиан, знающий «все» науки, очень часто полагается на авторитеты вроде Вильгельма Фукидида, что для «универсального ученого» вообще неизбежно. [501] Я надеюсь, что меня не упрекнут в «безжалостности» по отношению к Вильгельму Фукидиду. С какой «безжалостностью» этот школьный педант обращается с самой наукой! О «полном отсутствии истины» у него я могу говорить, во всяком случае, с таким же правом, с каким он осмеливается в самодовольно снисходительном тоне говорить о «полуистинах» Рикардо48. Притом Вильгельм Фукидид отнюдь не «добросовестен» в своих указаниях литературы предмета. Кто не «респектабелен», тот для него не существует и исторически; так, например, Родбертус не существует для него как теоретик земельной ренты, потому что он «коммунист». Кроме того, Вильгельм Фукидид не точен и по отношению к «респектабельным писателям». Например, для Мак-Куллоха Бейли существует и даже расценивается им как человек, сделавший эпоху. Для Вильгельма Фукидида Бейли не существует. Для того чтобы в Германии развивать и популяризировать науку [502] политической экономии, такие люди, как Родбертус, должны были бы основать журнал, страницы которого были бы открыты для всех исследователей (но не для школьных педантов и вульгаризаторов) и который ставил бы себе главной целью изобличать невежество профессиональных ученых - как в области самой науки, так и в области ее истории. [502]

* * * [501] Андерсон был далек от какого бы то ни было исследования вопроса о том, как относится его теория ренты к системе политической экономии, и это тем меньше может вызвать удивление, что его первая книга появилась через год после «Wealth of Nations» А. Смита, т. е. в такое время, когда «система политической экономии» вообще еще только складывалась, ибо


* - «материал превзошло мастерство» (Овидий, «Метаморфозы»). Ред.

** - «мастерство» автора. Ред.


131
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

система Стюарта появилась тоже всего лишь за несколько лет перед тем. Но что касается того мате риала, которым Андерсон располагал в пределах рассматриваемого им специального предмета, то материал этот был безусловно обширнее, чем у Рикардо. Подобно тому как Рикардо в своей теории денег, которая воспроизвела теорию Юма, имел перед своим взором главным образом лишь события за период с 1797 по 1809 г., так в учении о ренте, воспроизводившем теорию Андерсона, у него перед глазами были только экономические явления повышения хлебных цен с 1800 по 1815 год.

* * *

Для характеристики Рикардо весьма показательны следующие его высказывания: «Я буду очень сожалеть, если соображения о выгодах какого-либо отдельного класса приведут к задержке роста богатства и населения страны» (Ricardo. An Essay on the Influence of a Low Price of Corn on the Profits of Stock etc. 2nd edition. London, 1815, стр. 49) [Русский перевод: Рикардо, Давид. Сочинения, том III. Москва, 1955, стр. 40].

При свободном ввозе хлеба «земля изымается из обработки» (там же, стр. 46) [Русский перевод, том III, стр. 39]. Следовательно, земельная собственность приносится в жертву развитию производства.

Но при том же свободном ввозе хлеба имело бы место следующее: «Нельзя отрицать, что некоторое количество капитала было бы потеряно. Но что представляет собой обладание капиталом или сохранение его - цель или средство? Без сомнения, средство. В чем мы нуждаемся, так это в изобилии товаров» (в богатстве вообще), «и если бы можно было доказать, что, пожертвовав частью нашего капитала, мы могли бы увеличить годовое производство» (die jahrliche Produktion) «тех предметов, которые служат для нашего наслаждения и нашего счастья, то нам не следовало бы роптать по поводу потери части нашего капитала» («On Protection to Agriculture». 4th edition. London, 1822, стр. 60) [Русский перевод, том III, стр. 74].

«Нашим капиталом» Рикардо называет капитал, который принадлежит не нам или ему, а который вложен в землю капиталистами. Но кто это мы? - Это нация, как некоторое среднее. Увеличение «нашего» богатства есть увеличение общественного богатства, являющегося целью именно как общественное богатство, независимо от тех, кто имеет долю в этом богатстве!

«Человеку, имеющему капитал в 20000 ф. ст., приносящий ему ежегодно 2000 ф. ст. прибыли, совершенно безразлично, доставляет ли его капитал занятие для 100 или для 1000 человек, продается ли произведенный товар за 10000 или за 20000 ф. ст., если только во всех этих [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 132 случаях получаемая им прибыль не падает ниже 2000 ф. ст. Не таков ли также и реальный интерес целой нации? Если только ее чистый реальный доход, ее рента и прибыль, не изменяется, то не имеет никакого значения, состоит ли эта нация из 10 или из 12 миллионов жителей» («Principles of Political Economy», 3rd edition, стр. 416) (Русский перевод: Рикардо, Давид. Сочинения, том I. Москва, 1955, стр. 285].

Здесь «пролетариат» приносится в жертву богатству. В той мере, в какой пролетариат безразличен для существования богатства, богатство безразлично для его существования. Масса сама по себе - человеческая масса - здесь «ничего не стоит».

Эти три примера [502] иллюстрируют научное беспристрастие Рикардо.

* * * {Земля (природа) и т. д. - это тот элемент, в который вкладывается применяемый в земледелии капитал. Поэтому земельная рента равна здесь избытку стоимости продукта труда, создаваемого в этом элементе, над средней ценой этого продукта. Если же какой-нибудь находящийся в частной собственности отдельного индивида элемент природы (или вещество) входит в какое-нибудь другое производство, (физическую) основу которого он не составляет, то земельная рента - если она возникает только благодаря тому, что данный элемент просто входит в производство, - не может состоять в избытке стоимости этого продукта над средней ценой, а состоит только в избытке общей средней цены этого продукта над его собственной средней ценой. Например, водопад может заменить фабриканту паровую машину и дать ему возможность сэкономить уголь. Располагая этим водопадом, фабрикант будет все время продавать, скажем, пряжу дороже ее (индивидуальной] средней цены и получать добавочную прибыль. Эта добавочная прибыль достается земельному собственнику в виде ренты, если водопад находится в его владении, и г-н Гопкинс в своей книге, трактующей о «ренте», замечает, что в Ланкашире водопады дают не только ренту, но даже, в зависимости от размеров их естественной силы падения, и дифференциальную ренту49. Здесь рента есть не что иное, как избыток рыночной средней цены продукта над его индивидуальной средней ценой.} [502]

* * * [502] {В конкуренции надо различать двоякое движение выравнивания. Капиталы внутри одной и той же сферы производства выравнивают цены товаров, произведенных внутри этой сферы, в одну и ту же рыночную цену, как бы ни относились


133
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

[индивидуальные] стоимости этих товаров к этой рыночной цене. Средняя рыночная цена должна была бы равняться [рыночной] стоимости товара, если бы не происходило выравнивания между различными сферами производства. Между этими различными сферами конкуренция выравнивает [рыночные] стоимости в средние цены, поскольку воздействие капиталов друг на друга не тормозится, не нарушается третьей силой - земельной собственностью и т. д.} [4) ОШИБКА РОДБЕРТУСА ПО ВОПРОСУ О СООТНОШЕНИИ МЕЖДУ СТОИМОСТЬЮ И ПРИБАВОЧНОЙ СТОИМОСТЬЮ В СЛУЧАЕ ВЗДОРОЖАНИЯ ПРОДУКТА]

Совершенно ошибочен взгляд Родбертуса, что если один товар дороже другого (если, следовательно, в первом овеществлено больше рабочего времени, чем во втором), то он должен поэтому содержать в себе также и больше неоплаченного рабочего времени, прибавочного рабочего времени - при равной норме прибавочной стоимости, или при одинаковой эксплуатации рабочих в различных сферах.

Если один и тот же труд на неплодородной почве (или в неурожайный год) дает 1 квартер пшеницы, а на плодородной почве (или в урожайный год) - 3 квартера; если один и тот же труд на очень богатой золотом земле дает 1 унцию золота, а на менее богатой золотом или уже истощенной земле - только 1/3 унции; если одинаковое рабочее время требуется как для производства 1 фунта шерсти, так и для превращения 3 фунтов шерсти в пряжу, - то, прежде всего, стоимости 1 квартера пшеницы и 3 квартеров, 1 унции золота и 1/3 унции, 1 фунта шерсти и 3 фунтов шерстяной пряжи (за вычетом стоимости содержащейся в них шерсти) равны по величине. Они содержат в себе одинаковое количество рабочего времени - следовательно, согласно предположению [о равенстве нормы прибавочной стоимости], одинаковое количество также и прибавочного рабочего времени. Конечно, количество прибавочного труда, содержащееся в одном квартере [пшеницы, выращенной на неплодородной почве], больше [чем в одном квартере пшеницы, выращенной на плодородной почве], но зато в первом случае мы и имеем только 1 квартер пшеницы, тогда как во втором случае имеется 3 квартера, или же в первом случае мы имеем 1 фунт шерсти, тогда как во втором случае - 3 фунта пряжи (минус стоимость материала). Следовательно, массы [прибавочной стоимости] в обоих случаях равны. Но равны также и пропорциональные величины прибавочной стоимости, если [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 134 сравнивать единицу одного товара с единицей другого товара. В 1 квартере [пшеницы, выращенной на плохой почве] или в 1 фунте шерсти содержится, по предположению, столько же труда, сколько в 3 квартерах [пшеницы, выращенной на хорошей почве] или в 3 фунтах пряжи. Поэтому капитал, затраченный на заработную плату, в обоих случаях находится в одинаковом отношении к прибавочной стоимости. В 1 фунте шерсти содержится в три раза больше рабочего времени, чем в 1 фунте пряжи. Если прибавочная стоимость втрое больше, то и приходится она на втрое больший капитал, затраченный на заработную плату. Таким образом, отношение остается тем же самым.

Родбертус же применяет здесь совершенно неверный расчет, он совершенно ошибочно сравнивает затраченный на заработную плату капитал с [503] большим или меньшим количеством товаров, в котором овеществляется выполненный за эту заработную плату труд. Но это совершенно неверный расчет, если, как Родбертус предполагает, заработная плата (или норма прибавочной стоимости) дана. Одно и то же количество труда, например 12 часов, может выразиться в я; или в 3x товара. В одном случае 1x товара содержало бы в себе столько же труда и прибавочного труда, сколько их содержит в себе 3x в другом случае; но ни в одном из этих случаев не было бы затрачено больше одного рабочего дня, и ни в одном из них норма прибавочной стоимости не была бы больше, например, 1/5. В первом случае 1/5 от одного х относилась бы к х так, как во втором случае 1/5 от 3x относится к 3x, и если мы каждый из трех х назовем х', х'' х''', то в каждом х', х'', х''' содержалось бы 4/5 оплаченного и 1/5 неоплаченного труда. С другой стороны, совершенно верно, что если в условиях меньшей производительности должно быть произведено столько же товара, сколько его производится при большей производительности, то в товаре будет содержаться больше труда, а стало быть, и больше прибавочного труда. Но тогда и затрачивается соответственно больший капитал. Для того чтобы произвести 3x, надо затратить (на заработную плату) втрое больше капитала, чем для производства 1x.

Не подлежит, конечно, сомнению, что промышленность не может переработать больше сырья, чем его поставляет земледелие, - следовательно, не может, например, переработать в пряжу больше фунтов шерсти, чем их произведено. Поэтому, если производительность прядения шерсти утраивается, то приходится - при предположении, что условия производства шерсти остаются неизменными, - затрачивать на


135
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

труд в производстве шерсти в три раза больше времени, чем прежде, применять для производства шерсти в три раза больше капитала, тогда как для переработки в пряжу этого утроенного количества шерсти потребуется лишь прежнее рабочее время прядильщика. Но норма [прибавочной стоимости] останется та же. Одно и то же количество труда прядильщика создавало бы такую же стоимость, как и прежде, и содержало бы в себе такую же прибавочную стоимость. Труд, производящий шерсть, заключал бы в себе втрое большую прибавочную стоимость, но соответственно этому утроился бы и весь содержащийся в шерсти труд или авансированный на заработную плату капитал. Таким образом, втрое большая прибавочная стоимость исчислялась бы на втрое больший капитал. Нельзя, следовательно, на этом основании сказать, что в прядильном производстве норма прибавочной стоимости стоит ниже, чем в производстве шерсти. Можно было бы только сказать, что затрачиваемый на заработную плату капитал в три раза больше в последней отрасли, чем в первой (ибо здесь предполагается, что изменения в прядении и в производстве шерсти не проистекают из какого-либо изменения в их постоянном капитале).

Здесь необходимо различать следующее. Один и тот же труд плюс постоянный капитал дают меньше продукта в неурожайный год, чем в урожайный, на неплодородной почве, чем на плодородной, в менее богатом металлом руднике, чем в более богатом. Следовательно, первый продукт дороже, т. е. в том же количестве продуктов здесь содержится больше труда и больше прибавочного труда; зато во втором случае больше количество этих продуктов.

Далее: отношение между оплаченным и неоплаченным трудом в каждой единице продукта обеих категорий этим нисколько не затрагивается, ибо если единица продукта содержит в себе меньше неоплаченного труда, то, согласно предположению, она в такой же пропорции содержит в себе меньше и оплаченного труда. Ведь здесь предполагается, что соотношение между органическими составными частями капитала - между переменным и постоянным капиталом - не подверглось никаким изменениям. Предположено, что одна и та же сумма переменного и постоянного капитала дает при различных условиях различные, большие или меньшие, количества продукта.

Г-н Родбертус, по-видимому, постоянно смешивает эти вещи и из простого вздорожания продукта делает вывод - как будто это само собой разумеется - о большей прибавочной стоимости. Что касается нормы прибавочной стоимости, то такой вывод неверен уже согласно сделанному предположению, а что [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 136 касается ее суммы, то это верно только при том условии, если в одном случае авансировано больше капитала, чем в другом, т. е. если более дорогого продукта производится столько же, сколько раньше производилось более дешевого, или если увеличение количества более дешевого продукта (как в вышеприведенном примере с прядением) предполагает соответствующее увеличение количества более дорогого продукта. [5) ОТРИЦАНИЕ АБСОЛЮТНОЙ РЕНТЫ У РИКАРДО КАК СЛЕДСТВИЕ ЕГО ОШИБОК В ТЕОРИИ СТОИМОСТИ] [504] Что рента, а следовательно и стоимость земли, может увеличиваться, хотя норма ренты остается той же самой или даже уменьшается, что увеличивается, стало быть, и производительность земледелия, - об этом Рикардо иногда забывает, однако он это знает. Во всяком случае это знает Андерсон и знали уже Петти и Давенант. Вопрос не в этом.

Рикардо оставляет в стороне вопрос об абсолютной ренте, которую он во имя теории отрицает, так как исходит из ошибочной предпосылки, будто, если стоимость товаров определяется рабочим временем, средние цены, товаров должны быть равны их стоимостям (поэтому он делает также и тот противоречащий практике вывод, что конкуренция более плодородных сортов почвы должна вытеснять из обработки менее плодородные земли даже в том случае, когда последние приносили раньше ренту). Если бы стоимости товаров и их средние цены были тождественны, то абсолютная земельная рента, - т. е. рента с наихудшей из обрабатываемых земель или же с той земли, которая обрабатывалась первоначально, - была бы в обоих этих случаях невозможна. Что такое средняя цена товара? Затраченный на его производство совокупный капитал (постоянный капитал плюс переменный) плюс то рабочее время, которое содержится в средней прибыли, составляющей, скажем, 10%. Следовательно, если бы капитал, функционирующий в каком-нибудь элементе, производил - только потому, что это особый элемент природы, например земля, - более высокую стоимость, чем средняя цена, то стоимость этого товара превышала бы его стоимость, и эта избыточная стоимость противоречила бы понятию стоимости, согласно которому стоимость равняется определенному количеству рабочего времени. Получилось бы, что элемент природы, - нечто специфически отличное от общественного рабочего времени, - создавал бы стоимость.

Но этого быть но может. Следовательно, капитал, вложенный в землю просто как землю, не может давать никакой


137
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

ренты. Наихудшая почва есть просто почва*. Если лучшая почва приносит ренту, то это доказывает только то, что в земледелии разность между общественно необходимым трудом и трудом индивидуально необходимым фиксируется, так как она имеет здесь данный природой базис, в то время как в промышленности она постоянно исчезает.

Получается, что абсолютная земельная рента не имеет права на существование и что существовать может только дифференциальная земельная рента. Ибо допустить существование абсолютной ренты значило бы допустить, что одно и то же количество труда (овеществленного труда, вложенного в постоянный капитал, и труда, купленного на заработную плату) создаст различные стоимости в зависимости от того, в какой элемент этот труд вкладывается, или от того, какой материал он обрабатывает. Но допустить, что это различие стоимости имеет место, хотя в каждой из сфер производства в продукте материализуется одно и то же рабочее время, - значит допустить, что не рабочее время определяет стоимость, а нечто специфически отличное от него. Это различие величин стоимости, уничтожило бы понятие стоимости, опрокинуло бы положение о том, что ее субстанцию составляет общественное рабочее время, что, стало быть, различие в стоимости может быть только количественным и что это количественное различие может быть равно лишь различию в количестве затраченного общественного рабочего времени.

Таким образом, с этой точки зрения, для того чтобы сохранить категорию стоимости - не только определение величины стоимости различной величиной рабочего времени, но и определение субстанции стоимости общественным трудом, - требуется отрицание абсолютной земельной ренты. А отрицание абсолютной земельной ренты может быть выражено двояким образом.

Во-первых. Не может-де приносить ренту наихудшая почва. В отношении лучших сортов почвы рента объясняется тем, что рыночная цена одинакова как для продуктов, производимых на более плодородных почвах, так и для продуктов, производимых на менее плодородных почвах. А наихудшая почва есть просто почва. Она в пределах своего разряда не является дифференцированной. Она отличается от промышленного приложения капитала лишь как особая сфера приложения капитала. Если бы она приносила ренту, то последняя проистекала бы из того, что одно и то же количество труда, прилагаемое


* Игра слов: «der schlechteste Boden» - «наихудшая почва», «Boden schlechthin» - «просто почва», «почва вообще». Ред. [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 138 в различных сферах производства, выражалось бы в различных стоимостях, так что не количество труда само по себе определяло бы стоимость, и продукты, в которых содержатся одинаковые количества труда, не были бы равны друг другу [по стоимости]. [505] Или же [во-вторых] не может-де приносить земельную ренту та земля, которая обрабатывалась первоначально. Ибо что такое первоначально обрабатывавшаяся земля? «Первоначально» обрабатывавшаяся почва не является ни лучшей, ни худшей почвой. Это - просто почва, недифференцированная почва. Первоначально вложение капитала в земледелие может отличаться от вложения его в промышленность только в отношении тех сфер, в которые вложены эти капиталы. Но так как равные количества труда выражаются в равных стоимостях, то не существует абсолютно никакого основания для того, чтобы вложенный в землю капитал давал, кроме прибыли, еще и ренту, если только то же количество труда, вложенное в эту сферу, не производит большую стоимость, так что избыток этой стоимости над стоимостью, производимой в промышленности, составляет добавочную прибыль, равную ренте. Но это значило бы утверждать, что земля, как таковая, создает стоимость, т. е. значило бы уничтожить само понятие стоимости.

Следовательно, первоначально обрабатывавшаяся земля не может давать первоначально никакой ренты; иначе вся теория стоимости оказалась бы опрокинутой. С этим, далее, легко сочетается (хотя отнюдь не обязательно, как это видно у Андерсона) представление о том, что люди первоначально выбирают себе для возделывания, естественно, не наихудшую, а наилучшую землю, - что, следовательно, земля, первоначально не приносившая ренты, впоследствии начинает приносить ее, так как люди вынуждены переходить ко все худшим сортам почвы, и что таким образом при этом нисхождении в преисподнюю, при переходе ко все худшим почвам, с развитием цивилизации и с ростом населения, рента должна возникать на первоначально обрабатывавшейся самой плодородной почве и затем, ступень за ступенью, на следующих по качеству почвах, тогда как наихудшая почва, которая всегда представляет просто почву - особую сферу приложения капитала, - никогда никакой ренты не приносит. Все эти положения логически более или менее связаны друг с другом.

Если, наоборот, известно, что средние цены и стоимости не тождественны, что средняя цена товара может быть равна его стоимости, но может быть также больше или меньше ее, то вопрос отпадает, отпадает сама проблема, а вместе с тем


139
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

отпадают и те гипотезы, которые выдвигаются для ее разрешения. Остается лишь следующий вопрос: почему в земледелии стоимость товара (или, во всяком случае, его цена) превышает - не его стоимость, а - его среднюю цену? Но этот вопрос уже совершенно не затрагивает основу теории, определение стоимости как таковое.

Рикардо, конечно, знает, что «относительные стоимости» товаров модифицируются в зависимости от различного соотношения между входящими в их производство основным капиталом и капиталом, затрачиваемым на заработную плату. {Эти два капитала, однако, не составляют противоположности; противоположны друг другу основной капитал и оборотный капитал; а последний охватывает не только заработную плату, но и сырье и вспомогательные материалы. Например, в горной промышленности и рыболовстве могло бы существовать такое же соотношение между капиталом, затрачиваемым на заработную плату, и основным капиталом, какое существует в портняжном деле между тем капиталом, который затрачивается на заработную плату, и тем, который затрачивается на сырой материал.} Но Рикардо вместе с тем знает, что эти относительные стоимости выравниваются конкуренцией.

Более того: указанные модификации он вводит только для того, чтобы при этих различных вложениях капитала получалась одна и та же средняя прибыль. Это значит: те относительные стоимости, о которых он говорит, представляют собой не что иное, как средние цены. У него даже не возникает мысли о том, что стоимость и средняя цена различны. Он берет как исходный пункт только их тождество. Но так как при различном соотношении органических составных частей капитала такое тождество не существует, то он предполагает его как необъясненный, вызванный конкуренцией факт. Поэтому у него и не возникает вопроса: почему стоимости земледельческих продуктов не выравниваются в средние [506] цены? Напротив, он предполагает, что они выравниваются, и с этой именно точки зрения ставит проблему.

Абсолютно нельзя понять, почему молодцы вроде Вильгельма Фукидида* ратуют за теорию земельной ренты Рикардо. С их точки зрения «полуистины» Рикардо, как снисходительно выражается Фукидид, утрачивают всю свою ценность.

Для Рикардо проблема существует только потому, что стоимость определена рабочим временем. У этих молодцов дело обстоит иначе. По Рошеру природа, как таковая, имеет стоимость. См. об этом в дальнейшем50. Это значит: Рошер абсолютно


* - Рошера. Pед. [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 140 не знает, что такое стоимость. Что же может помешать ему допустить, что стоимость земли с самого же начала входит в издержки производства и образует ренту, - сделать стоимость земли, т. е. ренту, предпосылкой для объяснения ренты?

Фраза об «издержках производства» у этих молодцов ровно ничего не означает. Мы видим это у Сэя. Стоимость товара он определяет издержками производства - капиталом, землей, трудом. А эти издержки он определяет спросом и предложением. Это значит: здесь вообще нет никакого определения стоимости. Так как земля оказывает «производительные услуги», то почему бы цене этих «услуг» не определяться спросом и предложением - так же, как Сэй определяет цену услуг, оказываемых трудом или капиталом? А так как «услуги земли» находятся во владении определенной группы продавцов, то почему бы их товару не иметь рыночной цены и, стало быть, почему бы земельной ренте не существовать в качестве элемента цены?

Мы видим, что у Вильгельма Фукидида не было ни малейшего основания столь усердно «ратовать» за теорию Рикардо. [6) ПОЛОЖЕНИЕ РИКАРДО О ПОСТОЯННОМ ПОВЫШЕНИИ ЦЕН НА ХЛЕБ. ТАБЛИЦА СРЕДНЕГОДОВЫХ ЦЕН НА ХЛЕБ С 1641 ГОДА ПО 1859 ГОД]

Если оставить в стороне абсолютную земельную ренту, то у Рикардо остается следующий вопрос: Население и вместе с ним спрос на земледельческие продукты возрастают, в результате чего эти продукты повышаются в цене, как это происходит в подобных случаях в промышленности. Но в промышленности такое повышение цен прекращается, как только спрос оказал свое действие и вызвал увеличенное предложение товаров. Продукт теперь понижается до прежней своей стоимости или даже падает ниже ее. Но в земледелии этот добавочный продукт выбрасывается на рынок не по прежней цене и не по более низкой цене. Он стоит больше, и этим вызывается здесь постоянное повышение рыночных цен, а вместе с тем и повышение ренты. Как объяснить это, если не тем обстоятельством, что приходится прибегать ко все менее плодородным сортам почвы, что требуется все большая затрата труда для производства того же продукта, что производительность земледелия падает во все возрастающей степени? Почему - оставляя в стороне влияние обесценения денег - в Англии с 1797 по 1815 г. вместе с быстрым ростом населения повышались цены на земледельческие продукты? Ничего не доказывает тот факт, что они затем снова упали. Ничего не доказывает и то обстоя-


141
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

тельство, что был отрезан подвоз с заграничных рынков. Как раз наоборот. Это лишь создало надлежащие условия для того, чтобы закон земельной ренты мог обнаружиться в своем чистом виде. Ибо как раз отрезанность от заграницы вынуждала прибегать внутри страны к обработке все менее плодородной почвы. Нельзя объяснять это абсолютным увеличением ренты, ибо возросла не только общая сумма ренты, но и норма ренты. Поднялась цена квартера пшеницы и т. д. Нельзя также объяснять это и обесценением денег, ибо такое обесценение могло бы лишь объяснить, почему - при высокой степени развития производительности в промышленности - промышленные продукты упали в цене и, значит, относительно поднялись в цене земледельческие продукты. Обесценение денег не могло бы объяснить, почему цены земледельческих продуктов все время абсолютно повышались помимо этого относительного повышения.

Столь же мало можно считать это следствием падения нормы прибыли. Падение нормы прибыли никогда не могло бы объяснить изменение в ценах, а только изменение в распределении стоимости или цены между лендлордом, промышленником и рабочим.

Что касается обесценения денег, то предположим, что прежний 1 ф. ст. теперь равен 2 ф. ст. Квартер пшеницы, стоивший раньше 2 ф. ст., теперь стоит 4 ф. ст. Допустим, что промышленный продукт подешевел в 10 раз, что раньше его стоимость выражалась в 20 шилл., а теперь - в 2 шилл. Но теперь эти 2 шилл. равны 4 шилл. Обесценение денег - точно так же как и неурожаи - могло бы, конечно, оказать здесь свое влияние. [507] Но, оставляя все это в стороне, можно принять, что при тогдашнем состоянии земледелия (в отношении пшеницы) была введена в обработку неплодородная земля. Впоследствии эта же земля стала плодородной, так как дифференциальные ренты - по своей норме - понизились, как показывает лучший барометр - цены пшеницы.

Из самых высоких цен 1800 и 1801 гг. и 1811 и 1812 гг. первые приходятся на неурожайные годы, вторые - на годы максимального обесценения денег. Точно так же 1817 и 1818 гг. были годами обесценения денег. Но если исключить эти годы, то, надо думать (посмотреть после), останется средняя за тот или другой период цена.

При сравнении цен пшеницы и т. д. в различные периоды необходимо вместе с тем сопоставлять произведенные массы продукта с ценой за один квартер, ибо именно этим путем обнаруживается то влияние, которое оказывает на цены добавочное количество произведенного хлеба. [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 142

Среднегодовые цены на пшеницу I Среднегодовая цена Высшая цена Низшая цена 1641-1649::::. 60 ш. 52/3 п. 75 ш. 6 п. (1645) 42 ш. 8 п. (1646) 1650-1659:::: 45 ш. 89/10 п. 68 ш. 1 п. (1650) 23 ш. 1 п. (1651) 1660-1669::::. 44 ш. 9 п. 65 ш. 9 п. (1662) 32 ш. 0 п. (1666 и 1667) 1670-1679::::. 44 ш. 89/10 п. 61 ш. 0 п. (1674) 33 ш. 0 п. (1676) 1680-1689::::. 35 ш. 78/10 п. 41 ш. 5 п. (1681) 22 ш. 4 п. (1687) 1690-1699::::. 50 ш. 4/10 п. 63 ш. 1n. (1695) 30 ш. 2 п. (1691)

Таким образом, за 50 лет с 1650 по 1699 г. среднегодовая цена составляет 44 шилл. 21/5 пенса.

В течение периода (9 лет) с 1641 по 1649 г. высшая среднегодовая цена - 75 шилл. 6 пенсов - приходится на год революции - 1645 г., затем 71 шилл. 1 пенс - на 1649 г., 65 шилл. 5 пенсов - на 1647 г., а низшая цена - 42 шилл. 8 пенсов - на 1646 год.

II Среднегодовая Высшая цена Низшая цена цена (за каждый десятилетний период) 1700-1709:::.. 35 ш. 1/10 п. 69 ш. 9 п. (1709) 25 ш. 4 п. (1707) 1710-1719:::.. 43 ш. 67/10 п. 69 ш. 4 п. (1710) 31 ш. 1 п. (1719) 1720-1729:..:: 37 ш. 37/10 п. 48 ш. 5 п. (1728) 30 ш. 10 п. (1723) 1730-1739:::.. 31 ш. 55/10 п. 58 ш. 2 п. (1735) 23 ш. 8 п. (1732) 1740-1749:::.. 31 ш. 79/10 п. 45 ш. 1 п. (1740) 22 ш. 1 п. (1743 и 1744)

Среднегодовая цена за 50 лет с 1700 по 1749 г. - 25 шилл. 929/50 пенса. [508] III Среднегодовая Высшая цена Низшая цена цена (за каждый десятилетний период) 1750-1759:::.. 36 ш. 45/10 п. 53 ш. 4 п. (1757) 28 ш.10 п. (1750) 1760-1769:::.. 40 ш. 49/10 п. 53 ш. 9 п. (1768) 26 ш. 9 п. (1761) 1770-1779:::... 45 ш. 32/10 п. 52 ш. 8 п. (1774) 33 ш. 8 п. (1779) 1780-1789:::.. 46 ш. 92/10 п. 52 ш. 8 п. (1783) 35 ш. 8 п. (1780) 1790-1799:::... 57 ш. 65/10 п. 78 ш. 7 п. (1796) 43 ш. 0 п. (1792)

Среднегодовая цена за 50 лет с 1750 no 1799 г, - 45 шилл. 313/50 пенса.


143
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

IV Среднегодовая Высшая цена Низшая цена цена (за каждый десятилетний период) 1800-1809:::... 84 ш. 85/10 п. 119 ш. 6 п. (1801) 58 ш. 10 п. (1803) 113 ш. 10 п. (1800) 1810 -1819::: 91 ш. 48/10 п. 126 ш. 6 п. (1812) 65 ш. 7 п. (1815) 109 ш. 9 п. (1813) 74 ш. 4 п. (1814) 106 ш. 5 п. (1810) 74 ш. 6 п. (1819) 1820-1829:::. 58 ш. 97/10 п. 68 ш. 6 п. (1825) 44 ш. 7 п. (1822) 1830-1839:.......... 56 ш. 85/10 п. 66 ш, 4 п. (1831) 39 ш. 4 п. (1835) 1840-1849::::. 55 ш. 114/10 п. 69 ш. 5 п. (1847) 44 ш. 6 п. (1849) 1850 -1859 .::... 53 ш. 47/10 п. 74 ш. 9 п. (1855) 40 ш. 4 п. (1850)

Среднегодовая цена зa 50 лет с 1800 по 1849 г. - 69 шилл. 69/50 пенса.

Среднегодовая цена за 60 лет с 1800 по 1859 г.- 66 шилл. 914/15 пенса.

Итак, мы имеем следующие среднегодовые цены: Период шилл. пенсы 1641-1649...::::.:::.. 60 52/3 1650-1699::::::::.. 44 21/5 1700-1749::::::::.. 35 929/50 1750-1799::::::::.. 45 313/50 1800-1849::::::::.. 69 69/50 1850-1859::::..:::: 53 47/10

* * *

Даже Уэст говорит: «При улучшенном состоянии земледелия можно на земле второстепенного или третьестепенного качества вести производство со столь же небольшими издержками, как на земле самого лучшего качества при старой системе» (Sir Edw. West. Price of Corn and Wages of Labour. London. 1826, стр. 98). [7) ДОГАДКА ГОПКИНСА О РАЗЛИЧИИ МЕЖДУ АБСОЛЮТНОЙ И ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНОЙ РЕНТОЙ; ОБЪЯСНЕНИЕ ЗЕМЕЛЬНОЙ РЕНТЫ ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТЬЮ НА ЗЕМЛЮ]

Гопкинс правильно улавливает различие между абсолютной и дифференциальной рентой: «Принцип конкуренции делает невозможным существование в одной и той же стране двух норм прибыли; но этим определяются относительные земельные ренты, однако же не общая средняя рента» (Th. Hopkins. On Rent of Land, and its Influence on Subsistence and Population. London, 1828, стр. 30). [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 144 [508а] Гопкинс проводит следующее различие между производительным и непроизводительным трудом, или, как он выражается, между трудом первичным и вторичным: «Если бы все работники использовались в таких же целях, в каких используются гранильщики алмазов и оперные певцы, то в скором времени исчезло бы необходимое для их существования богатство, потому что ни одна часть произведенного богатства не становилась бы капиталом. Если бы значительная часть рабочих была занята подобного рода трудом, то заработная плата стояла бы на низком уровне, ибо лишь сравнительно небольшая часть произведенного была бы использована в качестве капитала; но если бы подобного рода трудом были заняты лишь немногие работники и, стало быть, почти все были бы пахарями, сапожниками, ткачами и т. д., то капитала было бы произведено много, и заработная плата могла бы быть соответственно высокой» (там же, стр. 84-85). «В один ряд с гранильщиком алмазов и певцом надо поставить всех тех, кто работает на лендлордов или на рантье и кто получает часть их дохода в виде заработной платы, т. е. всех тех, чьи работы сводятся всего лишь к производству таких вещей, которые доставляют удовольствие лендлордам и рантье; в обмен на свой труд эти работники и получают часть ренты лендлорда или часть дохода рантье. Все они - производительные работники, но весь их труд направлен на то, чтобы превращать богатство, существующее в форме земельной ренты и дохода с денежного капитала, в какую-нибудь другую форму, которая больше будет удовлетворять лендлорда и рантье; эти работники являются поэтому вторичными производителями. Все другие работники - первичные производители» (там же, стр. 85).

Алмаз и пение - оба они рассматриваются здесь как овеществленный труд - могут быть, как и все товары, превращены в деньги, а в качестве денег - в капитал. Но при этом превращении денег в капитал нужно различать две вещи. Все товары могут быть превращены в деньги, а в качестве денег - в капитал потому, что в принимаемой ими денежной форме погашены их потребительная стоимость и особая натуральная форма этой последней. Они - овеществленный труд в той общественной форме, в которой этот самый труд может быть обменен на любой реальный труд, может, следовательно, быть превращен в любую форму реального труда. Напротив, могут ли товары, продукты труда, снова в качестве именно этих продуктов войти в производительный капитал как его элементы, - это зависит от того, позволяет ли данным товарам природа их потребительных стоимостей снова войти в процесс производства - в качестве ли объективных условий труда (орудие производства и материал) или же в качестве субъективных условий труда (жизненные средства для рабочих), - стало быть, в качестве элементов постоянного капитала или переменного капитала.

«В Ирландии, по умеренному подсчету, согласно переписи 1821 г., весь чистый продукт, достающийся лендлордам, государству и получателям десятины, составляет 203/4 млн. ф. ст., а вся заработная плата - лишь 14114000 ф. ст.» (Гопкинс, там же, стр. 94).

Страница рукописи К. Маркса «Теории прибавочной стоимости» с таблицами среднегодовых цен на пшеницу за годы 1641-1749


147
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

«Земледельцы в Италии платят в общем половину, и даже более чем половину, продукта в качестве ренты земельному собственнику, и это - при невысокой культуре земледелия и при крайней незначительности их основного капитала. Большая часть населения состоит из вторичных производителей и земельных собственников, а первичные производители, как правило, представляют собой бедный и униженный класс» (стр. 101- 102).

«То же самое имело место во Франции при Людовике XIV [и при его преемниках Людовике XV и Людовике XVI]. Согласно [Артуру] Юнгу, ренты, десятины и налоги выражались в сумме 140905304 ф. ст. При этом земледелие находилось в жалком состоянии. Население Франции составляло тогда 26363074 человека. Если бы трудовое население насчитывало даже шесть миллионов семей, - что явно преувеличено, - то и тогда каждая трудовая семья ежегодно, прямо или косвенно, должна была бы доставлять в среднем около 23 ф. ст. чистого богатства земельным собственникам, церкви и правительству. По данным Юнга, - если принять в расчет еще всякие другие соображения, - на трудовую семью приходится ежегодно 42 ф. ст. 10 шилл. продукта, причем 23 ф. ст. из этой суммы она отдает другим лицам, а 19 ф. ст. 10 шилл. остаются у нее самой для поддержания ее собственного существования» (там же, стр. 102-104).

Зависимость народонаселения от капитала: «Ошибку г-на Мальтуса и его последователей надо искать в предположении, что уменьшение рабочего населения не повлечет за собой соответствующего уменьшения капитала» (там же, стр. 118). «Г-н Мальтус забывает, что спрос [на рабочих] лимитируется количеством тех средств, которые служат заработной платой, и что эти средства не возникают сами собой, а всегда предварительно создаются трудом» (там же, стр. 122).

Это - правильный взгляд на накопление капитала. Но [Гопкинс не видит, что] создаваемые трудом средства могут увеличиться, - а значит, может увеличиться количество прибавочного продукта или прибавочного труда, - без того, чтобы масса применяемого труда увеличилась в равной мере.

«Странной представляется эта сильная склонность изображать чистое богатство как нечто благотворное для рабочего класса, ибо оно дает-де работу. Между тем, совершенно очевидно, [509] что оно может давать работу не потому, что оно чистое, а потому, что оно - богатство, т. и. нечто такое, что было создано трудом. А, с другой стороны, в то же самое время добавочное количество рабочего населения изображается как вредное для рабочего класса, хотя эти рабочие производят в три раза больше того, что они потребляют» (там же, стр. 126).

«Если бы путем применения лучших машин вся первичная продукция могла быть увеличена с 200 до 250 или 300, тогда как на долю чистого богатства и прибыли по-прежнему приходилось бы только 140, то ясно, что в качестве фонда заработной платы для первичных производителей осталось бы 110 или 160, вместо 60» (там же, стр. 128).

«Положение рабочих ухудшается либо вследствие того, что их производительной силе наносится урон, либо вследствие того, что у них отбирают то, что они произвели» (стр. 129).

«Нет, говорит г-н Мальтус, отнюдь не тяжестью вашего бремени объясняется ваша нищета, а проистекает она исключительно из того обстоятельства, что имеется слишком много лиц, несущих это бремя» (там же, стр.

134). [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 148

«Первоначальные материалы [земля, вода, минералы] не включены в тот общий принцип, что меновую стоимость всех товаров определяют издержки производства; однако притязание собственников этих материалов на продукт [получаемый в результате пользования этими первоначальными материалами] приводит к тому, что в стоимость входит земельная рента» (Th. Hopkins. Economical Enquiries relative to the Laws which Regulate Rent, Profit, Wages, and the Value of Money. London, 1822, стр. 11).

«Земельная рента, или налог за пользование [землей], естественно проистекает из собственности [на землю], или из установления права частной собственности» (там же, стр. 13).

«Ренту может приносить все то, что обладает следующими свойствами: во-первых, редкостью в той или иной степени; во-вторых, способностью содействовать труду в великом деле производства» (там же, стр. 14).

«Не следует, конечно, предполагать тот случай, когда земля имеется в таком изобилии сравнительно с тем трудом и тем капиталом, которые могли бы быть приложены к ней» {изобилие или редкость земли, разумеется, относительны, они определяются по отношению к тому количеству труда и капитала, которым можно располагать}, «что было бы невозможно вводить налог в виде земельной ренты - из-за того, что земля не была бы редкостью» (стр. 21).

«В некоторых странах земельный собственник может выжимать 50%, а в других не может выжать и 10%. В плодородных местностях Востока человек может жить на 1/3 продукта своего труда, приложенного к земле; напротив, в некоторых районах Швейцарии и Норвегии взимание 10% могло бы обезлюдить страну... Мы не видим никаких других естественных границ для ренты, которую можно было бы выжать, кроме ограниченных возможностей плательщиков» (стр. 31) и «кроме конкуренции худшей почвы с лучшей, - там, где имеется земля худшего качества» (стр. 33--34).

«В Англии много пустующей земли, естественное плодородие которой такое же, каким обладала значительная часть обрабатываемой теперь земли, прежде чем она была введена в обработку; и тем не менее издержки, необходимые для превращения такой пустующей земли в обработанную, настолько велики, что она не сможет оплачивать обычные проценты на деньги, затраченные на улучшение земли, а на уплату ренты за естественное плодородие почвы уже вообще ничего не останется. И это - несмотря на все преимущества немедленного применения такого труда, который пользуется помощью искусно применяемого капитала и обеспечивается дешевыми промышленными товарами, и несмотря на наличие вдобавок хороших дорог, проходящих поблизости, и т. д. Современных земельных собственников можно рассматривать как владельцев всего накопленного труда, который в течение столетий затрачивался для того, чтобы довести землю до современного состояния ее производительности» (там же, стр. 35).

Последнее обстоятельство имеет очень важное значение для земельной ренты - особенно тогда, когда население внезапно получаст значительный прирост, как это имело место в 1780- 1815 гг. вследствие развития промышленности, и когда в результате этого внезапно вводится в обработку большое количество ранее не возделывавшихся земель. Вновь обрабатываемая земля может быть столь же плодородной, как старая, и даже более плодородной, чем была эта последняя до тех пор, пока в ней не накопилась культура столетий. Но что требуется от новой


149
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

земли - для того чтобы она продавала свой продукт по цене не более дорогой, - так это то, чтобы ее плодородие равнялось сумме, во-первых, естественного плодородия обработанной [510] почвы и, во-вторых, ее искусственного, созданного культурой, но теперь ставшего естественным, плодородия. Таким образом, вновь обрабатываемая почва должна быть гораздо плодороднее, чем была старая почва до ее обработки.

Но могут сказать: Плодородие обработанной почвы зависит в первую очередь от ее естественного плодородия. Стало быть, от естественных свойств вновь обрабатываемой почвы зависит, обладает ли она, или нет, этим плодородием, проистекающим из природы и обусловленным природными факторами. В обоих случаях плодородие это ничего не стоит. Другая же часть плодородия обработанной земли есть искусственный продукт, обязанный своим существованием культуре, вложению капитала. Но эта часть производительности стоила издержек производства; последние оплачиваются в виде процента на вложенный в землю основной капитал. Эта часть земельной ренты есть просто процент на присоединенный к земле основной капитал.

Она поэтому входит в издержки производства продукта давно уже введенной в обработку земли. Следовательно, надо только вложить такой же капитал во вновь обрабатываемую землю, и она тоже приобретет эту вторую часть плодородия; подобно тому как это имеет место в отношении давно уже введенной в обработку земли, проценты на капитал, затраченный на создание этого плодородия, войдут в цену продукта. Почему же в таком случае новая земля, - не будучи гораздо более плодородной, - не могла бы быть введена в обработку без повышения цены продукта? Если естественное плодородие одинаково, то разница обусловливается лишь вложением капитала, и процент на этот капитал в обоих случаях в равной мере входит в издержки производства.

Это рассуждение, однако, ошибочно. Часть издержек по расчистке под пашню не подвергавшейся обработке земли и т. д. в дальнейшем не оплачивается по той причине, что созданное таким путем плодородие, как это заметил уже Рикардо, частично срослось с природными качествами земли (например, издержки по выкорчевыванию пней, по мелиорации, осушению, планировке, химическому изменению состава почвы в результате многократно повторенных химических процессов и т. д.). Таким образом, - для того чтобы быть в состоянии продавать свой продукт по той же цене, что и последняя из уже введенных в обработку почв, - вновь обрабатываемая почва должна быть достаточно плодородна, чтобы эта цена [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 150 покрывала для нее ту часть издержек по расчистке под пашню не подвергавшейся обработке земли, которая входит в издержки производства у вновь обрабатываемой почвы, но которая перестала уже входить в издержки у ранее освоенной почвы и срослась здесь с естественным плодородием почвы.

«Выгодно расположенный водопад дает нам пример такой ренты, которая уплачивается за обращенный в частную собственность дар природы, обладающий таким исключительным свойством, какое только можно себе представить. Это хорошо понимают в промышленных районах, где значительные ренты выплачиваются за небольшие водопады - особенно, если высота падения воды велика. Сила, получаемая от таких водопадов, равна силе, даваемой большими паровыми машинами; поэтому пользоваться этими водопадами, даже при условии уплаты большой ренты, столь же выгодно, как и затрачивать большие суммы на сооружение и эксплуатацию паровых машин. Среди водопадов одни - больше, другие - меньше. Близость к местонахождению промышленных предприятий также является преимуществом, доставляющим более высокую ренту. В графствах Йорк и Ланкастер между рентой, уплачиваемой за самый маленький водопад, и рентой, уплачиваемой за самый большой водопад, существует, по-видимому, гораздо большая разница, чем та, какая существует между рентой за 50 акров наименее плодородной земли и рентой за 50 акров наиболее плодородной земли, используемой как обычная пашня» (Гопкинс, там же, стр. 37-38). [8) ИЗДЕРЖКИ ПО РАСЧИСТКЕ ПОД ПАШНЮ НЕ ПОДВЕРГАВШЕЙСЯ ОБРАБОТКЕ ЗЕМЛИ.

ПЕРИОДЫ ПОВЫШЕНИЯ ЦЕН НА ХЛЕБ И ПЕРИОДЫ ИХ ПОНИЖЕНИЯ (1641-1869 гг.)]

Если мы сравним приведенные выше среднегодовые цены на хлеб* и исключим то, что обусловлено, во-первых, обесценением денег (1809-1813 гг.) и, во-вторых, особенно неурожайными годами - как, например, годы 1800 и 1801, - мы увидим, какое важное значение имеет то обстоятельство, сколько новой земли было введено в обработку в данный момент или в течение данного периода. Повышение цены на обработанных землях указывает здесь на рост населения и, вследствие этого, на избыток цены хлеба [над стоимостью]; с другой стороны, это же самое увеличение спроса вызывает введение в обработку новой земли. Если масса обрабатываемой земли относительно очень увеличилась, то повышающаяся цена, более высокая цена но сравнению с предшествующим периодом, доказывает только то, что значительная часть издержек по расчистке под пашню не подвергавшейся обработке земли входит в цену добавочного количества произведенных предметов питания. Если бы цена хлеба не поднялась, то увеличение производства не имело бы места. Резуль-


* См. настоящий том, часть II, стр. 142-143. Ред.


151
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

тат этого увеличения, падение цены, может проявиться лишь впоследствии, так как в цену предметов питания, произведенных недавно вложенными капиталами, входит такой элемент издержек производства или цены, который в прежних вложениях капитала в землю и на прежних частях обрабатываемой почвы давно уже погашен. Разность была бы даже еще большей, если бы издержки по введению в обработку новой почвы, вследствие повышения производительности труда, не упали бы в значительной степени по сравнению с тем, какими они были в прежние времена. [511] Преобразование новой земли, будет ли она более плодородной, чем старая, одинаково плодородной или менее плодородной, приведение ее в такое состояние (а это состояние определяется общей, господствующей на возделываемой уже земле, нормой освоения для земледельческой культуры), которое делает ее пригодной для приложения капитала и труда при тех же условиях, при каких капитал и труд прилагаются в среднем на уже находящейся под обработкой земле, - это освоение должно быть оплачено издержками по превращению не подвергавшейся обработке земли в возделанную землю. Эта разность в издержках производства должна быть покрыта вновь введенной в обработку землей. Если указанная разность не входит в цену продукта вновь введенной в обработку земли, то возможны лишь два случая осуществления этого результата. Либо продукт вновь введенной в обработку земли не продается по его действительной стоимости. Его цена стоит ниже его стоимости, что действительно происходит с большей частью земли, не приносящей ренты, так как цена ее продукта определяется не его собственной стоимостью, а стоимостью того продукта, который произведен на более плодородной почве. Либо вновь введенная в обработку земля должна быть настолько плодородной, что ее продукт при продаже его по его собственной, имманентной ему стоимости, в соответствии с овеществленным в нем количеством труда, продавался бы по более низкой цене, чем продукт уже ранее обрабатывавшейся земли.

Если бы разность между рыночной ценой, регулируемой стоимостью продукта давно уже обрабатывавшейся почвы, и внутренней стоимостью продукта вновь введенной в обработку почвы была равна, например, 5% и если бы, с другой стороны, размер процента, входящего в издержки производства этого продукта и исчисляемого на капитал, затраченный для поднятия новой почвы на ту же ступень производительной способности, какая является обычной для старой почвы, тоже равнялся 5%, - то вновь возделанная земля давала бы продукт, который [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 152 мог бы при прежней рыночной цене оплачивать обычные заработные платы, прибыли и земельные ренты. Если бы на затраченный капитал приходилось уплачивать только 4%, тогда как плодородие новой земли превосходило бы плодородие старой больше чем на 4%, то рыночная цена, - после вычета из нее того, что по четырехпроцентной ставке причитается капиталу, затраченному для приведения новой земли в «пригодное для обработки» состояние, - давала бы избыток, или же продукт мог бы продаваться ниже рыночной цены, регулируемой стоимостью продукта наименее плодородной почвы. Вследствие этого вместе с рыночной ценой продукта понизились бы и все ренты.

Абсолютная рента есть избыток стоимости над средней ценой сырого продукта. Дифференциальная рента есть избыток рыночной цены продукта, произведенного на более плодородной почве, над стоимостью собственного продукта этой более плодородной почвы.

Поэтому, если в известный промежуток времени относительно значительная часть добавочных предметов питания, которых требует увеличивающееся население, производится на почве, впервые введенной в обработку, и одновременно с этим повышается или же остается неизменной цена сырого продукта, то это еще не доказывает, что плодородие почвы в стране уменьшилось. Это доказывает только, что плодородие увеличилось не в такой степени, чтобы покрыть новый элемент издержек производства, заключающийся в процентах на капитал, затраченный на то, чтобы поднять невозделанную землю до уровня обычных условий производства, при которых на данной стадии развития обрабатываются старые земли.

Таким образом, даже неизменная или повышающаяся цена, - если относительное количество вновь обрабатываемой почвы различно в различные периоды, - не доказывает, что новая почва неплодородна или что она дает меньше продукта, а доказывает лишь то, что в стоимость ее продуктов входит такой элемент издержек, который уже погашен на ранее освоенных почвах, и что этот новый элемент издержек остается в силе. хотя при новых условиях производства издержки по расчистке под пашню не подвергавшейся обработке земли значительно понизились сравнительно с теми издержками, которые были необходимы для того, чтобы привести старую почву из первоначального, естественного состояния плодородия в ее теперешнее состояние. Надо было бы, следовательно, [512] установить относительную долю огораживаний [общинной земли и ее расчистки под пашню] в различные периоды51.


153
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

Вообще же приведенная выше таблица (стр. 507-508) показывает нам следующее: Если рассматривать десятилетние периоды, то оказывается, что период 1641-1649 гг. стоит выше, чем какой-либо другой десятилетний период до 1860 г., за исключением десятилетних периодов 1800-1809 и 1810-1819 годов.

Если рассматривать пятидесятилетние периоды, то оказывается, что период 1650- 1699 гг. стоит выше, чем период 1700-1749 гг., а период 1750-1799 гг. стоит выше периода 1700-1749 гг. и ниже периода 1800-1849 гг. (или 1800-1859 гг.).

Падение цен происходит регулярно в период 1810-1859 гг., тогда как в период 1750- 1799 гг., хотя средняя цена этого пятидесятилетия ниже, имеет место движение по восходящей линии; оно является столь же регулярно повышающимся, как движение за 1810-1859 гг. - понижающимся.

Действительно, по сравнению с периодом 1641-1649 гг. происходит в общем непрекращающееся понижение средних за десятилетие цен, пока это понижение в два последних десятилетия первой половины XVIII века не достигает своего предельного пункта (самого низкого пункта).

С середины XVIII века происходит повышение, начинающееся с такой цены (36 шилл. 45/10 пенса в 1750-1759 гг.), которая ниже средней цены за вторую половину XVII века и приблизительно соответствует, с некоторым превышением, средней цене периода 1700-1749 гг. - 35 шилл. 929/50 пенса (цене первой половины XVIII века). Это движение по восходящей линии продолжается неуклонно и в течение двух десятилетних периодов 1800-1809 и 1810-1819 годов. В последний из этих периодов оно достигает своего наивысшего пункта.

С этого времени снова происходит регулярное движение по нисходящей линии. Если мы возьмем среднюю за период повышения 1750- 1819 гг., то его средняя цена (несколько больше 57 шилл. за квартер) [приблизительно] равна исходному пункту периода понижения, который начинается с 1820 г. (а именно, несколько больше 58 шилл. для десятилетнего периода 1820-1829 гг.), - совершенно так же, как исходный пункт для второй половины XVIII века [приблизительно] равен средней цене его первой половины.

Какое сильное влияние на среднюю цифру могут оказывать отдельные обстоятельства - неурожаи, обесценение денег и т. д., - показывает любой арифметический пример. Так, например, 30 + 20 + 5 + 5 + 5 = 65, среднее = 13, хотя здесь все три последних числа - всего лишь пятерки. Напротив, 12 + 11 + 10 + 9 + 8 [ = 50], среднее = 10, хотя, если [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 154 в первом ряду вычеркнуть составляющие исключение числа 30 и 20, среднее любых трех годов во втором ряду было бы выше.

Если вычесть дифференциальные издержки на оплату капитала, последовательно применявшегося для расчистки под пашню новых земель и входящего в течение известного периода, как особая статья, в издержки производства, то цены 1820- 1859 гг., быть может, окажутся ниже, чем все прежние. И это отчасти, надо думать, как-то носилось перед глазами тех болванов, которые объясняют ренту процентом на вложенный в землю основной капитал. [9) АНДЕРСОН ПРОТИВ МАЛЬТУСА. ЗЕМЕЛЬНАЯ РЕНТА В ПОНИМАНИИ АНДЕРСОНА. ПОЛОЖЕНИЕ АНДЕРСОНА О ПОВЫШАЮЩЕЙСЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ ЗЕМЛЕДЕЛИЯ И ЕЕ ВЛИЯНИИ НА ДИФФЕРЕНЦИАЛЬНУЮ РЕНТУ]

Андерсон говорит в «A Calm Investigation of the Circumstances that have led to the Present Scarcity of Grain in Britain» (London, 1801): «C 1700 no 1750 г. мы имеем постоянное понижение цен за квартер пшеницы с 2 ф. ст. 18 шилл. 1 пенса до 1 ф. ст. 12 шилл. 6 пенсов; с 1750 по 1800 г. - постоянное повышение цен с 1 ф. ст. 12 шилл. 6 пенсов до 5 ф. ст.

10 шилл. за квартер» (стр. 11).

Следовательно, Андерсон, в отличие от Уэста, Мальтуса, Рикардо, имел перед своими глазами не одностороннее явление повышающейся шкалы цен на хлеб (за 1750-1813 гг.), а, напротив, двоякое явление: целое столетие, первая половина которого демонстрирует постоянно понижающуюся, а вторая - постоянно повышающуюся шкалу хлебных цен. При этом Андерсон в категорической форме замечает: «Население одинаково возрастало как в первой, так и во второй половине XVIII столетия» (там же, стр. 12).

Андерсон - решительный враг теории народонаселения52, и он со всей определенностью подчеркивает возрастающую и всегдашнюю способность земли к улучшению: «Землю можно все более улучшать при помощи химических воздействий и обработки») (там же, стр. 38)53. [513] «При рациональной системе хозяйства производительность почвы может повышаться из года в год в течение неограниченного периода времени, пока, наконец, она не достигнет такой высоты, о которой мы сейчас едва можем составить себе представление» (стр. 35-36).

«С уверенностью можно сказать, что нынешнее народонаселение так незначительно по сравнению с тем, какое мог бы прокормить этот остров, что очень еще далеко до того, чтобы оно могло вызвать хотя бы сколько-нибудь серьезные опасения» (стр. 37).


155
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

«Везде, где увеличивается народонаселение, вместе с ним непременно увеличивается и производство страны, если только люди не позволяют каким-нибудь моральным влияниям расстраивать экономику природы» (стр. 41).

«Теория народонаселения» представляет собой «опаснейший предрассудок» (стр. 54). Андерсон стремится доказать при помощи исторических примеров, что «производительность земледелия» повышается с возрастанием народонаселения и понижается с его уменьшением (стр. 55, 56, 60, 61 и следующие).

При правильном понимании ренты прежде всего должна была, естественно, возникнуть та мысль, что рента проистекает не из почвы, а из продукта земледелия, т. е. из труда, из цены продукта, труда, например пшеницы, - из стоимости земледельческого продукта, из вложенного в землю труда, а не из самой земли, - и это правильно подчеркивает Андерсон: «Не рента, получаемая с земли, определяет цену ее продукта, а цена этого продукта определяет земельную ренту, хотя цена этого продукта часто бывает выше всего в тех странах, где земельная рента стоит на самом низком уровне». {Стало быть, рента не имеет никакого отношения к абсолютной производительности земледелия.}

«Это кажется парадоксом, требующим объяснения.

В каждой стране существуют различные сорта почвы, которые по степени своего плодородия значительно отличаются друг от друга. Мы их разделим на различные разряды, которые обозначим буквами А, В, С, D, К, F и т. д. Разряд А охватывает почвы с наибольшим плодородием, а все последующие буквы обозначают различные разряды почвы, каждый из которых тем ниже по своему плодородию, чем дальше он отстоит от первого разряда. А так как издержки по обработке наименее плодородной почвы столь же велики, как и издержки по обработке наиболее плодородной почвы, или даже превышают их, то отсюда с необходимостью следует, что если одно и то же количество хлеба, все равно, с какого поля оно ни получается, может продаваться по одной и той же цене, - то прибыль от возделывания самой плодородной почвы должна быть гораздо выше, чем прибыль от возделывания других почв» {речь идет об избытке цены [продукта] над издержками, или над ценой авансированного капитала}, «и так как эта прибыль продолжает уменьшаться по мере уменьшения плодородия, то в конце концов должно получиться так, что в некоторых низших разрядах почвы издержки по возделыванию земли сравняются со стоимостью всего продукта» (стр. 45-48).

Последняя почва не платит никакой ренты (цитата приведена по книге Мак-Куллоха «The Literature of Political Economy», London, 1845, - Мак-Куллох здесь цитирует из «An Inquiry [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 156 into the Nature of the Corn Laws» или из «Recreations in Agriculture, Natural-History, Arts» etc., London, 1799-1802. Проверить это в Британском музее54).

То, что Андерсон называет здесь «стоимостью всего продукта», есть в его представлении, очевидно, не что иное, как рыночная цена, по которой продается продукт, произрастает ли он на лучшей почве или на худшей. Эта «цена» (стоимость) дает для более плодородных сортов почвы больший или меньший избыток над издержками. Последний продукт не дает такого избытка. Для этого продукта средняя цена, т. е. цена, определяемая издержками производства плюс средняя прибыль, совпадает с рыночной ценой продукта, - следовательно, здесь не существует никакой добавочной прибыли, которая, по мнению Андерсона, одна лишь и может образовать ренту. У Андерсона рента равна избытку рыночной цены продукта над его средней ценой. (Теория стоимости еще совершенно не беспокоит Андерсона.) Таким образом, если вследствие особого неплодородия почвы средняя цена продукта этой почвы совпадает с рыночной ценой продукта, то этот избыток отпадает, т. е. не оказывается фонда для образования ренты. Андерсон не говорит, что последняя введенная в обработку почва не может приносить никакой ренты. Он говорит только, что в том случае, когда затраты (издержки производства плюс средняя прибыль) настолько велики, что разность между рыночной ценой продукта и его средней ценой отпадает, то отпадает также и рента и что это неизбежно происходит, если все ниже спускаться по шкале. Андерсон прямо заявляет, что предпосылкой для такого образования ренты является определенная одинаковая рыночная цена для равных количеств продуктов, произведенных при неодинаково благоприятных условиях производства. Добавочная прибыль, или избыток прибыли, на лучших сортах почвы сравнительно с худшими, говорит он, необходимо имеет место, «если одно и то же количество хлеба, все равно, с какого поля оно ни получается, может продаваться по одной и той же цене», - если, следовательно, предполагается общая рыночная цена. [514] Андерсон отнюдь не считает, - как это могло бы показаться по приведенному выше отрывку, - что различные степени плодородия являются просто продуктом природы. Напротив, по его мнению, «бесконечное разнообразие почв» происходит отчасти от того, что «эти почвы из своего первоначального состояния были приведены в совершенно другое посредством различных способов обработки, которым они подвергались, посредством удобрений» и т. д. («An Inquiry into the Causes that have hitherto retarded the Advancement of Agriculture in Europe», Edinburgh, 1779, стр. 5).


157
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

С одной стороны, развитие производительности общественного труда делает более легкой расчистку под пашню новых земель; однако, с другой стороны, возделывание земли увеличивает различия между почвами, ибо вполне возможно, что возделанная почва А и невозделанная почва В первоначально обладали одинаковым плодородием, если мы из плодородия почвы А вычтем ту долю плодородия, которая для этой почвы теперь является, правда, естественной, но раньше была придана ей искусственно. Таким образом, само возделывание почвы увеличивает различие в естественном плодородии между возделанной и невозделанной землей.

Андерсон определенно заявляет, что та почва, для продукта которой средняя цена и рыночная цена совпадают, не может платить никакой ренты: «Возьмем два поля, продуктивность которых приблизительно соответствует вышеприведенному примеру, а именно: с одного поля получается 12 бушелей, что покрывает издержки, а с другого - 20 бушелей; если они не требуют никаких немедленных затрат на мелиорацию, то за второе поле арендатор может уплачивать земельной ренты даже больше чем, например, 6 бушелей, тогда как за первое поле никакой ренты он платить не может. Если 12 бушелей хватает как раз лишь на то, чтобы покрыть издержки обработки, то за обработанную землю, дающую только 12 бушелей, никакой ренты уплачиваться не может» («Essays relating to Agriculture and Rural Affairs», Edinburgh and London, 1775-1796, том III, стр. 107-109).

Непосредственно вслед за этим он продолжает: «Однако нельзя ожидать, что арендатор в том случае, когда большее количество продукта получилось непосредственно благодаря произведенной им затрате капитала и благодаря его усилиям, сможет уплачивать в качестве ренты приблизительно такую же долю продукта. Но если в течение определенного времени плодородие земли постоянно оставалось на том же высоком уровне, то арендатор будет готов платить ренту в указанном выше размере, хотя бы первоначально почва была обязана повышением своего плодородия его собственным усилиям» (там же, стр. 109-110).

Итак, пусть продукт наилучшей обработанной земли будет равен, например, 20 бушелям с акра; из них 12 бушелей, согласно предположению, оплачивают издержки (авансированный капитал плюс средняя прибыль). В таком случае 8 бушелей могут быть уплачены в качестве ренты. Предположим, что бушель стоит 5 шилл. Тогда 8 бушелей, или 1 квартер, стоят 40 шилл., или 2 ф. ст., а 20 бушелей (21/2 квартера) - 5 ф. ст. Из этих 5 ф. ст. отходят, в качестве издержек, 12 бушелей, или 60 шилл., т. е. 3 ф. ст. Тогда на уплату ренты остаются 2 ф. ст., или 8 бушелей. Из 3 ф. ст., составляющих издержки, - при норме прибыли, равной 10%,- приходятся на затраты 546/11 шилл., а на прибыль - 55/11 шилл. (546/11 : 55/11 = 100:10). [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 158

Предположим теперь, что арендатор должен произвести на необработанной земле, - плодородие которой равно первоначальному плодородию земли, приносящей 20 бушелей, - всякого рода улучшения, чтобы привести ее в такое состояние, которое соответствует среднему уровню земледельческой культуры. Пусть это стоит арендатору, кроме затраты в 546/11 шилл., - или, если мы в издержки включим также и прибыль, кроме 60 шилл., - еще дополнительной затраты в 364/11 шилл.; 10% на них составят 37/11 шилл., и только через 10 лет, если арендатор будет все время продавать 20 бушелей по 5 шилл. за бушель, он сможет начать платить ренту, - лишь после того как будет воспроизведен его капитал. С этого момента искусственно созданное плодородие почвы учитывалось бы как первоначальное, и его выгоды доставались бы лендлорду.

Хотя вновь обрабатываемая почва является столь же плодородной, какой первоначально была наилучшая из уже освоенных почв, все же для продукта вновь обрабатываемой почвы рыночная цена и средняя цена теперь совпадают, потому что в последнюю входит статья издержек, уже погашенная для наилучшей почвы, у которой искусственно созданное и естественное плодородие до известной степени совпадают. А у вновь обрабатываемой почвы та часть плодородия, которая создана искусственно, путем вложения капитала, еще совершенно отлична от естественного плодородия почвы. Вновь обрабатываемая почва, хотя бы она обладала таким же первоначальным плодородием, как и лучшая из уже освоенных почв, не могла бы, следовательно, платить никакой ренты. Однако спустя десять лет она могла бы не только вообще платить ренту, но даже платить столько же ренты, как и ранее обработанный наилучший разряд почвы.

Таким образом, Андерсон охватывает здесь своим взглядом оба явления: 1) что дифференциальная рента, получаемая лендлордом, является отчасти результатом того плодородия, которое арендатор искусственно придал почве; 2) что это искусственно созданное плодородие по истечении определенного промежутка времени начинает выступать как первоначальная производительность самой почвы, так как преобразовалась сама почва, а тот процесс, при помощи которого было осуществлено это преобразование, исчез, стал незаметным. [515] Если я сегодня устраиваю бумагопрядильню и затрачиваю на это 100000 ф. ст., то у меня будет более производительная прядильня, чем та, которая была устроена моим предшественником десять лет тому назад. Я не оплачиваю разность между производительностью, которая в настоящее время су-


159
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

ществует в машиностроении, в строительном деле вообще и т. д., и той производительностью, которая существовала десять лет тому назад. Напротив, эта разность позволяет мне заплатить меньшую сумму за фабрику с той же производительностью или лишь ту же самую сумму за фабрику с большей производительностью. Иначе обстоит дело в земледелии. Различие между первоначальными степенями плодородия почв увеличивается на ту часть так называемого естественного плодородия почвы, которая на самом деле когда-то была создана людьми, а теперь органически слилась с самой землей и уже не может быть отличена от ее первоначального плодородия. Для того чтобы поднять необработанную почву одинакового естественного плодородия до этого повышенного уровня плодородия, необходимы, вследствие развития производительной силы общественного труда, уже не те издержки, какие были необходимы для поднятия первоначального плодородия обработанной почвы на высоту ее нынешнего плодородия, кажущегося теперь первоначальным; но все же для достижения этого одинакового уровня необходимы также и теперь большие или меньшие издержки. Поэтому средняя цена нового продукта оказывается выше средней цены старого продукта, а разность между рыночной ценой и средней ценой уменьшается и может даже совсем исчезнуть.

Но допустим, что в приведенном случае вновь обрабатываемая почва так плодородна, что после добавочной затраты в 40 шилл. (включая прибыль) она дает не 20, а 28 бушелей. В этом случае арендатор мог бы уплачивать ренту в размере 8 бушелей, или 2 ф, ст. Но почему? Потому, что вновь обрабатываемая почва дает на 8 бушелей больше, чем старая, так что она, несмотря на более высокую среднюю цену, дает, при одинаковой рыночной цене, такой же избыток выручки, как и старая почва. Плодородие вновь обрабатываемой почвы, если бы оно не стоило никаких дополнительных затрат, было бы вдвое больше, чем плодородие старой почвы55. Принимая во внимание наличие дополнительных затрат, можно сказать, что плодородие новой почвы точно такое же, как плодородие старой. [10) НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ РОДБЕРТУСОВСКОЙ КРИТИКИ ТЕОРИИ РЕНТЫ РИКАРДО.

НЕПОНИМАНИЕ РОДБЕРТУСОМ ОСОБЕННОСТЕЙ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ЗЕМЛЕДЕЛИЯ]

Теперь окончательно и в последний раз вернемся к Родбертусу.

«Она» (теория ренты Родбертуса) «объясняет... все явления заработной платы, ренты и т. д. из разделения продукта труда, которое неизбежно [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 160 наступает, если даны два предварительных условия: достаточная производительность труда и собственность на землю и на капитал. Она доказывает, что только достаточная производительность труда обусловливает экономическую возможность такого разделения, так как благодаря этой производительности стоимость продукта приобретает столь большое реальное содержание, что на него могут жить еще и другие лица, которые сами не работают; она также доказывает, что только собственность на землю и на капитал обусловливает правовую действительность такого разделения, вынуждая рабочих делишь свой продукт с неработающими владельцами земли и капитала в таком соотношении, что как раз они, рабочие, получают из этого продукта лишь столько, чтобы быть в состоянии прожить» (Родбертус, цит. соч., стр. 156-157) [Русский перевод стр. 337-338].

А. Смит дает двойственную трактовку вопроса. [Первая трактовка:] Разделение продукта труда, причем этот продукт рассматривается как данный и речь идет по сути дела о доле в потребительной стоимости. Такого же взгляда придерживается и г-н Родбертус. Встречается этот взгляд также у Рикардо, и это тем более надо поставить ему в упрек, что он не ограничивается общей фразой об определении стоимости рабочим временем, а берет это определение всерьез. Указанный взгляд применим более или менее, mutatis mutandis*, ко всем тем способам производства, при которых работники и те, кто владеет объективными условиями труда, составляют различные классы.

Напротив, во второй своей трактовке Смит подмечает то, что характерно для капиталистического способа производства. Поэтому только она и является теоретически плодотворной формулой. А именно, здесь Смит рассматривает прибыль и ренту как проистекающие-из прибавочного труда, присоединяемого рабочим к предмету труда сверх той части труда, которою рабочий лишь воспроизводит свою собственную заработную плату. Там, где производство покоится исключительно на меновой стоимости, эта точка зрения является единственно правильной. В ней заложена основа для понимания процесса развития, тогда как при первой трактовке рабочее время предполагается неизменным.

У Рикардо односторонность проистекает также из следующего: он вообще хочет доказать, что различные экономические категории или отношения не противоречат теории стоимости, вместо того чтобы, наоборот, проследить их развитие, со всеми их кажущимися противоречиями, из этой основы, или раскрыть развитие самой этой основы. [516] «Как Вам** известно, все экономисты уже со времени А. Смита признают, что стоимость продукта распадается на заработную плату,


* - с соответствующими изменениями. Ред.

** - фон Кирхману. Ред.


161
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

земельную ренту и прибыль на капитал; следовательно, идея о том, что доходы различных классов и, в особенности, части ренты основаны на разделении продукта, не нова» (что и говорить, не нова!). «Но тотчас же все экономисты сбиваются с правильного пути. Все, - не исключая даже и школы Рикардо, - делают прежде всего ту ошибку, что не рассматривают весь продукт, законченное благо, весь национальный, продукт, как одно целое, в котором имеют свои доли рабочие, землевладельцы и капиталисты: они рассматривают разделение сырого продукта как особое разделение, при котором свои доли получают три участника, а разделение промышленного продукта - опять-таки как особое разделение, при котором свои доли получают только два участника.

Таким образом, эти системы рассматривают уже сам по себе сырой продукт и сам по себе промышленный продукт, каждый из них в отдельности - как некое особое благо, составляющее доход» (стр. 162) [Русский перевод, стр. 342].

Прежде всего, А. Смит, действительно, сбил «с правильного пути» всех позднейших экономистов, включая Рикардо, а также и г-на Родбертуса, тем, что он разлагает «всю стоимость продукта на заработную плату, земельную ренту и прибыль на капитал» и таким образом забывает о постоянном капитале, который тоже составляет часть стоимости. Отсутствие этого различения [между совокупным продуктом труда и продуктом вновь присоединенного труда] делало всякую научную трактовку вопроса прямо-таки невозможной, как это доказывается в моем анализе этой проблемы*. Физиократы в этом отношении были ближе к истине.

«Авансы первоначальные и ежегодные» выделены ими как та часть стоимости годового продукта или как та часть самого годового продукта, которая ни для нации, ни для отдельного лица не распадается снова на заработную плату, прибыль или ренту. По представлению физиократов, сельские хозяева возмещают бесплодному классу в виде сырья его авансы (превращение этого сырья в машины выпадает на долю самих «бесплодных»), тогда как, с другой стороны, сельские хозяева возмещают сами себе из своего продукта часть своих авансов (семена, племенной и рабочий скот, удобрения и т. д.), другую же часть (машины и т. д.) они возмещают, получая ее от «бесплодных» в обмен на сырье.

Во-вторых, г-н Родбертус ошибается, когда он отождествляет разделение стоимости и разделение продукта. «Благо, составляющее дохода, не имеет никакого прямого отношения к этому разделению стоимости продукта. Экономисты так же хорошо, как и Родбертус, знают, что те части стоимости, которые достаются, например, производителям пряжи и которые выражаются в определенных количествах золота, реализуются и продуктах всякого рода - земледельческих или промышленных.


* См. настоящий том, часть I, стр. 73-132. Ред. [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 162

Это предполагается заранее, ибо производят эти производители товары, а не продукты для своего непосредственного потребления. Так как подвергающаяся разделу стоимость, т. е. та составная часть стоимости, которая вообще сводится к доходу, создается внутри каждой отдельной сферы производства независимо от других сфер, - хотя каждая сфера производства, вследствие разделения труда, и предполагает другие сферы, - то Родбертус делает шаг назад и вносит путаницу, когда он, вместо того чтобы рассматривать это созидание стоимости в чистом виде, с самого начала запутывает дело вопросом: какую долю в имеющемся совокупном продукте нации обеспечивают своим владельцам эти составные части стоимости?

У Родбертуса разделение стоимости продукта тотчас же превращается в разделение потребительных стоимостей. Так как он эту путаницу подсовывает другим экономистам, то становится необходимым предлагаемый им корректив, требующий рассмотрения промышленных и сырых продуктов en bloc*, т. е. требующий такого способа рассмотрения, который не имеет отношения к созиданию стоимости и, стало быть, неправилен, если при этом ставится задача объяснить, как стоимость создается.

В стоимости промышленного продукта, поскольку она сводится к доходу и поскольку промышленник не платит земельной ренты - будь то за землю под постройками, будь то за водопады и т. д., - имеют долю только капиталист и наемный рабочий. В стоимости земледельческого продукта имеют долю по большей части трое. Это признаёт и г-н Родбертус.

То объяснение, которое он дает этому явлению, ничего не изменяет в самом факте. Но если другие экономисты, в особенности Рикардо, исходят из разделения на две части - между капиталистом и наемным рабочим - и вводят получателя земельной ренты лишь позднее, как особого рода нарост, то это вполне соответствует существу капиталистического производства. Овеществленный труд и живой труд - это те два [517] фактора, на противопоставлении которых покоится капиталистическое производство. Капиталист и наемный рабочий являются единственными носителями функций производства и теми его агентами, взаимоотношение и противоположность между которыми проистекают из сущности капиталистического способа производства.

Обстоятельства, при которых капиталист, в свою очередь, вынужден разделить часть присвоенного им прибавочного


* - вместе, скопом. Ред.


163
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

труда или прибавочной стоимости с третьими, не работающими лицами, появляются только во второй инстанции. Точно так же фактом производства является то, что - после вычета той части стоимости продукта, которая уплачивается как заработная плата, и той части стоимости, которая равна постоянному капиталу, - вся прибавочная стоимость переходит прямо из рук рабочего в руки капиталиста. По отношению к рабочему капиталист - непосредственный владелец всей прибавочной стоимости, как бы он ни делился затем ею с капиталистом, ссужающим деньги, с земельным собственником и т. д. Производство, как замечает Джемс Милль56, могло бы поэтому продолжаться бесперебойно, если бы исчез получатель земельной ренты и его место заняло бы государство. Он - частный земельный собственник - отнюдь не является необходимым агентом производства для капиталистического способа производства, хотя для последнего необходимо, чтобы земля составляла чью-либо собственность - но только не рабочего; стало быть, например, собственность государства. Из самой сущности капиталистического способа производства - в отличие от феодального, античного и т. д. - проистекает то, что те классы, которые непосредственно участвуют в производстве, а следовательно являются и непосредственными участниками в дележе произведенной стоимости (стало быть, и продукта, в котором эта стоимость реализуется), - что эти классы сводятся к капиталистам и наемным рабочим и что здесь исключается земельный собственник, появляющийся лишь post festum*, вследствие тех отношений собственности на силы природы, которые не выросли из капиталистического способа производства, а унаследованы им. Это сведение [непосредственных участников производства к двум классам] ни в какой мере не является у Рикардо и др. ошибкой, а наоборот, оно представляет собой адекватное теоретическое выражение капиталистического способа производства, выражает его differentia specifica**. Г-н Родбертус еще слишком «помещик» старопрусского покроя, чтобы понять это. Все это становится попятным и само бросается в глаза только тогда, когда капиталист овладевает земледелием и всюду. как это большей частью имеет место в Англии, превращается в руководителя земледелия - совершенно так же, как и промышленности, - отстранив земельного собственника от всякого непосредственного участия в процессе производства. Таким образом, то, что г-н Родбертус считает здесь «отклонением от


* - после праздника, т. е. после того, как событие уже произошло; с запозданием. Ред.

** - специфическое отличие. Ред. [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 164 правильного пути», есть лишь непонятый им правильный путь; все дело в том, что Родбертус находится еще в плену воззрений, проистекающих из докапиталистического способа производства.

«Он» (Рикардо) «тоже не делит готовый продукт между участниками дележа, а подобно остальным экономистам рассматривает каждый из обоих продуктов - и сельскохозяйственный и промышленный - как некий особый, подлежащий разделению продукт» (пит. соч., стр. 167) [Русский перевод, стр. 346].

Рикардо рассматривает здесь не продукт, г-н Родбертус, а стоимость продукта, и это совершенно правильно. Ваш «готовый» продукт и его разделение не имеют абсолютно ничего общего с этим разделением стоимости.

«Собственность на капитал является для него» (для Рикардо) «чем-то данным, и притом еще раньше, чем земельная собственность... Таким образом, он начинает не с оснований, а с факта разделения продукта, и вся его теория ограничивается рассмотрением тех причин, которые определяют и видоизменяют отношение разделения продукта... Разделение продукта только на заработную плату и прибыль на капитал он рассматривает как первоначальное и как первоначально единственное» (стр. 167) [Русский перевод, стр. 346].

Этого Вы, г-н Родбертус, опять-таки не понимаете. С точки зрения капиталистического производства собственность на капитал действительно фигурирует как «первоначальная», ибо она есть тот род собственности, на котором покоится капиталистическое производство и который в этой системе производства выступает как агент производства и носитель его функций, что не имеет места в отношении земельной собственности. Последняя оказывается здесь чем-то производным, ибо современная земельная собственность, будучи на деле феодальной, была видоизменена тем воздействием, которое оказал на нее капитал; следовательно, в той форме, какая присуща ей как современной земельной собственности, она является производной, представляет собой результат капиталистического способа производства.

То обстоятельство, что этот факт, как он есть и как он проявляется в современном обществе, рассматривается у Рикардо также и как нечто исторически первоначальное (между тем как Вы, г-н Родбертус, вместо того чтобы исследовать современную форму, не можете выйти изпод власти помещичьих воспоминаний), составляет одно из проявлений того заблуждения, в которое впадают буржуазные экономисты при рассмотрении всех экономических законов буржуазного общества, представляющихся им как «законы природы», а потому также и как историческое prius*.


* - первичное, предшествующее. Ред.


165
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

[518] Но что там, где речь идет не о стоимости продукта, а о самом продукте, Рикардо имеет в виду разделение всего «готового» продукта, - это г-н Родбертус мог бы увидеть уже из первой фразы его предисловия: «Продукт земли, - все, что получается с ее поверхности путем соединенного приложения труда, машин и капитала, - делится между тремя классами общества, а именно, между собственником земли, владельцем того фонда, или капитала, который необходим для ее обработки, и рабочими, трудом которых она обрабатывается» («Principles of Political Economy», предисловие, 3-е издание, Лондон, 1821) [Русский перевод, том I, стр. 30].

Непосредственно за этим Рикардо продолжает: «Но на разных стадиях развития общества весьма различны доли всего продукта земли, достающиеся каждому из этих классов под именем ренты, прибыли и заработной платы» (там же).

Здесь речь идет о распределении «всего продукта», а не промышленного продукта или сырого продукта. Но эти доли «всего продукта», если этот последний предполагается данным, определяются исключительно теми долями, которые внутри каждой сферы производства каждый из участников дележа имеет в «стоимости» своего собственного продукта. Эта «стоимость» способна к превращению в определенную, соответственную долю «всего продукта» и может быть выражена в ней. Рикардо ошибается здесь, следуя за А. Смитом, только в том, что забывает, что на ренту, прибыль и заработную плату распадается не «весь продукт», так как часть его «достается» одному или нескольким из этих трех классов в виде капитала.

«Быть может, Вы захотели бы утверждать, что, подобно тому как первоначально закон равенства прибыли на капитал должен был понижать цены сырых продуктов до тех пор, пока земельная рента не исчезла, а затем, вследствие повышения цен, эта земельная рента должна была снова возникнуть из различия в урожайности между более плодородной и менее плодородной почвой, - точно так же и в настоящее время выгоды получения земельной ренты сверх обычной прибыли на капитал должны были бы побуждать капиталистов затрачивать капитал на расчистку под пашню новых земель и на улучшение старых до тех пор, пока вызванное этим переполнение рынка не понизит снова цены в такой степени, что при наименее выгодных вложениях капитала земельная рента исчезнет. Иными словами, это было бы равносильно утверждению, что закон равенства прибылей на капитал упраздняет для сырого продукта другой закон, согласно которому стоимость продуктов определяется затраченным трудом, тогда как именно Рикардо в первой главе своего труда пользуется первым законом в качестве доказательства для второго» (Родбертус, цит. соч., стр. 174) [Русский перевод, стр. 351-352].

Конечно, г-н Родбертус, закон «равенства прибылей на капитала не упраздняет того закона, что «стоимость» продуктов [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 166 определяется «затраченным трудом»; но он действительно упраздняет ту предпосылку Рикардо, что средняя цена продуктов равна их «стоимости». Однако дело опять-таки не в том, что стоимость «сырого продукта» понижается до средней цены. Как раз наоборот: «сырой продукт» - вследствие существования собственности на землю - отличается той привилегией, что его стоимость не понижается до средней цены. Если бы его стоимость на самом деле поннзилась, - а это было бы возможно несмотря на наличие в ней того, что Вы называете «стоимостью материала», - до одного уровня со средней ценой товаров, то земельная рента исчезла бы. Те сорта почвы, которые теперь, быть может, не дают никакой земельной ренты, оказываются в таком положении потому, что рыночная цена сырых продуктов равна собственной средней цене продуктов этих сортов почвы, так что они - вследствие конкуренции более плодородных сортов почвы - утрачивают привилегию продавать свой продукт по его «стоимости».

«Возможно ли, что еще до того, как люди вообще перешли к земледелию, уже существовали капиталисты, получающие прибыль и вкладывающие свои капиталы в соответствии с законом равенства прибыли?» (Какая глупость!) «... Я допускаю, что если в настоящее время из цивилизованных стран [519] предпринимается экспедиция в новую, девственную страну, причем более богатые участники экспедиции снабжены запасами и орудиями уже старой культуры - капиталом, а более бедные присоединяются к более богатым в надежде получать на службе у них высокую заработную плату, - то в этом случае капиталисты будут рассматривать избыток, остающийся у них после вычета платы рабочим, как свою прибыль, ибо они привезли с собой из метрополии издавна существующие вещи и понятия» (стр. 174-175) [Русский перевод, стр. 352].

Вот именно, г-н Родбертус! Вся концепция Рикардо имеет смысл лишь при предпосылке, что капиталистический способ производства является господствующим. В какой форме выражает Рикардо эту предпосылку, совершает ли он при этом и области истории hysteron proteron*, - это для существа дела безразлично. Допустить эту предпосылку - необходимо; стало быть, нельзя, как это делаете Вы, вводить здесь крестьянское хозяйство, которое не знает капиталистической бухгалтерии и потому не причисляет семена и т. д. к авансированному капиталу! В «бессмыслице» повинен не Рикардо, а Родбертус, приписывающий Рикардо тот взгляд, что капиталисты и рабочие существуют «до возделывания почвы» (стр. 176) [Русский перевод, стр. 353].


* - ошибку, состоящую в принятии последующего и позднейшего (hysteron) за первичное и предшествующее (proteron); извращение действительной последовательности. Ред.


167
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

«Только тогда, когда... в обществе возник капитал, когда стала известна и начала уплачиваться прибыль на капитал, началось, согласно воззрению Рикардо, возделывание почвы» (стр. 178) [Русский перевод, стр. 354].

Какой вздор! Только тогда, когда капиталист в качестве арендатора вклинился между земледельцем и земельным собственником - происходит ли это так, что прежний ленник мошенническим путем превращается в капиталистического арендатора, или же так, что промышленник вкладывает свой капитал не в промышленность, а в земледелие, - только тогда начинается, конечно, не вообще «возделывание почвы», а «капиталистическое» возделывание ее, которое по форме и по содержанию весьма отличается от прежних форм земледелия.

«В каждой стране большая часть земли стала частной собственностью узко задолго до того, как она была возделана, - во всяком случае, задолго до того, как в промышленности сложилась ставка прибыли на капитал» (стр. 179) [Русский перевод, стр. 3551.

Для того чтобы понять в этом вопросе концепцию Рикардо, Родбертусу надо было бы быть англичанином, а не померанским помещиком, и знать историю огораживания общинных земель я пустошей. Г-н Родбертус приводит пример Америки. Государство продает здесь землю «отдельными участками поселенцам, правда, по незначительной пенс, которая, однако, должна во всяком случае уже представлять земельную ренту» (стр. 179-180) [Русский перевод, стр. 356].

Отнюдь нет. Эта цена так же не образует земельную ренту, как, скажем, всеобщий промысловый налог не мог бы образовать промысловую ренту или вообще какой-либо налог - какую бы то ни было «ренту».

«Приведенная в пункте b причина повышения ренты» {вследствие роста населения, или увеличения применяемого количества труда} «составляет, утверждаю я, преимущество земельной ренты перед прибылью на капитал. Эта причина никогда не может повысить прибыль на капитал. Правда, вследствие увеличения стоимости всего национального продукта при одинаковой производительности, но при возросшей [по численности] производительной силе (при возросшем населении) нация получает больше-прибыли на капитал, но эта увеличившаяся прибыль на капитал всегда приходится на увеличившийся в такой же пропорции капитал; следовательно, ставка прибыли остается на прежнем уровне» (стр. 184-185) [Русский перевод, стр. 359-3601.

Это неверно. Количество неоплаченного, прибавочного труда повышается, если, например, вместо 2 часов, прибавочное рабочее время составляет 3, 4, 5 часов. С увеличением массы этого неоплаченного, прибавочного труда масса авансированного капитала не возрастает [в той же пропорции], во-первых, потому, [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 168 что этот новый избыток прибавочного труда не оплачивается, т. о. не вызывает никаких затрат капитала; во-вторых, потому, что затраты на основной капитал возрастают не в той пропорции, в какой здесь возрастает его использование. Не увеличивается количество веретен и т. д. Конечно, веретена быстрее изнашиваются, однако не пропорционально тому, как увеличивается их использование. Следовательно, при одинаковой производительности прибыль здесь возрастает, так как возросла не только прибавочная стоимость, но и норма прибавочной стоимости. В земледелии это невозможно из-за природных условий. С другой стороны, производительность быстро изменяется с увеличением вложенного капитала. Хотя затрачиваемый капитал абсолютно и велик, но вследствие экономии в условиях производства он не является относительно столь большим, - не говоря уже о разделении труда и о машинах.

Таким образом, норма прибыли могла бы повыситься, даже если бы прибавочная стоимость (не только ее норма) осталась той же. [520] Совершенно неверным и померански-помещичьим является следующее утверждение Родбертуса: «Возможно, что в течение этих тридцати лет» (с 1800 до 1830 г.) «благодаря парцеллированию или даже распашке новых земель возникло много новых владений и увеличившаяся земельная рента стала, таким образом делиться между большим, числом владельцев, но в 1830 г. она распределялась не на. большее число моргенов, чем в 1800 г.; эти новые, вновь выделенные или же вновь введенные в обработку земельные участки всей своей площадью входили прежде в ранее существовавшие земельные участки, и, таким образом, меньшая земельная рента 1800 г. так же распределялась между ними и так же оказывала свое влияние на высоту английской земельной ренты вообще, как большая рента - в 1830 году» (стр. 186).

Милейший померанин! Зачем самоуверенно то и дело переносить в Англию Ваши прусские отношения? Англичанин совсем не считает, что если, как это было фактически (это надо проверить), с 1800 по 1830 г. было «огорожено» от 3 до 4 миллионов акров57, то рента распределялась на эти 4 миллиона акров также и до 1830 г., также и в 1800 году. Эти 4 миллиона акров были, напротив, необработанной или общинной землей, не приносившей никакой ренты и никому не принадлежавшей.

Если Родбертус, как и Кэри (но на другой манер), пытается доказать Рикардо, что «самая плодородная» почва большей частью, по физическим и иным причинам, обрабатывалась но в первую очередь, то это не имеет никакого отношения к Рикардо. «Самая плодородная» почва - это каждый раз почва «наиболее плодородная» при данных условиях производства.

Весьма значительная часть возражений, выдвигаемых Родбертусом против Рикардо, проистекает из того, что Родбертус


169
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

наивным образом отождествляет «номеранские» и «английские» производственные отношения. Рикардо предполагает капиталистическое производство, при котором - там, где оно существует в развитом виде, как в Англии, - капиталистический арендатор отделяется от земельного собственника. Родбертус же берет такие отношения, которые сами по себе чужды капиталистическому способу производства и для которых этот последний является только надстройкой. Так, например, то, что г-н Родбертус говорит о положении хозяйственных центров в хозяйственных комплексах, вполне подходит для Померании, но не для Англии, где капиталистический способ производства, все больше и больше входивший в силу с последней трети XVI века, ассимилировал себе все имевшиеся условия и в различные периоды снес до основания, одну за другой, созданные историей предпосылки - деревни, постройки и людей, - чтобы обеспечить «наиболее производительное» приложение капитала.

Неверно также и то, что Родбертус говорит о «приложении капитала»: «Рикардо ограничивает земельную ренту той суммой, которая уплачивается землевладельцу за пользование первоначальными, природными и неразрушимыми силами почвы. Тем самым он вычитает из земельной ренты все то, что на введенных уже в обработку земельных участках должно было бы быть отнесено за счет капитала.

Однако ясно, что из дохода, получаемого с участка земли, Рикардо не вправе относить на долю капитала больше того, что полностью составляет обычный в стране процент. Ибо в противном случае он должен был бы допустить в экономическом развитии страны две различные ставки прибыли - сельскохозяйственную, которая приносила бы большую прибыль, чем прибыль, господствующая в промышленности, и другую, имеющую место в промышленности, - допущение, которое, однако, опрокинуло бы всю его систему, основанную как раз на равенстве ставки прибыли» (стр. 215-216) [Русский перевод, стр. 371-372].

Это - опять-таки представление померанского помещика, который берет в ссуду капитал, чтобы сделать свою земельную собственность более доходной, а потому хочет, по теоретическим и практическим соображениям, платить заимодавцу лишь «обычный в стране процент». Однако в Англии дело обстоит иначе. Там капитал, идущий на улучшение почвы, затрачивается арендатором, капиталистическим фермером. От этого капитала, совершенно так же как и от капитала, вкладываемого им непосредственно в производство, арендатор требует не обычного в стране процента, а обычной в стране прибыли. Он не ссужает помещику капитал, который тот должен был бы оплачивать «обычным в стране» процентом. Он, может быть, сам берет в ссуду капитал или же применяет свой собственный добавочный капитал с тем, чтобы последний приносил ему по «обычной [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 170 в стране» норме прибыль, получаемую промышленным капиталистом и превышающую, по меньшей мере вдвое, обычный в стране процент.

К тому же Рикардо знает то, что знал уже Андерсон. Более того: Рикардо определенно заявляет, что [521] созданная таким образом благодаря капиталу производительная сила почвы позднее сливается с ее «природной» производительной силой и поэтому повышает ренту.

Родбертус ничего не знает об этом, а потому болтает вздор.

Я уже дал вполне правильное определение современной земельной собственности;

«Рента, в рикардовском смысле, есть земельная собственность в буржуазном состоянии, т. е. феодальная собственность, подчинившаяся условиям буржуазного производства» («Misere de la Philosophie», Paris, 1847, стр. 156)58.

Уже там я сделал правильное замечание: «Предположив буржуазное производство как необходимое условие существования ренты, Рикардо тем не менее применяет свое понятие о ренте к земельной собственности всех времен и народов. Это - общее заблуждение всех экономистов, которые выдают отношения буржуазного производства за вечные категории» (там же, стр. 160)59.

Я равным образом сделал правильное замечание, что «земли-капиталы» могут увеличиваться, как и все другие капиталы: «Количество земли-капитала может увеличиваться точно так же, как и количество всех других орудий производства. Мы ничего не прибавляем к ее материи, употребляя выражение г-на Прудона, но увеличиваем количество земель, служащих орудием производства. Одним только новым вложением капиталов в участки земли, уже превращенные в средства производства, люди увеличивают землю-капитал без всякого увеличения землиматерии, т. е. пространства земли» (там же, стр. 165)60.

Все еще остается правильным то различие между промышленностью и земледелием, которое я тогда подчеркнул: «Прежде всего, здесь нельзя, как в промышленном производство, увеличивать по желанию количество орудий производства одинаковой степени производительности, т. е. количество земель одинаковой степени плодородия. Затем постепенный рост народонаселения приводит здесь к эксплуатации земель более низкого качества или к новым капиталовложениям в прежние участки, соответственно менее производительным, чем первоначальные капиталовложения» (там же, стр. 157)61.

Родбертус говорит: «Но я должен обратить внимание еще на другое обстоятельство, которое, правда, гораздо более постепенно, но зато и гораздо более часто делает из плохих сельскохозяйственных машин лучшие62. Это - непрерывное возделывание земельного участка, которое, если только оно ведется по рациональной системе, уже само по себе улучшает землю даже и без


171
ОБ ИСТОРИИ ОТКРЫТИЯ Т. НАЗ. РИКАРДОВСКОГО ЗАКОНА РЕНТЫ

малейшего чрезвычайного вложения капитала» (стр. 222) [Русский перевод, стр. 376 ].

Это говорил уже Андерсон. Возделывание улучшает землю. [Далее Родбертус говорит:]

«Вы должны были бы доказать, что занятое в земледелии трудящееся население с течением времени возросло в большей пропорции, чем производство предметов питания, или хотя бы чем остальная часть населения страны. Только из этого можно было бы сделать неопровержимый вывод, что с увеличением сельскохозяйственного производства в нем приходилось затрачивать и все больше труда. Но как раз в этом отношении Вам противоречит статистика» (стр. 274) [Русский перевод, стр. 416-417]. «Да, Вы даже можете убедиться в повсеместном господстве того правила, что чем плотнее население страны, тем в меньшей пропорции занимаются люди земледелием... Такое же явление наблюдается при увеличении населения в одной и той же стране; та часть населения, которая не занимается земледелием, почти везде будет увеличиваться в большей пропорции» (стр. 275) [Русский перевод, стр. 417].

Но это происходит отчасти потому, что больше пахотной земли превращается в пастбища для скота, для овец, отчасти потому, что при большем масштабе производства - при крупном земледелии - труд становится более производительным. А также и потому - и этого обстоятельства г-н Родбертус совсем не замечает, - что значительная часть неземледельческого населения выполняет труд по обслуживанию земледелия, доставляя земледелию постоянный капитал (а этот последний возрастает вместе с прогрессом земледельческой культуры) - как, например, минеральные удобрения, заграничные семена, всякого рода машины.

По словам г-на Родбертуса, «в настоящее время» (в Померании) «сельский хозяин не рассматривает производимый в его собственном хозяйстве корм для рабочего скота как капитал» (стр. 78) [Русский перевод, стр. 282]. [522] «Капитал сам по себе, или в народнохозяйственном смысле, есть продукт, используемый для дальнейшего производства... Но по отношению к той особой «прибыли», которую он должен приносить, - другими словами, в том смысле, в каком понимают капитал нынешние предприниматели, - он, для того чтобы быть капиталом, непременно должен выступать в виде «затраты»» (стр. 77) [Русский перевод, стр. 281].

Однако это понятие «затраты» не требует, как полагает Родбертус, чтобы продукт, в качестве товара, покупался у других. Если та или иная часть продукта, вместо того чтобы быть проданной как товар, снова входит в производство, то входит она в него как товар. Она сперва оценивается как «деньги», и это сознаётся тем отчетливее, что все эти «затраты», в том числе и те, которые имеют место в земледелии, одновременно с тем фигурируют в качестве «товаров» на рынке - [ГЛАВА ДЕВЯТАЯ] 172 скот, корм, удобрения, зерно, идущее на семена, вообще всякого рода семена. Но в «Померании», по-видимому, всего этого не зачисляют в рубрику «затрат».

«Стоимость особых результатов этих различных видов труда» (в промышленности и в производстве сырья) «составляет еще но самый доход, достающийся их владельцу, а только мерило для вычисления этого дохода.

Сам этот доход, получаемый теми или иными лицами, есть часть общественного дохода, который создается только лишь совместным трудом - сельскохозяйственным и промышленным - и части которого, следовательно, тоже создаются только этим совместным трудом» (стр. 36) [Русский перевод, стр. 249].

Что мне от этого? Реализация этой стоимости может быть лишь ее реализацией в потребительной стоимости. Но речь идет совсем не об этом. Кроме того, в понятии необходимой заработной платы уже заключено то, сколько стоимости представлено в тех жизненных средствах - в сельскохозяйственных и промышленных продуктах, - которые необходимы для содержания рабочего.

С этим покончено.

173 [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ]

ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И АДАМА СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ) [А. ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО] [1) КРУШЕНИЕ ТЕОРИИ ФИЗИОКРАТОВ И ДАЛЬНЕЙШЕЕ РАЗВИТИЕ ВЗГЛЯДОВ НА ЗЕМЕЛЬНУЮ РЕНТУ]

Положением Андерсона (которое отчасти встречается также и у А. Смита) - о том, что «не рента, получаемая с земли. определяет цену ее продукта, а цена этого продукта определяет земельную ренту»*, - было совершенно опрокинуто учение физиократов. Источником ренты была признана таким образом цена земледельческого продукта, а не сам этот продукт и не земля. Тем самым был опровергнут тот взгляд, что рента есть результат исключительной производительности земледелия, которая, в свою очередь, является будто бы результатом особого плодородия, присущего почве. Ведь если бы то же количество труда прилагалось в особо производительной области и потому исключительно производителен был бы и самый труд. то это могло бы выразиться лишь в том, что он был бы представлен в сравнительно большой массе продуктов и потому цена единицы продукта была бы относительно низкой, но это никак не могло бы выразиться в противоположном результате, т. с. в том, что цена продукта этого труда была бы выше, чем цена других продуктов, в которых овеществлено то же количество труда, и что вследствие этого его цена, в отличие от других товаров, приносила бы, кроме прибыли и заработной платы, еще и ренту. (При рассмотрении ренты А. Смит отчасти снова возвращается к физиократическому взгляду, после того как он ранее опроверг или, по меньшей мере, отверг его своей первоначальной трактовкой ренты как части прибавочного труда.)

Это отрицание физиократического взгляда Бьюкенен резюмирует в следующих словах:


* См. настоящий том, часть II, стр. 155. Ред.

63 [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 174

«Тот взгляд, будто земледелие дает продукт и проистекающую из него ренту потому, что в процессе обработки земли природа участвует совместно с человеческим трудом, - этот взгляд является просто-напросто фантазией. Земельная рента проистекает не из продукта, а из цены, по которой продается продукт; и эту цену земледельческий продукт получает не потому, что природа помогает производить его, а потому, что это - та цена, которая приводит потребление в соответствие с предложением»64.

Когда был отвергнут этот взгляд физиократов, - который, однако, был вполне правомерен в своем более глубоком смысле, так как физиократы рассматривали ренту как единственную форму прибавочной стоимости, а капиталистов и рабочих, вместо взятых, только как наемных работников земельного собственника, - оставались возможными лишь следующие взгляды: [523] [Во-первых:] Взгляд, что рента происходит из монопольной цены земледельческих продуктов, а монопольная цена - из того, что земельные собственники обладают монополией на землю*. Согласно этому взгляду, цена земледельческого продукта всегда превышает его стоимость. Здесь имеет место надбавка к цене, и закон стоимости товаров нарушается монополией земельной собственности.

Рента происходит из монопольной цены земледельческих продуктов потому, что их предложение, согласно этому взгляду, всегда стоит ниже уровня спроса, или спрос всегда стоит выше уровня предложения. Но почему же предложение не поднимается до уровня спроса?

Почему добавочное предложение не выравнивает это соотношение и не уничтожает тем самым, согласно этой теории, всякую ренту? Для объяснения этого Мальтус прибегает, с одной стороны, к той фикции, будто земледельческие продукты непосредственно создают для себя потребителей (об этом - позже, при разборе его полемики с Рикардо), а с другой стороны - к теории Андерсона, [из которой Мальтус делает тот вывод, что] так как добавочное предложение стоит большего количества труда, то земледелие становится менее производительным. Таким образом, этот взгляд - в той мере, в какой он не основывается на простой фикции, - совпадает с теорией Рикардо. Здесь тоже цена превышает стоимость, имеет место надбавка. [Во-вторых:] Теория Рикардо: не существует абсолютной земельной ренты, есть только дифференциальная рента. Здесь тоже цена земледельческих продуктов, приносящих ренту, превышает их индивидуальную стоимость, и если рента вообще существует, то существует она благодаря избытку цены земледель-


* См. настоящий том, часть II, стр. 26. Ред.


175
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

ческих продуктов над их стоимостью. Но здесь этот избыток цены над стоимостью не противоречит общей теории стоимости (хотя самый факт и остается в силе), так как внутри каждой сферы производства стоимость относящихся к ней товаров определяется не индивидуальной стоимостью товара, а той его стоимостью, которую он имеет при общих условиях производства данной сферы. Также и здесь цена продуктов, приносящих ренту, есть монопольная цена, но это та же монополия, которая встречается во всех сферах производства и которая лишь в данной сфере фиксируется и поэтому принимает отличную от сверхприбыли форму ренты. Также и здесь этот избыток спроса над предложением, или, что то же самое, добавочный спрос, не может быть удовлетворен добавочным предложением по ценам, существовавшим при первоначальном предложении, до того как цены возросли вследствие превышения спроса над предложением. Также и здесь рента (дифференциальная рента) возникает вследствие избытка цены над стоимостью, вследствие того, что цены продуктов, получаемых с лучшей земли, поднимаются выше их стоимости, чем и вызывается добавочное предложение . [В-третьих:] Рента - это лишь процент на вложенный в землю капитал*. Этот взгляд имеет со взглядом Рикардо то общее, что он отрицает абсолютную земельную ренту. Дифференциальную ренту он вынужден признавать в тех случаях, когда земельные участки, в которые вложены одинаковые капиталы, приносят ренты различной величины. На деле он сводится поэтому к взгляду Рикардо, что земля известного рода не приносит ренты и что там, где получается рента в собственном смысле слова, это - дифференциальная рента. Но этот взгляд абсолютно не в состоянии объяснить ренту, получаемую с такой земли, в которую не вложено никакого капитала, ренту с водопадов, рудников и т. д. На деле этот взгляд был не чем иным, как попыткой с капиталистической позиции спасти ренту - под названием процента - от нападок Рикардо.

Наконец [в-четвертых]: Рикардо полагает, что на земле, не приносящей ренты, цена продукта равна его стоимости, так как она равна средней цене, т. е. авансированному капиталу плюс средняя прибыль. Следовательно, Рикардо ошибочно полагает, что стоимость товара равна средней цене товара. Если эта ошибочная предпосылка отпадает, то оказывается возможной абсолютная рента, так как стоимость земледельческих


* См. настоящий том, часть II, стр. 26, 149-150 и 154. Ред. [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 176 продуктов, как и стоимость большой группы всех других товаров, превышает их среднюю цену, но вследствие существования земельной собственности не выравнивается в среднюю цену, как это имеет место у указанных других товаров. Таким образом, это последнее воззрение признаёт вместе с теорией монополии, что земельная собственность, как таковая, имеет к ренте непосредственное отношение; вместе с Рикардо оно признаёт дифференциальную ренту; наконец, оно считает, что наличие абсолютной ренты отнюдь не нарушает закона стоимости. [2) ОПРЕДЕЛЕНИЕ СТОИМОСТИ РАБОЧИМ ВРЕМЕНЕМ, КАК ОСНОВНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ТЕОРИИ РИКАРДО.

РИКАРДОВСКИЙ МЕТОД ИССЛЕДОВАНИЯ, КАК НЕОБХОДИМАЯ СТУПЕНЬ В РАЗВИТИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ, И ЕГО НЕДОСТАТКИ. НЕПРАВИЛЬНАЯ АРХИТЕКТОНИКА КНИГИ РИКАРДО]

Рикардо исходит из положения о том, что относительные стоимости (или меновые стоимости) товаров определяются «количеством труда». (В дальнейшем мы проследим различные значения, в которых Рикардо употребляет слово «стоимость». На этом основана та критика, которой Бейли подвергает теорию Рикардо, и в этом, вместе с тем, заключаются недостатки рикардовской трактовки стоимости.) Характер «труда», определяющего стоимость, не подвергается у Рикардо дальнейшему исследованию. Если два товара являются эквивалентами, или эквивалентами в определенной пропорции, или, что то же самое, если они неодинаковы по своей величине, смотря по тому [524] количеству «труда», которое в них содержится, то ясно, вместе с тем, что по своей субстанции - поскольку они меновые стоимости - они одинаковы. Их субстанция есть труд. Поэтому они суть «стоимости». Их величина различна в зависимости от того, содержат ли они больше или меньше этой субстанции.

Форма же - особое определение труда, как создающего меновую стоимость, или выражающегося в меновых стоимостях, - характер этого труда, у Рикардо не исследуется. Рикардо поэтому не понимает связи этого труда с деньгами, т. е. не понимает того, что этот труд непременно должен получить свое выражение в виде денег. Поэтому он совершенно не понимает, что с определением меновой стоимости товара рабочим временем связано то, что товары в своем развитии неизбежно должны дойти до образования денег. Отсюда его ошибочная теория денег. У него с самого начала речь идет только о величине стои-


177
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

мости, т. е. о том, что величины товарных стоимостей относятся друг к другу как количества труда, необходимые для производства этих товаров. Из этого исходит Рикардо. Он определенно указывает на А. Смита как на свой исходный пункт (глава 1-я, отдел I)65.

Метод Рикардо состоит в следующем: Рикардо исходит из определения величины стоимости товара рабочим временем и затем исследует, противоречат ли прочие экономические отношения (прочие экономические категории) этому определению стоимости, или в какой мере они модифицируют его. С первого же взгляда очевидна как историческая правомерность такого метода, его научная необходимость в истории политической экономии, так и, вместе с тем, его научная недостаточность, - недостаточность, которая не только проявляется в способе изложения (со стороны формы), но и ведет к ошибочным выводам, так как этот метод перепрыгивает через необходимые посредствующие звенья и пытается непосредственным образом доказать совпадение экономических категорий друг с другом.

Исторически этот способ исследования был правомерен и необходим. У А. Смита политическая экономия развилась в некоторую целостность, охватываемая ею область получила до известной степени законченные очертания, так что Сэй мог изложить ее плоскосистематически в школьном учебнике. В период между Смитом и Рикардо появляются лишь исследования по отдельным вопросам - о производительном и непроизводительном труде, о деньгах, о теории народонаселения, о земельной собственности и о налогах. Сам Смит с большой наивностью движется в постоянном противоречии. С одной стороны, он прослеживает внутреннюю связь экономических категорий, или скрытую структуру буржуазной экономической системы. С другой стороны, он ставит рядом с этим связь, как она дана видимым образом в явлениях конкуренции и как она, стало быть, представляется чуждому науке наблюдателю, а равно и человеку, который практически захвачен процессом буржуазного производства и практически заинтересован в нем. Оба эти способа понимания, из которых один проникает во внутреннюю связь буржуазной системы, так сказать в со физиологию, а другой только описывает, каталогизирует, рассказывает и подводит под схематизирующие определения понятий то, что внешне проявляется в жизненном процессе, в том виде, в каком оно проявляется и выступает наружу, - оба эти способа понимания у Смита не только преспокойно уживаются один подле другого, но и переплетаются друг с другом и постоянно друг другу противоречат. У Смита это имеет свое [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 178 оправдание (за исключением отдельных специальных исследований - о деньгах), так как его задача была в действительности двоякой. С одной стороны, это была попытка проникнуть во внутреннюю физиологию буржуазного общества; с другой же стороны, Смит стремился: отчасти - впервые описать проявляющиеся внешним образом жизненные формы этого общества, изобразить его внешне проявляющуюся связь, а отчасти - найти еще для этих явлений номенклатуру и соответствующие рассудочные понятия, т. е. отчасти - впервые воспроизвести их в языке и в процессе мышления. Одна работа интересует его в такой же степени, как и другая, и так как обе они протекают независимо друг от друга, то здесь получается совершенно противоречивый способ представления: один взгляд более или менее правильно выражает внутреннюю связь, другой же, - выступающий как столь же правомерный и без всякого внутреннего взаимоотношения с первым способом понимания, без всякой внутренней связи с ним, - выражает внешне проявляющуюся связь.

Преемники Смита, в той мере, в какой их взгляды не являются реакцией против него с позиций более старых, уже преодоленных способов понимания, могут беспрепятственно продвигаться вперед в своих специальных исследованиях и рассуждениях и всякий раз рассматривать А. Смита как свою основу, независимо от того, примыкают ли они к эзотерической или к экзотерической части его произведения или же, как это имеет место почти всегда, смешивают ту и другую. Но вот, наконец, среди них появляется Рикардо и кричит науке: «Стой!». Основа, исходный пункт для физиологии буржуазной системы - для понимания ее внутренней органической связи и ее жизненного процесса - есть определение стоимости рабочим временем. Из этого Рикардо исходит и заставляет затем науку оставить прежнюю рутину и дать себе отчет в том, насколько остальные категории, развиваемые и выдвигаемые ею, - отношения производства и обмена, - соответствуют или противоречат этой основе, этому исходному пункту; вообще, насколько наука, отражающая, воспроизводящая внешнюю форму проявления процесса, а, стало быть, также и сами эти проявления - соответствуют той основе, на которой покоится внутренняя связь, действительная физиология буржуазного общества, и которая образует исходный пункт науки; дать себе отчет в том, как вообще обстоит дело с этим противоречием между видимым движением системы и ее действительным движением. В этом именно и состоит великое [525] историческое значение Рикардо для науки, и вот почему пошлый Сэй, у ко-


179
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

торого он выбил из-под ног почву, излил свое раздражение в фразе: «Под предлогом расширения ее» (науки) «пределов, ее столкнули в пустоту»66.

С этой научной заслугой тесно связано то, что Рикардо вскрывает и формулирует экономическую противоположность классов - так, как ее показывает внутренняя связь, - и что в результате этого в политической экономии ухватывается и вскрывается самый корень исторической борьбы и исторического процесса развития. Поэтому Кэри - посмотреть позднее соответствующее место - доносит на Рикардо, как на отца коммунизма: «Система г-на Рикардо - это система раздора... Вся она имеет тенденцию порождать вражду между классами и нациями... Его книга - настоящее руководство для демагога, стремящегося к власти посредством аграрных реформ, войны и грабежа» (H. Carey. The Past, the Present, and the Future. Philadelphia, 1848, стр. 74- 75).

Если, таким образом, с одной стороны, налицо научная правомерность и великая историческая ценность рикардовского способа исследования, то, с другой стороны, ясна и его научная недостаточность, как это будет в деталях показано в дальнейшем.

Отсюда и чрезвычайно странная и по необходимости превратная архитектоника его произведения. Все произведение состоит (в третьем издании) из 32 глав. Из них 14 глав трактуют о налогах, стало быть, содержат лишь применение теоретических принципов67. Глава 20-я - «Стоимость и богатство, их отличительные свойства» - есть не что иное, как исследование различия между потребительной стоимостью и меновой стоимостью; она, стало быть, является дополнением к главе 1-й - «О стоимости». Глава 24-я - «Учение А. Смита о земельной ренте», а также глава 28-я - «О сравнительной стоимости золота, хлеба и труда» и т. д. и глава 32-я - «Взгляды г-на Мальтуса на ренту» - представляют собой лишь дополнение к рикардовской теории земельной ренты и отчасти защиту этой теории, т. е. всего лишь приложение к главам 2 и 3-й, трактующим о ренте. Глава 30-я - «О влиянии спроса и предложения на цены» - является только приложением к главе 4-й- «О естественной и рыночной цене». Второе приложение к этой же главе составляет глава 19-я - «О внезапных переменах в ходе торговли». Глава 31-я - «О машинах» - есть просто приложение к главам 5 и 6-й: «О заработной плато» и «О прибыли». Глава 7-я - «О внешней торговле» - и глава 25-я - [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 180

«О колониальной торговле» - представляют собой, как и главы о налогах, всего лишь применение принципов, выдвинутых в предшествующих главах. Глава 21-я - «Влияние накопления на прибыль и процент» - является приложением к главам о земельной ренте, прибыли и заработной плате. Глава 26-я - «О валовом и чистом доходе» - является приложением к главам о заработной плате, прибыли и ренте. Наконец, глава 27-я - «О денежном обращении и банках» - стоит в книге совершенно изолированно и представляет собой всего лишь дальнейшее развитие, а отчасти модификацию тех взглядов Рикардо, которые были высказаны в его более ранних сочинениях о деньгах.

Таким образом, теория Рикардо содержится исключительно в первых шести главах его книги. Говоря о неправильной архитектонике последней, я имею в виду именно эту часть.

Другая часть (за исключением раздела о деньгах) состоит из практических применений, разъяснений и дополнений, которые по самому характеру своего содержания разбросаны беспорядочным образом и отнюдь не претендуют на какую-либо архитектонику. Что же касается неправильной архитектоники теоретической части (первых шести глав), то она не случайна, а обусловлена самим способом исследования Рикардо и той определенной задачей, которую он поставил перед собой в своем исследовании. Эта архитектоника выражает научную недостаточность самого этого способа исследования.

Первая глава трактует «о стоимости». Она распадается в свою очередь на семь отделов.

В отделе первом исследуется собственно следующее: противоречит ли заработная плата определению стоимостей товаров содержащимся в них рабочим временем? В отделе третьем доказывается, что вхождение в стоимость товара того, что я называю постоянным капиталом, не противоречит определению стоимости и что повышение или падение заработной платы равным образом не влияет на стоимости товаров. В четвертом отделе исследуется, в какой мере применение машин и другого основного и длительно существующего капитала, - поскольку в различных сферах производства он в разных пропорциях входит в совокупный капитал, - изменяет определение меновых стоимостей рабочим временем. В пятом отделе исследуется, в какой мере повышение или падение заработной платы видоизменяет определение стоимостей рабочим временем, если в различных сферах производства применяются капиталы неодинаковой долговечности и с различным временем оборота. Итак, мы видим, что в этой первой главе предполагается существование не только товаров, - а ведь


181
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

никаких дальнейших предпосылок не должно быть при рассмотрении стоимости как таковой, - но предполагаются как нечто данное еще и заработная плата, капитал, прибыль, даже, как мы увидим, общая норма прибыли, различные формы капитала в том виде, в каком они проистекают из процесса обращения, а также и различие между «естественной и рыночной ценой», которое в двух следующих главах («О ренте» и «О ренте с рудников») играет даже решающую роль.

Эта глава 2-я («О ренте»), [526] - глава 3-я («О ренте с рудников») является всего лишь дополнением к ней, - в полном соответствии с ходом исследования у Рикардо, открывается опять-таки вопросом: противоречат ли земельная собственность и земельная рента определению стоимостей товаров рабочим временем?

«Остается, однако, еще рассмотреть», - так начинает Рикардо главу 2-ю («О ренте»), - «вызывает ли обращение земли в собственность и возникновение вследствие этого ренты какое-либо изменение в относительной стоимости товаров, независимо от необходимого для их производства количества труда» («Principles of Political Economy», 3rd edition, London, 1821, стр. 53) [Русский перевод, том I, стр. 65].

Чтобы выполнить это исследование, Рикардо не только вводит en passant* соотношение между «рыночной ценой» и «действительной ценой» (денежным выражением стоимости), но и предполагает, как нечто данное, все капиталистическое производство и всю свою концепцию соотношения между заработной платой и прибылью. Поэтому и получилось, что то, о чем говорится в главе 4-й («О естественной и рыночной цене»), в главе 5-й («О заработной плате») и в главе 6-й («О прибыли»), не только уже предположено, но и подробно развито в первых двух главах («О стоимости» и «О ренте»), а также в главе 3-й, представляющей собой приложение к главе 2-й. В следующих трех главах, поскольку они вообще дают что-нибудь теоретически новое, лишь там и сям восполняются пробелы, вводятся дополнительно более точные определения, которые большей частью должны были бы по праву найти себе место уже в 1 и 2-й главах.

Таким образом, все произведение Рикардо содержится в его первых двух главах. В них развитые буржуазные производственные отношения, а стало быть также и развитые категории политической экономии, поставлены на очную ставку с их принципом, с определением стоимости, и подвергнуты допросу на предмет выяснения того, в какой мере они непосредственно соответствуют этому принципу, или для выяснения того, как обстоит дело с теми кажущимися отклонениями, которые они


* - мимоходом. Ред. [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 182 вносят в стоимостное отношение товаров. Эти дне главы книги Рикардо содержат всю его критику предшествующей политической экономии, решительный разрыв с присущим А.

Смиту и пронизывающим все его произведение противоречием между эзотерическим и экзотерическим способом рассмотрения и благодаря этой критике дают вместе с тем некоторые совершенно новые и поразительные результаты. Отсюда то высокое теоретическое наслаждение, которое доставляют эти две первые главы. так как они кратко и сжато дают критику старых представлений, растекавшихся вширь и заводивших в тупики, и изображают всю буржуазную экономическую систему как подчиненную одному основному закону, выделяя и концентрируя самое существенное в разрозненных и многообразных явлениях. Но то теоретическое удовлетворение, которое доставляют эти две первые главы благодаря их оригинальности, единству основного воззрения, простоте, концентрированности, глубине, новизне и многообъемлющей сжатости изложения, неизбежно исчезает при дальнейшем чтении книги. Местами и здесь нас пленяет оригинальность отдельных рассуждений. Но в целом изложение вызывает утомление и скуку. Дальнейший ход изложения уже не является дальнейшим развитием мысли. Там, где изложение не заключается в монотонном формальном применении одних и тех же принципов к разнородному, по внешним признакам притянутому материалу или в полемическом отстаивании этих принципов, оно только содержит либо повторения, либо дополнения; в лучшем случае в последних частях книги там и сям делается тот или иной поразительный вывод.

В нашей критике Рикардо мы должны различать то, чего сам он не различал. [Во-первых,] его теорию прибавочной стоимости, - эта теория, конечно, имеется у Рикардо, хотя он и не фиксирует прибавочную стоимость в ее отличии от ее особых форм: прибыли, ренты, процента. Во-вторых, его теорию прибыли. Мы начнем с анализа рикардовской трактовки прибыли, хотя место ему не в этом отделе, а в историческом приложении к отделу III68. [3) ПУТАНИЦА У РИКАРДО В ВОПРОСЕ ОБ АБСОЛЮТНОЙ И ОТНОСИТЕЛЬНОЙ СТОИМОСТИ.

НЕПОНИМАНИЕ ИМ ФОРМЫ СТОИМОСТИ]

Предварительно еще несколько замечаний о том, как Рикардо беспорядочно смешивает друг с другом [различные] определения «стоимости». На этом основывается полемика Бейли против Рикардо. Но это важно и для нас.


183
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

Сначала Рикардо называет стоимость «меновой стоимостью» и вместе с А. Смитом определяет ее как «способность покупать другие блага» («Principles», стр. 1) [Русский перевод, том I, стр. 33]. Это - меновая стоимость в том виде, в каком она прежде всего выступает в явлении. Но затем он переходит к действительному определению стоимости: «Относительная стоимость товаров, существующая в настоящем или же прошедшая, определяется тем сравнительным количеством товаров, которое производится трудом» (там же, стр. 9) [Русский перевод, том I, стр. 38].

«Относительной стоимостью» здесь называется но что иное, как меновая стоимость, определяемая рабочим временем. Но относительная стоимость может иметь также и другой смысл, а именно - поскольку меновую стоимость одного товара я выражаю в потребительной стоимости другого, например меновую стоимость сахара - в потребительной стоимости кофе.

«Относительная стоимость двух товаров изменяется, и мы хотим знать, в каком из них произошло изменение» (там же, стр. 9) [Русский перевод, том I, стр. 38].

Какое изменение? Эту «относительную стоимость» Рикардо в дальнейшем называет также «сравнительной стоимостью» (там же, стр. 448 и сл.) [Русский перевод, том I, стр. 306 и сл.]. Мы хотим знать, в каком товаре произошло «изменение», т. е. мы хотим определить изменение той «стоимости», которая выше именовалась относительной стоимостью. Например, 1 фунт сахара = 2 фунтам кофе. Позже 1 фунт сахара = 4 фунтам кофе. «Изменение», которое мы хотим узнать, заключается в следующем: изменяется ли «необходимое рабочее время» для сахара или же для кофе, стоит ли теперь сахар вдвое большего количества рабочего времени, чем прежде, или же кофе стоит вдвое меньшего его количества, чем прежде, и какое из этих «изменений» в рабочем времени, соответственно необходимом для производства этих товаров, вызвало это изменение в их меновом соотношении. Таким образом, эта «относительная, или сравнительная, стоимость» сахара или кофе, - то соотношение, в котором они обмениваются, - отличается от относительной стоимости в первом смысле. Относительная стоимость сахара в ее первом смысле определяется той массой сахара, которая [527] может быть произведена в течение определенного рабочего времени. Во втором случае относительная стоимость сахара [и кофе] выражает то соотношение, в котором они обмениваются друг на друга, а изменения в этом соотношении могут проистекать из того, что «относительная стоимость» в первом [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 184 смысле изменилась для кофе или для сахара. То соотношение, в котором они обмениваются друг на друга, может остаться тем же самым, хотя их «относительные стоимости» в первом смысле изменились. 1 фунт сахара по-прежнему может равняться 2 фунтам кофе, хотя рабочее время, необходимое для производства сахара и кофе, увеличилось вдвое или уменьшилось наполовину. Изменения в их сравнительной стоимости, т. е. в том случае, когда меновая стоимость сахара выражается в кофе и наоборот, обнаружатся только тогда, если их относительные стоимости в первом смысле, т. е. стоимости, определяемые количеством труда, изменились не в одинаковой мере - следовательно, если произошло изменение в их соотношении. Абсолютные изменения, если они не меняют первоначального соотношения, т. е. если они одинаковы по своей величине и происходят в одном и том же направлении, не вызовут никакого изменения в сравнительных стоимостях этих товаров, а также и в их денежных ценах, так как стоимость денег, если она изменяется, изменяется в одинаковой мере для них обоих. Поэтому, выражаю ли я стоимость каждого из двух товаров в потребительной стоимости другого из них или в их денежной цене, представляя обе стоимости в потребительной стоимости третьего товара, - эти относительные, или сравнительные, стоимости, или цены, остаются теми же, и их изменения следует отличать от изменений их относительных стоимостей в первом смысле, т. е. поскольку они выражают исключительно лишь изменение количества рабочего времени, необходимого для их собственного производства, т. е. овеществленного в них самих. Эта последняя относительная стоимость выступает, стало быть, как «абсолютная стоимостью в сравнении с относительными стоимостями во втором смысле, в смысле реального выражения меновой стоимости одного товара в потребительной стоимости другого или в деньгах. Поэтому-то у Рикардо для обозначения «относительной стоимости» в первом смысле и встречается выражение «абсолютная стоимость».

Если в вышеприведенном примере 1 фунт сахара по-прежнему стоит такого же количества рабочего времени, как и раньше, то его «относительная стоимость» в первом смысле не изменилась. Если же кофе стоит вдвое меньшего количества труда, то стоимость сахара, выраженная в кофе, изменилась, так как изменилась «относительная стоимость» кофе в первом ее смысле. Таким образом, относительные стоимости сахара и кофе выступают как отличающиеся от их «абсолютных стоимостей», и это различие обнаруживается потому, что и сравнительная стоимость, например, сахара не изменилась по сравне-


185
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

нию с теми товарами, абсолютные стоимости которых остались без изменения.

«Исследование, к которому я хочу привлечь внимание читателя, касается влияния изменений относительной, а не абсолютной стоимости товаров» (там же, стр. 15) [Русский перевод, том I, стр. 41].

Эту «абсолютную» стоимость Рикардо в других случаях называет также «действительной стоимостью» или просто «стоимостью» (например, на стр. 16) [Русский перевод, том I, стр.

42].

Смотри полемику Бейли против Рикардо в книге: «A Critical Dissertation on the Nature, Measures, and Causes of Value; chiefly in reference to the Writings of Mr. Ricardo and his Followers.

By the Author of Essays on the Formation and Publication of Opinions», London, 1825 (см. также того же автора: «A Letter to a Political Economist; occasioned by an article in the Westminster Review» etc., London, 1826). Вся полемика Бейли вращается частью вокруг этих различных моментов в определении понятия стоимости, которые у Рикардо не развиты, а только фактически наличествуют и смешиваются друг с другом и в которых Бейли находит лишь «противоречия». Во-вторых, она направлена против «абсолютной стоимости», или «действительной стоимости», в отличие от сравнительной стоимости (или относительной стоимости во втором смысле).

«Вместо того чтобы рассматривать стоимость как отношение между двумя вещами», - говорит Бейли в первом из названных произведений, - «они» (Рикардо и его последователи) «смотрят на нее как на положительный результат, произведенный определенным количеством труда» (назв. соч., стр. 30). Они рассматривают «стоимость как нечто внутреннее и абсолютное» (там же, стр. 8).

Последний упрек вызван недостатками в трактовке проблемы у Рикардо, так как он совсем не исследует стоимость со стороны формы, - той определенной формы, которую принимает труд как субстанция стоимости, - а исследует только величины стоимости, т. е. те или иные количества этого абстрактно-всеобщего и, в этой форме, общественного труда, которые обусловливают различие в величинах стоимости товаров. В противном случае Бейли увидел бы, что относительность понятия стоимости отнюдь не уничтожается тем, что все товары, поскольку они меновые стоимости, суть не что иное, как относительные выражения общественного труда, общественного рабочего времени, и ему стало бы ясно, что их относительность состоит отнюдь не только в том соотношении, в котором товары обмениваются друг на друга, но и в отношении всех меновых [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 186 стоимостей к этому общественному труду как к своей субстанции.

Наоборот, как мы увидим дальше, Рикардо следует упрекнуть скорее в том, что он очень часто забывает эту «действительную стоимость», или «абсолютную стоимость», и имеет в виду только «относительную стоимость», или «сравнительную стоимость». [528] Итак: [4)] ТРАКТОВКА ПРИБЫЛИ, НОРМЫ ПРИБЫЛИ, СРЕДНИХ ЦЕН И Т. Д. У РИКАРДО [а) СМЕШЕНИЕ У РИКАРДО ПОСТОЯННОГО КАПИТАЛА С ОСНОВНЫМ И ПЕРЕМЕННОГО КАПИТАЛА С ОБОРОТНЫМ.

НЕПРАВИЛЬНАЯ ПОСТАНОВКА ВОПРОСА ОБ ИЗМЕНЕНИИ «ОТНОСИТЕЛЬНЫХ СТОИМОСТЕЙ» И ЕГО ФАКТОРАХ]

В III отделе 1-й главы Рикардо развивает следующую мысль: если мы говорим, что стоимость товара определяется рабочим временем, то это распространяется как на тот труд, который был затрачен в последнем процессе труда непосредственно на производство данного товара, так и на то рабочее время, которое было затрачено на сырой материал и средства труда, необходимые для производства этого товара; это распространяется, следовательно, не только на рабочее время, содержащееся во вновь присоединенном, оплаченном заработной платой, купленном труде, но также и на рабочее время, содержащееся в той части товара, которую я называю постоянным капиталом. Недостатки рикардовской трактовки этого вопроса обнаруживаются уже в заголовке этого отдела III главы 1-й. Он гласит: «На стоимость товара влияет не только труд, непосредственно затраченный на производство товара, но также и труд, затраченный на орудия, инструменты и здания, способствующие этому труду» (стр. 16) [Русский перевод, том I, стр. 42].

Здесь пропущен сырой материал, а между тем труд, затраченный на сырой материал, точно так же отличается от «труда, непосредственно затраченного на производство товара», как и труд, затраченный на средства труда - «орудия, инструменты и здания». Но у Рикардо в голове уже следующий отдел. В III отделе он предполагает, что примененные средства труда входят в производство различных товаров одинаковыми составными частями стоимости. В следующем же отделе рассматривается различие, проистекающее из того, что основной капитал входит в производство в различных пропорциях. Поэтому Ри-


187
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

кардо и не приходит к понятию постоянного капитала, одна часть которого состоит из основного капитала, а другая - сырье и вспомогательные материалы - из оборотного капитала, точно так же как оборотный капитал не только включает в себя переменный капитал, но охватывает и сырье и пр., а также все те жизненные средства, которые входят в потребление вообще69 (а не только в потребление рабочих).

Та пропорция, в которой постоянный капитал входит в товар, влияет не на стоимости товаров, не на относительные количества труда, содержащиеся в товарах, а непосредственно влияет на различные количества прибавочной стоимости или прибавочного труда, заключающиеся в товарах, содержащих одинаковое количество рабочего времени. Эта различная пропорция приводит поэтому к отличающимся от стоимостей средним ценам.

Относительно отделов IV и V главы 1-й следует прежде всего заметить, что вместо того чтобы заняться в высшей степени важным и влияющим на непосредственное производство прибавочной стоимости различием в пропорции, в какой постоянный и переменный капитал образуют составные части одинаковой массы капитала в различных сферах производства, Рикардо занимается исключительно только теми различиями в форме капитала и в пропорциональных долях, приходящихся на ту или иную форму в составе капиталов одинаковой величины, - теми различиями формы, которые проистекают из процесса обращения капитала: основной и оборотный капитал, капитал в большей или меньшей мере основной (т. е. основной капитал различной долговечности) и неодинаковая быстрота обращения или оборотов капитала. И при этом Рикардо ведет. свое исследование таким способом: он предполагает как нечто данное общую норму прибыли, или среднюю прибыль одинаковой величины для различных равновеликих вложений капитала или для различных сфер производства, в которых применяются равновеликие капиталы, или, что то же самое, он предполагает заранее, что прибыль пропорциональна величине применяемых в различных сферах производства капиталов. Вместо того чтобы заранее предполагать эту общую норму прибыли, Рикардо, наоборот, должен был бы исследовать, в какой мере вообще ее существование соответствует определению стоимостей рабочим временем, и тогда он нашел бы, что, вместо того чтобы соответствовать этому определению, она prima facie* ему противоречит, что, следовательно, ее существование надлежит еще вывести [entwickeln] при помощи целого ряда посредствующих


* - на первый взгляд. Ред. [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 188 звеньев, - выведение, весьма отличное от простого подведения под закон стоимости. Рикардо тогда получил бы вообще совсем иное представление о природе прибыли и не отождествил бы последнюю непосредственно с прибавочной стоимостью.

Сделав заранее это предположение, Рикардо задает себе затем вопрос: как повлияет на «относительные стоимости» повышение или падение заработной платы, если основной и оборотный капиталы входят в производство в различных пропорциях? Или, вернее сказать, он воображает, что рассматривает вопрос именно так. На деле же он рассматривает его совершенно иначе. Он рассматривает вопрос следующим образом: он спрашивает себя, как будет действовать повышение или падение заработной платы на прибыль, получаемую соответственно с таких капиталов, время оборота которых различно и в которых различные формы капитала содержатся в различных пропорциях. И тут он, естественно, находит, что в зависимости от того, входит ли много или мало основного капитала и т. д., повышение или падение заработной платы должно весьма различно влиять на капиталы, смотря по тому, состоит ли большая или меньшая часть последних из переменного капитала, т. е. из капитала, непосредственно затрачиваемого на заработную плату. Следовательно, для того чтобы снова выравнить прибыли в различных [529] сферах производства, иными словами, чтобы восстановить общую норму прибыли, цены товаров - в отличие от их стоимостей - должны регулироваться по-разному. Значит, - заключает он далее, - при повышении или падении заработной платы указанные различия влияют на «относительные стоимости». Он должен был бы сказать наоборот: хотя эти различия нисколько не касаются стоимостей самих по себе, они, благодаря своему неодинаковому влиянию на прибыли в различных сферах, создают отличающиеся от самих стоимостей средние цены, или, как мы будем говорить, цены издержек, которые определяются не прямо стоимостями товаров, а авансированным на эти товары капиталом плюс средняя прибыль. Следовательно, Рикардо должен был бы сказать: эти средние цены издержек отличны от стоимостей товаров. Вместо этого он заключает, что они тождественны, и с этой ошибочной предпосылкой переходит к рассмотрению земельной ренты.

Точно так же Рикардо заблуждается, полагая, что только исследуемые им три случая впервые приводят его к таким «изменениям» в «относительных стоимостях», которые происходят независимо от содержащегося в товарах рабочего времени, следовательно, на деле к различию между ценами издержек


189
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

и стоимостями товаров. Это различие он уже допустил, предположив общую норму прибыли, т. е. предположив, что, несмотря на различные соотношения между органическими составными частями капиталов, последние приносят прибыль, пропорциональную их величине, тогда как приносимая ими прибавочная стоимость полностью определяется количеством неоплаченного рабочего времени, которое они поглощают и которое, при данной заработной плате, всецело зависит от размеров затраченной на заработную плату части капитала, а не от абсолютной величины капитала.

На деле мы имеем у Рикардо следующее: предположив отличающиеся от стоимостей товаров цены издержек, - а с допущением общей нормы прибыли это различие уже предположено, - Рикардо исследует, как эти цены издержек (которые теперь для разнообразия называются «относительными стоимостями») сами в свою очередь взаимно, в отношении друг к другу, модифицируются в результате повышения или падения заработной платы и при различных соотношениях между органическими составными частями капитала. При более глубоком проникновении в дело Рикардо нашел бы, что одно уже существование общей нормы прибыли, - при различиях в органических составных частях капитала, которые сперва, в непосредственном процессе производства, выступают как различие между переменным и постоянным капиталом, а затем еще больше увеличиваются благодаря различиям, проистекающим из процесса обращения, - обусловливает отличающиеся от стоимостей цены издержек, даже если предположить, что заработная плата остается неизменной. Другими словами, Рикардо нашел бы, что одно уже существование общей нормы прибыли обусловливает различие, совершенно не зависящее от повышения или падения заработной платы, и новое определение формы. Рикардо увидел бы также, что понимание этого различия имеет для теории в целом несравненно более важное и решающее значение, чем его анализ тех изменений в ценах издержек товаров, которые вызываются повышением или падением заработной платы. Вывод, которым он удовлетворяется, - а удовлетворенность этим выводом соответствует всему характеру его исследования, - состоит в следующем: если оговорить и учесть те изменения в ценах издержек (или, как он выражается, в «относительных стоимостях») товаров, которые, при различном органическом строении капиталов, вложенных в различные сферы, вытекают из изменений заработной платы, из ее повышения или падения, - то закон остается верным: здесь нет противоречия закону определения «относительных стоимостей» товаров [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 190 рабочим временем, ибо все другие более чем мимолетные изменения в ценах издержек товаров могут быть объяснены лишь изменением в количестве рабочего времени, соответственно необходимом для производства этих товаров.

Напротив, как большую заслугу следует рассматривать то, что различия между основным и оборотным капиталом Рикардо сопоставляет с различиями во времени оборота капитала и все эти различия выводит из различного времени обращения - следовательно, на деле из времени обращения капитала, или времени воспроизводства капитала.

Мы рассмотрим сперва самые эти различия в той мере, в какой Рикардо изображает их прежде всего в отделе IV (главы 1-й), а затем уже тот способ, каким они в его изображении действуют, вызывая изменения в «относительных стоимостях».

1) «В любом состоянии общества орудия, инструменты, здания и машины, употребляемые в различных отраслях, могут иметь различную степень долговечности и требовать для своего производства различных количеств труда» (цит. соч., стр. 25) [Русский перевод, том I, стр. 49].

Что касается «различных количеств труда, требуемых для их производства», то это может означать, - и, по-видимому, только это имеет в виду здесь Рикардо, - что менее долговечные орудия требуют отчасти для своего ремонта, отчасти для своего воспроизводства большего количества труда (повторяющегося непосредственного труда), или же это может также означать, что машины и т. д. одинаковой степени долговечности могут быть более или менее дороги, могут быть продуктом большего или меньшего количества труда. Эта последняя точка зрения, важная для понимания соотношения между переменным и постоянным капиталом, не имеет никакого отношения к рассматриваемому у Рикардо вопросу, а потому нигде и не принимается им как самостоятельная точка зрения. [530] 2) «Точно так же капитал, предназначенный для содержания труда» (переменный капитал), «и капитал, вложенный в орудия, машины и здания» (основной капитал), «могут комбинироваться в различных соотношениях между собой». Мы имеем, таким образом, «различие в степени долговечности основного капитала и разнообразие соотношений, в каких могут комбинироваться оба вида капитала» (стр. 25) [Русский перевод, том I, стр. 49].

Сразу видно, почему Рикардо не интересует та часть постоянного капитала, которая существует в качестве сырого материала. Последний сам принадлежит к оборотному капиталу.

Если заработная плата повышается, то это не вызывает увеличения расходов для той части капитала, которая состоит из машин и не требует замещения, а продолжает существовать,


191
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

но это вызывает увеличение расходов для той части, которая состоит из сырого материала, так как последний должен постоянно пополняться, а значит, и постоянно воспроизводиться.

«Пища и одежда, потребляемые рабочим, здание, в котором он работает, орудия, содействующие его труду, - все это имеет преходящий характер. Но существует большая разница в том времени, в продолжение которого все эти различные капиталы будут служить... В зависимости от того, быстро ли уничтожается капитал и часто ли он требует воспроизведения или же потребляется медленно, он причисляется или к оборотному или к основному капиталу» (стр. 26) [Русский перевод, том I, стр. 49].

Таким образом, здесь различие между основным и оборотным капиталом сводится к различию во времени воспроизводства (совпадающем с временем обращения).

3) «Следует также отметить, что оборотный капитал может оборачиваться, или возвращаться к своему хозяину, в весьма неодинаковые промежутки времени. Пшеница, купленная фермером для посева*, представляет собой основной капитал по сравнению с пшеницей, купленной булочником для изготовления хлеба. Один оставляет ее в земле и не может получить обратно раньше чем через год; другой может перемолоть ее в муку и продать в виде хлеба своим покупателям, в результате чего спустя неделю его капитал высвободится для возобновления того же самого дела или для того, чтобы начать какое-нибудь новое дело» (стр. 26-27) [Русский перевод, том I, стр. 50].

Отчего происходит это различие во времени обращения различных оборотных капиталов? Оттого, что один и тот же капитал в одном случае дольше задерживается в сфере производства в собственном смысле, хотя процесс труда не продолжается в течение всего этого времени. Так обстоит дело с вином, которое оставляется в погребе, чтобы оно достигло зрелости, с известными химическими процессами при дублении кож, при окрашивании и т. д.

«Так, две отрасли хозяйства могут применять капитал одинаковой величины; но капитал этот может самым различным образом подразделяться на основной и оборотный капитал» (стр. 27) [Русский перевод, том I, стр.

50].

4) «Далее, два фабриканта могут применять основной и оборотный капитал одной и той же величины; но долговечность их основных капиталов» (следовательно, и время их воспроизводства) «может быть весьма различной. Один может иметь паровые машины стоимостью в 10000 ф. ст., другой - корабли такой же стоимости» (стр. 27-28) [Русский перевод, том I, стр. 50].

«Различные степени долговечности... капиталов, или, что то же самое, ... различия во времени, которое должно пройти, прежде чем на рынок


* Здесь г-н Родбертус может убедиться, что семена в Англии «покупаются». [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 192 сможет поступить партия тех или иных товаров» (стр. 30) [Русский перевод, том I, стр. 51].

5) «Едва ли нужно говорить о том, что товары, на производство которых затрачено одинаковое количество труда, будут отличаться друг от друга по меновой стоимости, если они не могут поступить на рынок в одинаковый промежуток времени» (стр. 34) [Русский перевод, том I, стр. 54].

Итак, мы имеем: 1) различие в соотношении между основным и оборотным капиталом; 2) различие в обращении оборотного капитала вследствие перерыва в процессе труда, в то время как процесс производства продолжается; 3) различие в долговечности основного капитала; 4) различие в отношении того, сколько времени вообще (без учета перерывов в рабочем времени, независимо от различия между временем производства и рабочим временем70) товар подвергается процессу труда, прежде чем он может вступить в процесс обращения в собственном смысле. Последний случай Рикардо изображает так: «Предположим, что я занимаю в продолжение года для производства какого-нибудь товара 20 рабочих с затратой на них 1000 ф. ст. и по истечении года снова занимаю 20 рабочих в продолжение следующего года, вновь затрачивая на них 1000 ф. ст., для окончательной отделки или более совершенной обработки того же товара - и в конце второго года доставляю товар на рынок. Если прибыль составляет 10°/о, мой товар должен быть продан за 2310 ф. ст., потому что в течение первого года я применял 1000 ф. ст. капитала, а в течение следующего года - 2100 ф. ст. капитала. Другой человек применяет точно такое же количество труда, но он применяет его целиком в течение первого года; он занимает 40 рабочих, затрачивая на них 2000 ф. ст., и в конце первого года продает свой товар с 10%-й прибылью, т. е. за 2200 ф. ст. Таким образом, здесь мы имеем два товара, на которые затрачено совершенно одинаковое количество труда и из которых один продается за 2 310, а другой - за 2200 ф. ст.» (стр. 34) [Русский перевод, том I, стр. 54]. [531] Но как же это различие - в степени ли долговечности основного капитала или во времени обращения оборотного капитала или в тех соотношениях, в которых комбинируются между собой оба эти вида капитала, или, наконец, во времени, какое требуется [для поступления на рынок] различным товарам, на которые затрачено одинаковое количество труда, - как же это различие вызывает изменение в относительных стоимостях этих товаров?

Рикардо сначала говорит, что это происходит вследствие того, что «это различие... и разнообразие соотношений» и т. д. «вводят другую причину изменения относительных стоимостей товаров помимо большего или меньшего количества труда, необходимого для их производства: эта причина есть повышение или падение стоимости труда» (стр. 25-26) [Русский перевод, том I, стр. 49].


193
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

А как это доказывается?

«Повышение заработной платы по необходимости должно оказывать неодинаковое воздействие на товары, производимые при столь различных условиях» (стр. 27) [Русский перевод, том I, стр. 50], а именно, там, где - при применении капиталов одинаковых размеров в различных отраслях хозяйства - один капитал состоит главным образом из основного капитала и только в незначительной части из капитала, «затрачиваемого на содержание труда», в то время как у другого капитала дело обстоит как раз наоборот. Прежде всего, нелепо говорить о воздействии на «товары». Рикардо имеет в виду их стоимости. Но в какой мере стоимости подвергаются воздействию со стороны этих обстоятельств? Ни в какой! Что подвергается воздействию, так это в обоих случаях - прибыль. Например, человек, затрачивающий в виде переменного капитала только 1/5 своего капитала, при одинаковой заработной плате и одинаковой норме прибавочного труда, может произвести на 100, - если норма прибавочной стоимости равна 20%, - только 4 единицы прибавочной стоимости; другой же, затративший в виде переменного капитала 4/5 своего капитала, произведет 16 единиц прибавочной стоимости. Ибо в первом случае капитал, затраченный на заработную плату, равен 100/5, т. е. 20, a 1/5 (или 20%) от двадцати будет 4. Во втором же случае капитал, затраченный на заработную плату, равен 4/5 . 100, т. е. 80. А 1/5 (или 20%) от восьмидесяти будет 16. В первом случае прибыль была бы равна 4, а во втором 16. Средняя прибыль для обоих капиталов была бы 2 16 + 4 , или 20/2, т. е. 10%. Это, собственно, и есть тот случай, о котором говорит Рикардо. Таким образом, если бы оба предпринимателя продавали по ценам издержек, - а это и предполагает Рикардо, - то каждый из них продавал бы свой товар за 110. Предположим теперь, что заработная плата повышается, например, на 20% своей прежней суммы. Раньше один рабочий обходился предпринимателю в 1 ф. ст., а теперь он обходится в 1 ф. ст. 4 шилл., или 24 шилл. Первый из этих двух предпринимателей по-прежнему должен затрачивать в виде постоянного капитала 80 ф. ст. (так как Рикардо здесь отвлекается от материала труда, то и мы можем сделать то же), а на оплату 20 рабочих, которых он применяет, он затратит сверх 20 ф. ст. еще 80 шилл., т. е. на 4 ф. ст. больше. Таким образом, [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 194 его капитал должен теперь равняться 104 ф. ст. И на его долю из 110 ф. ст. достанется только 6 ф. ст. прибыли, так как рабочие произвели для него вместо большей прибавочной стоимости меньшую прибавочную стоимость. 6 ф. ст. на 104 составляют 510/13%. Напротив, другой предприниматель, который применяет 80 рабочих, должен был бы платить на 320 шилл., т. е. на 16 ф. ст., больше. Ему пришлось бы, следовательно, затратить 116 ф. ст. И если бы он был вынужден продавать свой товар за 110, то он имел бы, вместо прибыли, убыток в 6 ф. ст. Но этот случай имеет место только потому, что средняя прибыль уже модифицировала отношение между затратой данного предпринимателя на труд и произведенной в его собственном предприятии прибавочной стоимостью.

Таким образом, вместо исследования важного вопроса о том, какие должны произойти изменения, чтобы один предприниматель, затрачивающий на заработную плату 80 ф. ст. из 100, не получал прибыли в четыре раза большей, чем другой, затрачивающий на заработную плату только 20 ф. ст. из 100, Рикардо исследует побочный вопрос о том, как это происходит, что после того как была выравнена эта значительная разница, - стало быть, при данной норме прибыли, - всякое изменение этой нормы прибыли, например вследствие повышения заработной платы, гораздо больше затрагивает того предпринимателя, который при капитале в 100 ф. ст. применяет много рабочих, чем другого, который при капитале в 100 ф. ст. применяет мало рабочих, и что поэтому - при одинаковой норме прибыли - цены товаров, или цены издержек, у одного должны повышаться, а у другого - падать, чтобы норма прибыли и дальше оставалась одинаковой.

Первая иллюстрация, которую дает Рикардо, не имеет абсолютно никакого отношения к «повышению стоимости труда», хотя он предварительно и возвестил нам, что именно от этой причины должно происходить все изменение в «относительных стоимостях». Иллюстрация эта такова: «Предположим, что два лица применяют в течение года по сто рабочих для сооружения двух машин, а третье лицо применяет такое же количество рабочих для производства хлеба; в конце года каждая из машин будет иметь такую же стоимость, как и хлеб, потому что каждый из всех этих трех товаров будет произведен одним и тем же количеством труда. Предположим теперь, что один из владельцев машин употребит свою машину в следующем году на производство сукна с помощью ста рабочих, а другой использует свою машину для изготовления ситца, тоже с помощью ста рабочих, тогда как фермер продолжает по-прежнему применять 100 рабочих для производства хлеба. Во втором году все они будут применять одинаковое количество труда»


195
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

{т. е. они затратят одинаковый капитал на заработную плату, но отнюдь не будут применять одинакового количества труда}, «но продукты фабриканта сукна вместе с его машиной [532] и продукты фабриканта ситца, также вместе с его машиной, будут результатом годового труда двухсот рабочих, или, вернее, труда ста рабочих в течение двух лет, тогда как хлеб будет результатом труда ста рабочих в течение одного года; следовательно, если хлеб имеет стоимость в 500 ф. ст., то машина и сукно фабриканта сукна должны стоить вместе 1000 ф. ст.; и точно так же машина и ситец фабриканта ситца должны иметь стоимость, вдвое превышающую стоимость хлеба.

Но они будут превышать стоимость хлеба более чем вдвое, ибо прибыль на капитал фабриканта сукна и фабриканта ситца за первый год была присоединена к их капиталам, тогда как фермер свою прибыль израсходовал на свои личные нужды и удовольствия. Таким образом, вследствие различной степени долговечности их капиталов, или, что то же самое, вследствие различия во времени, которое должно пройти, прежде чем на рынок сможет поступить партия тех или иных товаров, стоимости этих товаров будут не вполне точно пропорциональны затраченным на них количествам труда. В данном случае отношение стоимостей будет не 2:1, а несколько больше, чтобы получилась компенсация за более продолжительное время, которое должно пройти, прежде чем более дорогой из товаров сможет поступить на рынок. Предположим, что за труд каждого рабочего уплачивается 50 ф. ст. в год, или что употреблен капитал в 5000 ф. ст., а прибыль составляет 10%, тогда стоимость каждой из машин, а также и стоимость хлеба, составит в конце первого года 5500 ф. ст. В течение второго года как фабриканты, так и фермер опять затратят каждый по 5000 ф. ст. на содержание труда и поэтому они снова продадут свои продукты за 5500 ф. ст. Но для того, чтобы остаться в равных условиях с фермером, оба фабриканта, применяющие машины, должны получить не только 5500 ф. ст. за одинаковый с фермером капитал в 5000 ф. ст., затраченный ими на труд, но еще добавочную сумму в 550 ф. ст. как прибыль на те 5500 ф. ст., которые они вложили в машины, и, следовательно» (потому именно, что одинаковая кодовая норма прибыли в 10% предполагается как необходимость и закон), «их продукты должны быть проданы за 6050 ф. ст.». {Таким образом, в результате средней прибыли - той общей нормы прибыли, которую Рикардо заранее предполагает, - возникаю» отличающиеся от стоимостей товаров средние цены, или цены издержек.}

«Здесь, следовательно, мы имеем перед собой капиталистов, применяющих в течение года совершенно одинаковое количество труда для производства своих товаров, и тем не менее производимые ими товары различаются по своей стоимости вследствие того, что неодинаковы количества применяемого каждым из них основного капитала, или накопленного труда». {Не вследствие этого, а вследствие того, что все эти негодяи одержимы навязчивой идеей*, что каждый из них должен


* Игра слов: «fixed capital» - «основной капитал», «fixed idea» - «навязчивая идея»). Ред. [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 196 получить одинаковую добычу в результате той «поддержки, которую они оказали труду», или что их товары, какова бы ни была их стоимость, должны продаваться по средним ценам, которые каждому из них доставляют одинаковую норму прибыли.}

«Сукно и ситец имеют одинаковую стоимость, так как они - продукты одинаковых количеств труда и одинаковых количеств основного капитала; но хлеб не имеет одинаковой стоимости» {надо было сказать: цены издержек} «с этими товарами, потому что, поскольку дело касается основного капитала, хлеб производится при иных условиях» (стр. 29-31) [Русский перевод, том I, стр. 51-52].

Этот в высшей степени неуклюжий и столь запутанный пример Рикардо дает для иллюстрации в высшей степени простои вещи - вместо того чтобы сказать просто: так как равновеликие капиталы, каково бы ни было соотношение между их органическими частями или каково бы ни было время их обращения, приносят равновеликие прибыли, что невозможно, если товары продаются по их стоимостям и т. д., то существуют отличающиеся от этих стоимостей цены издержек товаров. И притом это уже содержится в понятии общей нормы прибыли.

Разберем этот сложный пример и сведем его к его отнюдь не «сложным» истинным размерам. Начнем при этом с конца и сразу же, для более ясного понимания вопроса, отметим, что, согласно «предположениям» Рикардо, фермеру и хлопчатобумажному молодчику сырой материал ничего не стоит; что фермер, далее, не затрачивает никакого капитала на орудия труда; что, наконец, ни одна часть основного капитала, вложенного хлопчатобумажным псом, не входит в его продукт в качестве возмещения износа. Хотя все эти предположения нелепы, однако сами по себе они нисколько не мешают иллюстрации.

При всех этих предположениях пример, приводимый Рикардо, если начать с конца, таков: фермер затрачивает 5000 ф. ст. на заработную плату; хлопчатобумажная каналья затрачивает 5000 на заработную плату и 5500 - на машины. Следовательно, первый затрачивает 5000 ф. ст., а второй - 10500, т. е. [533] вдвое больше первого. Если тот и другой должны получать 10% прибыли, то фермер должен продать свой товар за 5500, а хлопчатобумажный молодчик - за 6050 ф. ст. (так как предполагается, что из 5500, вложенных в машины, ни одна доля не образует составной части стоимости продукта в качестве возмещения износа машин). Абсолютно нельзя понять, что Рикардо уяснил себе этим кроме того, что цены издержек товаров, поскольку они определяются стоимостью содержащихся в товарах авансов плюс один и тот же


197
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

годовой процент прибыли, отличаются от стоимостей товаров и что это различие проистекает из факта продажи товаров по таким ценам, которые приносят одну и ту же норму прибыли на авансированный капитал; что это различие между ценами издержек и стоимостями, короче говоря, тождественно с общей нормой прибыли. Даже различие между основным и оборотным капиталом, которое Рикардо здесь вводит, является в этом примере чистой уверткой. Ведь если бы, например, те добавочные 5500 ф. ст., которые применяет фабрикант ситца, заключались в сыром материале, тогда как фермеру не нужны были бы семена и пр., то получился бы совершенно такой же результат.

Пример этот точно так же не показывает, вопреки утверждению Рикардо, что «производимые ими» (фабрикантом ситца и фермером) «товары различаются по своей стоимости вследствие того, что неодинаковы количества применяемого каждым из них основного капитала, или накопленного труда» (стр. 31) [Русский перевод, том I, стр. 52].

Ибо, согласно предположению Рикардо, у хлопчатобумажного фабриканта основной капитал равен 5500 ф. ст., у фермера же он равен нулю; один применяет основной капитал, а другой не применяет. Следовательно, они отнюдь не применяют его «в неодинаковых количествах», совершенно так же, как нельзя сказать о двух людях, из которых один потребляет мясо, а другой не потребляет его, что оба они потребляют мясо «в неодинаковых количествах». Напротив, верным (хотя здесь это совершенно неправильно введено контрабандой при помощи словечка «или») является то, что фабрикант ситца и фермер «в неодинаковых количествах» применяют «накопленный труд», т. с. овеществленный труд, а именно - один на 10500 ф. ст., а другой только на 5000. Но применение ими «неодинаковых количеств накопленного труда» ничего иного не означает, как только то, что они вкладывают в свои предприятия «неодинаковые количества капитала», что масса прибыли находится в зависимости от этого различия в величине примененных ими капиталов, так как предполагается одна и та же норма прибыли, и что, наконец, это различие в массе прибыли, пропорциональной величине капиталов, получает свое выражение, свое проявление в соответствующих ценах издержек товаров.

Откуда же проистекает неуклюжесть приводимой Рикардо иллюстрации?

«Здесь, следовательно, мы имеем перед собой капиталистов, применяющих в течение года совершенно одинаковое количество труда для производства своих товаров, и тем не менее производимые ими товары различаются по своей стоимости» (стр. 30-31) [Русский перевод, том I, стр. 52]. [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 198

Это значит, что они применяют не вообще одинаковое количество труда - непосредственного труда и накопленного труда, вместе взятых, - а применяют одинаковое количество переменного, затрачиваемого на заработную плату, капитала, одинаковое количество живого труда. И так как деньги обмениваются на накопленный труд, т. е. на товары, существующие в форме машин и т. д., только в соответствии с законом обмена товаров; так как прибавочная стоимость возникает только из того, что часть применяемого живого труда присваивается без оплаты, - то ясно (ибо, согласно предположению, ни одна часть машин не входит в товар в качестве износа), что оба капиталиста могут получать одну и ту же прибыль только в том случае, когда прибыль и прибавочная стоимость тождественны. Хлопчатобумажный фабрикант должен был бы продавать свой товар, как и фермер, за 5500 ф. ст., хотя он затрачивает в два с лишним раза больший капитал. И даже если бы машины целиком входили в стоимость товара, фабрикант ситца мог бы продавать свой товар только за 11000 ф. ст., т. е. он не получал бы и 5% прибыли, тогда как фермер получает 10%. Но при таких неравных прибылях фермер и фабрикант продавали бы свои товары по их стоимостям, если предположить, что 10%, получаемые фермером, представляют действительный, содержащийся в его товаре неоплаченный труд. Значит, если они продают свои товары с одинаковой прибылью, то необходимо одно из двух: или фабрикант произвольно набавляет 5% на свои товары, и тогда товары фабриканта и фермера, вместе взятые, продаются выше их стоимости; или действительная прибавочная стоимость, которую извлекает фермер, составляет приблизительно 15%, и оба они получают на свои товары среднюю прибыль в 10%. В этом последнем случае, хотя цена издержек соответствующего товара каждый раз стоит выше или ниже его стоимости, сумма товаров продается по их стоимости, а само выравнивание прибылей определяется суммой содержащейся в товарах прибавочной стоимости. Здесь, в вышеприведенной фразе Рикардо, если ее надлежащим образом видоизменить, содержится та правильная мысль, что различие в соотношении между переменным и постоянным капиталом неизбежно приводит к тому, что при одинаковой величине затраченного капитала должны производиться товары, имеющие различную стоимость и приносящие поэтому различную прибыль; что выравнивание этих прибылей должно вследствие этого порождать отличающиеся от стоимостей товаров цены издержек. «Здесь, следовательно, мы имеем перед собой капиталистов, применяющих в течение года совершенно одинаковое количество» (непо-


199
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

средственного, живого) «труда для производства своих товаров, и тем не менее производимые ими товары различаются по своей стоимости» (т. е. имеют цены издержек, отличающиеся от их стоимостей) «вследствие того, что неодинаковы количества применяемого каждым из них... накопленного труда». Однако эта догадка остается у Рикардо невысказанной. Она только объясняет сбивчивость и явную ошибочность приводимой им иллюстрации, которая до сих пор не имела никакого отношения к «неодинаковым количествам применяемого капиталистами основного капитала».

Продолжим теперь наш анализ дальше. Фабрикант сооружает в первом году машину, наняв для этого 100 рабочих; фермер в это же время производит хлеб, наняв также 100 рабочих; во втором году фабрикант пускает в дело машину и производит с ее помощью ситец, для чего он снова применяет 100 рабочих. Фермер, напротив, снова применяет 100 рабочих для возделывания хлеба. Предположим, говорит Рикардо, что стоимость хлеба ежегодно составляет 500 ф. ст. Предположим, что неоплаченный труд составляет 25% оплаченного, т. е. что на 400 единиц оплаченного труда приходится 100 единиц неоплаченного. Тогда машина имела бы в конце первого года стоимость тоже в 500 ф. ст., из которых 400 ф. ст. равны оплаченному труду, а 100 ф. ст. представляют неоплаченный труд. Примем, [534] что к концу второго года вся машина полностью изношена и вошла в стоимость ситца. На деле Рикардо это и предполагает, так как в конце второго года он сравнивает со «стоимостью хлеба» не одну только стоимость ситца, а «стоимость ситца и машины».

Прекрасно! Стоимость ситца должна в таком случае равняться в конце второго года 1000 ф. ст., а именно 500 ф. ст. составят стоимость машины и 500 - стоимость, вновь присоединенную трудом. Напротив, стоимость хлеба равняется 500 ф. ст., а именно 400 ф. ст. заработной платы и 100 ф. ст. неоплаченного труда. До сих пор в этом случае нет еще ничего такого, что противоречило бы закону стоимости. Хлопчатобумажный фабрикант получает 25% прибыли совершенно так же, как ц фабрикант хлеба; но товар первого равен 1000 ф. ст., а товар второго равен 500 ф. ст., так как в товаре первого содержится труд 200 рабочих, а в товаре второго ежегодно содержится труд только 100 рабочих. Далее: те 100 ф. ст. прибыли (прибавочной стоимости), которые фабрикант ситца получил в первом году в результате сооружения машины, всосавшей в себя без оплаты 1/5 рабочего времени строивших ее рабочих, - эти 100 ф. ст. реализуются для него лишь во втором году, ибо он [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 200 только теперь реализует в стоимости ситца также и стоимость машины. Но тут-то и возникает загвоздка. Фабрикант ситца продает свой товар за сумму денег, превышающую 1000 ф. ст., т. е. по более высокой стоимости, чем содержится в его товаре, между тем как фермер продает хлеб за 500 ф. ст., т. е., согласно предположению, по стоимости хлеба. Таким образом, если бы обмен должен был происходить только между этими двумя лицами, т. е. если бы фабрикант выменивал хлеб у фермера, а фермер - ситец у фабриканта, то получилось бы то же самое, как если бы фермер продавал свой товар ниже его стоимости, выручая меньше 25% прибыли, а фабрикант продавал ситец выше его стоимости. Отбросим здесь двух капиталистов (фабриканта сукна и фабриканта ситца), которых Рикардо вводит в свой пример без всякой надобности, и видоизменим этот пример так, что речь будет идти только об одном фабриканте ситца. Для рассматриваемой нами иллюстрации этот двойной счет пока что совершенно бесполезен. Итак: «Но они» (хлопчатобумажные товары) «будут превышать стоимость хлеба более чем вдвое, ибо прибыль на капитал... фабриканта ситца за первый год была присоединена к его капиталу, тогда как фермер свою прибыль израсходовал на свои личные нужды и удовольствия». (Эта последняя, в буржуазном духе прикрашивающая фраза здесь теоретически совершенно лишена смысла. Моральные соображения не имеют никакого отношения к рассматриваемому вопросу.)

«Таким образом, вследствие различной степени долговечности их капиталов, или, что то же самое, вследствие различия во времени, которое должно пройти, прежде чем на рынок сможет поступить партия тех или иных товаров, стоимости этих товаров будут не вполне точно пропорциональны затраченным на них количествам труда. В данном случае отношение стоимостей будет не 2:1, а несколько больше, чтобы получилась компенсация, за более продолжительное время, которое должно пройти, прежде чем более дорогой из товаров сможет поступить на рынок» (стр. 30) [Русский перевод, том I, стр. 51].

Если бы фабрикант продавал товар по его стоимости, он продавал бы его за 1000 ф. ст., вдвое дороже хлеба, так как в его товаре содержится вдвое больше труда: 500 ф. ст. накопленного труда в виде машин (из этих 500 ф. ст. он 100 не оплатил) и 500 ф. ст. в виде труда по производству ситца, из которых фабрикант опять-таки 100 не оплатил. Но он считает следующим образом. В первый год я затратил 400 ф. ст. и благодаря этому создал путем эксплуатации рабочих машину, которая стоит 500 ф. ст. Следовательно, я получил прибыль в 25%. Во второй год я затрачиваю 900 ф. ст., а именно 500 в виде упомянутой машины и 400 снова в виде труда. Чтобы получить снова 25%


201
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

прибыли, я должен продать ситец за 1125 ф. ст., т. е. на 125 ф. ст. выше его стоимости. Ибо эти 125 ф. ст. не представляют никакого содержащегося в ситце труда, ни накопленного в первом году, ни вновь присоединенного во втором. Общая сумма труда, заключающегося в ситце, составляет лишь 1000 ф. ст. Предположим, с другой стороны, что оба они обмениваются друг с другом своими товарами, или что половина капиталистов находится в положении хлопчатобумажного фабриканта, а другая половина - в положении фермера. Откуда первая половина капиталистов получит те 125 ф. ст., которые должны быть ей уплачены? Из какого фонда? Очевидно, она получит их только от второй половины капиталистов. Но тогда ясно, что эта вторая половина капиталистов не получает 25% прибыли. Таким образом, первая половина капиталистов надувала бы вторую под предлогом общей нормы прибыли, тогда как в действительности норма прибыли составляла бы для фабриканта 25%, а для фермера - меньше 25%. Следовательно, дело должно обстоять иначе.

Чтобы сделать иллюстрацию более правильной и более наглядной, предположим, что фермер затрачивает во втором году 900 ф. ст. Тогда, при норме прибыли в 25%, он получит в первом году 100 ф. ст. прибыли на затраченные им 400 ф. ст., во втором году - 225, а всего 325 ф. ст. Напротив, фабрикант получает в первом году 25% на 400 ф. ст., а во втором году - только 100 ф. ст. на 900 ф. ст. (так как вложенные в машины 500 ф. ст. не приносят прибавочной стоимости, а приносят ее только 400 ф. ст., затраченные на заработную плату), что составляет только 111/9%. Или пусть фермер опять затратит 400 ф. ст.; тогда он как в первом, так и во втором году получит 25%; всего за оба года вместе - 200 ф. ст. на затраченные 800 ф. ст., т. е. также 25%. Напротив, фабрикант получает в первом году 25%, во втором - 111/9%, в два года - 200 ф. ст. на затраченные 1300 ф. ст., т. е. 155/13%. Таким образом, при выравнивании прибылей фабрикант выручил бы 205/26% и столько же выручил бы и фермер71. Это была бы средняя прибыль. Это дало бы [во втором году] для товара фермера цену издержек меньше 500 ф. ст., а для товара фабриканта - больше 1000 ф. ст. [535] Во всяком случае фабрикант затрачивает здесь в первом году 400 ф. ст., во втором - 900 ф. ст., между тем как фермер затрачивает каждый раз только 400 ф. ст. Если бы фабрикант вместо производства хлопчатобумажных товаров строил дом (т. е. если бы он был строителем), то к концу первого года 500 ф. ст. заключались бы в недостроенном доме, и ему надо [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 202 было бы затратить еще 400 ф. ст. на труд, чтобы достроить дом. Фермер, капитал которого обернулся за год, может из 100 ф. ст. прибыли снова капитализировать некоторую часть, например 50 ф. ст., вновь затратить ее на труд, чего фабрикант в предположенном случае сделать не может. И для того чтобы норма прибыли в обоих случаях была одна и та же, товар одного должен быть продан выше его стоимости, а товар другого - ниже его стоимости.

Так как конкуренция стремится выравнить стоимости в цены издержек, то это и происходит на самом деле.

Но Рикардо ошибается, когда он говорит, что изменение в относительных стоимостях имеет здесь место «вследствие различной степени долговечности капиталов», или «вследствие различия во времени, которое должно пройти, прежде чем на рынок сможет поступить партия тех или иных товаров». Напротив, именно заранее предположенная общая норма прибыли создает, несмотря на то различие стоимостей, которое обусловлено процессом обращения, одинаковые цены издержек, отличающиеся от этих стоимостей, определяемых лишь рабочим временем.

Иллюстрация Рикардо распадается на два примера. В последнем из них не играет никакой роли долговечность капитала, или характер его как основного капитала. Речь идет только о капиталах разной величины, у которых, однако, на заработную плату затрачивается одинаковая сумма капитала, одинаковый переменный капитал, а прибыли должны быть одинаковы, хотя прибавочные стоимости и стоимости у них по необходимости - разные.

В первый пример долговечность капитала опять-таки не входит. Речь идет о более продолжительном процессе труда - о более продолжительном пребывании товара в сфере производства до того, как он может вступить в обращение, до того, как он изготовлен. Здесь у Рикардо фабрикант тоже применяет во втором году больший капитал, чем фермер, хотя в течение обоих лет он затрачивает одинаковый с фермером переменный капитал. Но фермер вследствие более кратковременного пребывания его товара в процессе труда, вследствие более быстрого превращения товара в деньги, может применить во втором году больший переменный капитал. Кроме того, та часть прибыли, которая потребляется в виде дохода, у фермера может пойти в потребление в конце первого года, а у фабриканта - только в конце второго года. Фабрикант должен, стало быть, расходовать на свое содержание добавочный капитал, авансировать его себе. Впрочем, это всецело зависит здесь от того, в какой мере обращающиеся в течение года капиталы вновь капитали-


203
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

зируют свои прибыли, стало быть от действительной величины созданных прибылей, чтобы возможно было компенсировать второй случай, выравнить прибыли. Там, где ничего нет, нечего и выравнивать. Здесь капиталы опять-таки производят стоимости, а значит прибавочные стоимости, значит и прибыли, не пропорционально своей величине. Чтобы имела место эта пропорциональность, должны существовать цены издержек, отличающиеся от стоимостей.

Рикардо приводит еще третью иллюстрацию, но она точно совпадает с первым примером первой иллюстрации и не содержит ни одного нового слова.

«Предположим, что я занимаю в продолжение года для производства какого-нибудь товара 20 рабочих с затратой на них 1000 ф. ст. и но истечении года снова занимаю 20 рабочих в продолжение следующего года, вновь затрачивая на них 1000 ф. ст., для окончательной отделки или более совершенной обработки того же товара - и в конце второго года доставляю товар на рынок. Если прибыль составляет 10%, мой товар должен быть продан за 2310 ф. ст., потому что в течение первого года я применял 1000 ф. ст. капитала, а в течение следующего года - 2100 ф. ст. капитала. Другой человек применяет точно такое же количество труда, но он применяет его целиком в течение первого года; он занимает 40 рабочих, затрачивая на них 2000 ф. ст., и в конце первого года продает свой товар с 10%-й прибылью, т. е. за 2200 ф. ст. Таким образом, здесь мы имеем два товара, на которые затрачено совершенно одинаковое количество труда и из которых один продается за 2310, а другой - за 2200 ф. ст. Этот случай по видимости отличается от предыдущего, но по сути дела одинаков с ним» (стр. 34-35) [Русский перевод, том I, стр. 54].

Он одинаков с предыдущим не только «по сути дела», но и «по видимости», с той только разницей, что в предыдущем случае товар именуется «машиной», а здесь - просто «товаром». В первом примере фабрикант затрачивал в первом году 400 ф. ст. и во втором году - 900 ф. ст., а на этот раз в первом году затрачивается 1000 и во втором году - 2100 ф. ст.

Фермер в прежнем примере затрачивал в первом году 400 ф. ст. и во втором - тоже 400 ф. ст. На этот раз второй предприниматель затрачивает в первом году 2000 ф. ст., а во втором - совсем ничего. В этом вся разница. Но «fabula docet»* относится в обоих случаях к тому обстоятельству, что один из предпринимателей во втором году затрачивает весь продукт первого года (включая прибавочную стоимость) плюс добавочная сумма.

Неуклюжесть этих примеров показывает, что Рикардо борется с такой трудностью, которая ему самому не ясна и которую он ни в какой мере не преодолевает. Неуклюжесть состоит в следующем. Первый пример первой иллюстрации должен


* - буквально: «басня учит»; в переносном смысле: делаемый из чего-нибудь (нравоучительный) вывод, «мораль басни». Ред. [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 204 ввести долговечность капитала; но ничего подобного не получается; Рикардо сделал это для себя невозможным, потому что он не вводит в стоимость товара, в качестве износа, ни малейшей части основного капитала, т. е. опускает как раз тот момент, в котором проявляется своеобразный способ обращения основного капитала. Рикардо показывает только то, что вследствие большей продолжительности процесса труда применяется больший капитал, чем там, где процесс труда менее продолжителен. Третий пример должен иллюстрировать нечто отличное от этого, но в действительности иллюстрирует то же самое. Второй же пример первой [536] иллюстрации должен был показать, какие различия возникают вследствие различных пропорций основного капитала. Вместо этого он показывает лишь ту разницу, какая получается при затрате двух капиталов неравной величины, когда на заработную плату тем не менее в обоих случаях затрачивается одинаковая сумма капитала. И притом здесь фигурирует фабрикант, действующий без хлопка и пряжи, и фермер, действующий без семян и орудий! Полная несостоятельность, даже нелепость этой иллюстрации необходимо вытекает из ее внутренней неясности. [б) СМЕШЕНИЕ У РИКАРДО ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК СО СТОИМОСТЬЮ И ПРОИСТЕКАЮЩИЕ ОТСЮДА ПРОТИВОРЕЧИЯ В ЕГО ТЕОРИИ СТОИМОСТИ. НЕПОНИМАНИЕ ИМ ПРОЦЕССА ВЫРАВНИВАНИЯ НОРМЫ ПРИБЫЛИ И ПРЕВРАЩЕНИЯ СТОИМОСТЕЙ В ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК]

Под конец Рикардо так формулирует мораль всех разобранных выше иллюстраций: «Различие в стоимости в обоих случаях происходит оттого, что прибыли накопляются как капитал, и оно является лишь справедливой компенсацией» (как будто дело идет здесь о справедливости) «за то время, в течение которого прибыль не могла быть использована» (стр. 35) [Русский перевод, том I, стр. 54].

Это означает не что иное, как то, что в определенный период обращения, например в один год, капитал должен принести 10% независимо от того, каково его специфическое время обращения, и совершенно независимо от различия прибавочных стоимостей, которые равновеликие капиталы должны производить в различных отраслях производства соответственно соотношению их органических составных частей, даже если оставить в стороне процесс обращения.

Из своих иллюстраций Рикардо должен был бы сделать следующий вывод:


205
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

[Во-первых,] равновеликие капиталы производят товары неравных стоимостей и приносят поэтому неравные прибавочные стоимости или прибыли, так как стоимость определяется рабочим временем, а масса рабочего времени, реализуемая капиталом, зависит не от его абсолютной величины, а от величины переменного капитала, - капитала, затрачиваемого на заработную плату. Во-вторых, даже если предположить, что равновеликие капиталы производят равные стоимости (хотя в большинстве случаев с неодинаковостью в сфере обращения сочетается также и неодинаковость в сфере производства), то все же в зависимости от их процесса обращения различен тот промежуток времени, в течение которого они могут присвоить и превратить в деньги одинаковые количества неоплаченного труда. Это создает, стало быть, второе различие в стоимостях, прибавочных стоимостях и прибылях, которые равновеликие капиталы должны приносить в различных отраслях производства за определенный промежуток времени.

Поэтому, если прибыли должны быть равны в своем процентном отношении к капиталу - например за год, - в результате чего равновеликие капиталы должны приносить равные прибыли в равные промежутки времени, то цены товаров неизбежно отличаются от их стоимостей. Эти цены издержек всех товаров, вместе взятых, будут в своей сумме равны их стоимости. Точно так же совокупная прибыль будет равна совокупной прибавочной стоимости, которую эти капиталы, вместе взятые, приносят в течение, например, года. Средняя прибыль, а следовательно также и цены издержек были бы чем-то только воображаемым и лишенным опоры, если бы мы не взяли определения стоимости в качестве основы. Выравнивание прибавочных стоимостей в различных отраслях производства ничего не изменяет в абсолютной величине этой совокупной прибавочной стоимости, оно изменяет только распределение ее по различным отраслям производства. Но определение самой этой прибавочной стоимости проистекает только из определения стоимости рабочим временем. Без этого определения средняя прибыль представляет собой среднее из ничего, чистую фантазию. И она тогда могла бы составлять одинаково как 1000%, так и 10%.

Все иллюстрации Рикардо служат ему только для того, чтобы ввести контрабандным путем предпосылку общей нормы прибыли. И это имеет место в главе 1-й («О стоимости»), тогда как к рассмотрению заработной платы Рикардо приступает якобы лишь в главе 5-й, а к рассмотрению прибыли - лишь в главе 6-й. Каким образом из одного только определения «стоимости» товаров проистекает содержащаяся в них [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 206 прибавочная стоимость, прибыль, а затем даже и общая норма прибыли, - это остается для Рикардо скрытым во мраке. Единственное, что он действительно показывает в вышеприведенных иллюстрациях, это то, что цены товаров, поскольку они определяются общей нормой прибыли, совершенно отличны от стоимостей товаров. И к этому различию он приходит потому, что заранее предполагает норму прибыли как закон. Мы видим, что если Рикардо упрекают в слишком большой абстрактности, то справедливым был бы противоположный упрек, а именно - в недостаточной силе абстракции, в неспособности при рассмотрении стоимостей товаров забыть прибыли - факт, встающий перед ним из сферы конкуренции.

Так как Рикардо, вместо того чтобы из самого определения стоимости развить отличие цен издержек от стоимостей, допускает, что не зависящие от рабочего времени влияния определяют самые «стоимости» (здесь ему было бы уместно придерживаться понятия «абсолютной», или «действительной стоимости», или просто «стоимости») и иногда нарушают их закон, то за это ухватились его противники - такие, как Мальтус, - чтобы напасть на всю его [537] теорию стоимости. При этом Мальтус справедливо замечает, что различия между органическими составными частями капитала и различия во времени оборота капиталов в различных отраслях развиваются вместе с прогрессом производства, так что надо было бы прийти к точке зрения А. Смита, согласно которой определение стоимости рабочим временем во все возрастающей мере не подходит уже больше для «цивилизованных» времен. (См. также Торренса.) С другой стороны, ученики Рикардо прибегали к самым жалким схоластическим измышлениям, чтобы сделать эти явления адекватными основному принципу (см. [Джемса] Милля и жалкого болтуна Мак-Куллоха)72.

Не останавливаясь на том выводе, который вытекает из его собственных иллюстраций, - а именно, что совершенно независимо от повышения или падения заработной платы, при предположении неизменной заработной платы, цены издержек товаров должны отличаться от их стоимостей, если цены издержек определяются одним и тем же процентом прибыли, - Рикардо в этом отделе переходит к рассмотрению влияния, оказываемого повышением или падением заработной платы на цены издержек, в которые уже выравнены стоимости.

Суть дела сама по себе чрезвычайно проста.

Фермер затрачивает 5000 ф. ст. при прибыли в 10%; денежная цена его товара - 5500 ф. ст. Если прибыль понижается на 1%, с 10% до 9%, в результате того, что повысилась зара-


207
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

ботная плата и ее повышение вызвало понижение прибыли, то фермер продает свой товар по-прежнему за 5500 ф. ст. (ибо предположено, что он весь свой капитал затратил на заработную плату). Но из этих 5500 ф. ст. его прибыль составляла бы уже не 500, а только 45414/109.

Капитал фабриканта состоит из 5500 ф. ст. на машины и 5000 ф. ст. на труд. Эти последние 5000 ф. ст. получают свое выражение по-прежнему в 5500 ф. ст., но он теперь затрачивает не 5000 ф. ст., a 504595/109 и получает с этой суммы только 45414/109 ф. ст. прибыли, как и фермер. На основной же капитал в 5500 ф. ст. он не может уже начислять 10%, или 550 ф. ст., а только 9%, или 495 ф. ст. Следовательно, он продаст свой товар за 5995 ф. ст. вместо 6050 ф. ст.; таким образом, в результате повышения заработной платы денежная цена товара фермера осталась та же, а денежная цена товара фабриканта упала; следовательно, стоимость товара фермера в сравнении со стоимостью товара фабриканта повысилась. Вся штука в том, что если бы фабрикант продавал свой товар по той же стоимости, как и прежде, он получил бы прибыль выше средней, так как повышение заработной платы непосредственно затрагивает только ту часть капитала, которая затрачивается на заработную плату. В этой иллюстрации уже заранее предполагаются цены издержек, регулируемые 10%-й средней прибылью и отличающиеся от стоимостей товаров. Вопрос сводится у Рикардо к тому, как повышение или падение прибыли действует на цены издержек в зависимости от различного соотношения между основным и оборотным капиталом во всем затрачиваемом капитале. К коренному вопросу, к превращению стоимостей в цены издержек, эта иллюстрация (у Рикардо стр.

31-32) [Русский перевод, том I, стр. 52-53] не имеет никакого отношения. Она недурна, так как Рикардо здесь показывает вообще, что повышение заработной платы, которое при одинаковом строении капиталов вызвало бы только понижение прибыли без воздействия - вопреки вульгарному взгляду - на стоимости товаров, при неодинаковом строении их вызывает лишь падение цен некоторых товаров, а не повышение цен всех товаров, как полагает вульгарное воззрение. В рикардовском примере падение товарных цен имеет место вследствие падения нормы прибыли, или, что [для Рикардо] то же самое, повышения заработной платы. Значительная часть цены издержек товара в случае с фабрикантом определяется той средней прибылью, которую он начисляет на основной капитал. Стало быть, если эта норма прибыли падает или повышается вследствие повышения или падения заработной платы, то цена этих товаров соответственно упадет (соответственно [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 208 той части цены, которая возникает из прибыли, начисленной на основной капитал) или повысится. То же самое имеет силу для тех «оборотных капиталов, которые притекают обратно через более продолжительные периоды, и наоборот» (Мак-Куллох) [«The Principles of Political Economy», Edinburgh, 1825, стр. 300]. Если бы капиталисты, применяющие меньше переменного капитала, продолжали начислять на цену товара свой основной капитал по прежней норме прибыли, то их норма прибыли повысилась бы, и притом настолько, насколько они применяют основного капитала больше, чем те капиталисты, капитал которых в большей мере состоит из переменного капитала. Конкуренция уравняла бы это.

«Рикардо», - говорит болтун Мак, - «был первым, кто исследовал влияние колебаний заработной платы на стоимость товаров, когда занятые в их производстве капиталы обладают неодинаковой долговечностью».

«Рикардо не только показал, что повышение заработной платы не может повысить цены всех товаров, но он установил также, что во многих случаях повышение заработной платы необходимо ведет к падению цен, а падение заработной платы - к повышению цен» (MacCulloch. The Principles of Political Economy. Edinburgh, 1825, стр. 298-299).

Рикардо доказывает свое положение тем, что, во-первых, предполагает цены издержек, регулируемые общей нормой прибыли.

Во-вторых, указанием на то, что «повышение стоимости труда невозможно без падения прибыли» (стр. 31) [Русский перевод, том I, стр. 52].

Таким образом, уже в главе 1-й («О стоимости») предполагаются такие законы, которые в главах 5 и 6-й («О заработной плате» и «О прибыли») должны быть выведены из главы «О стоимости». Заметим мимоходом, что [538] Рикардо делает совершенно ошибочный вывод, что, так как «повышение стоимости труда невозможно без падения прибыли», то невозможно и повышение прибыли без падения стоимости труда. Первый закон относится к прибавочной стоимости. Однако так как прибыль есть отношение прибавочной стоимости ко всему авансированному капиталу, то прибыль может повышаться при той же стоимости труда, если стоимость постоянного капитала падает. Рикардо вообще смешивает прибавочную стоимость и прибыль. Отсюда его неправильные законы относительно прибыли и нормы прибыли.

Общая мораль последней иллюстрации такова: «Степень изменения относительной стоимости товаров, вызываемого повышением или падением стоимости труда» (или, что то же самое, падением или повышением нормы прибыли), «будет зависеть от того, какую


209
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

долю всего затраченного капитала составляет основной капитал. Упадет относительная стоимость всех тех товаров, которые производятся очень дорогими машинами или в очень дорогостоящих зданиях или которые требуют значительного времени, прежде чем они могут поступить на рынок, тогда как относительная стоимость всех тех товаров, которые производятся главным образом трудом или которые быстро поступают на рынок, повысится» (стр. 32) [Русский перевод, том I, стр. 52-53].

Рикардо опять возвращается к тому, что собственно только и занимает его в этом исследовании. Он говорит, что эти изменения в ценах издержек товаров, вызываемые повышением или падением заработной платы, незначительны по сравнению с теми изменениями, которые в этих же ценах издержек проистекают из изменений в стоимостях товаров {Рикардо далек от того, чтобы выразить эту истину в таких адекватных терминах}, т. е. из изменений в количестве труда, употребляемого для их производства. Поэтому можно, дескать, в общем и целом «абстрагироваться» от этого, и тогда закон стоимости остается также и практически верным. (Рикардо должен был бы добавить, что сами цены издержек остаются необъяснимыми без стоимостей, определяемых рабочим временем.) Таков действительный ход его исследования. И в самом деле, ясно, что, несмотря на превращение стоимостей товаров в цены издержек, раз уж мы предположили цены издержек {а эти цены издержек следует отличать от рыночных цен; они представляют собой средние рыночные цены товаров в различных отраслях. Сама рыночная цена уже постольку заключает в себе нечто среднее, поскольку цены товаров одной и той же сферы производства определяются ценами тех товаров, которые произведены при средних условиях производства этой сферы. Отнюдь не при самых худших условиях, как Рикардо допускает при рассмотрении ренты. Ибо средний спрос зависит от определенной цены, даже в отношении хлеба. Стало быть, известное количество товаров, поступающее на рынок, продается не выше этой цены. Иначе упал бы спрос. Поэтому те, кто производит товары не при средних условиях, а в условиях ниже средних, часто бывают вынуждены продавать свой товар не только ниже его стоимости, ко и ниже его цены издержек}, - что, несмотря на превращение стоимостей товаров в цены издержек, всякое такое изменение этих цен издержек, которое не является результатом какого-нибудь постоянного падения или повышения, постоянного изменения нормы прибыли, могущего установиться только в течение многих лет, может быть обусловлено единственно и исключительно изменением стоимостей этих товаров, изменением количества необходимого для их производства рабочего времени. [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 210

«Читатель должен, однако, заметить, что эта причина изменений товаров» (т. е. изменений цен издержек, или, как полагает Рикардо, относительных стоимостей товаров) «действует сравнительно слабо... Иначе обстоит дело с другой важной причиной изменения стоимости товаров, а именно - с увеличением или уменьшением количества труда, необходимого для их производства... Сколько-нибудь значительное изменение в постоянной норме прибыли является результатом причин, осуществляющих свое действие только в течение ряда лет, между тем как изменения в количестве труда, необходимого для производства товаров, совершаются повседневно.

Каждое улучшение в машинах, в инструментах, в зданиях, в добывании или выращивании сырья сберегает труд и позволяет нам с большей легкостью изготовлять товар, при производстве которого применяются эти улучшения, вследствие чего изменяется его стоимость. Таким образом, хотя при исследовании причин изменении в стоимости товаров было бы неправильно совершенно упускать из виду действие повышения или падения стоимости труда, но столь же неправильно было бы приписывать ему большое значение» (стр. 32-33) [Русский перевод, том I, стр. 53].

Поэтому он, Рикардо, будет отвлекаться от изменений в стоимости труда.

Весь этот отдел IV главы 1-й («О стоимости») до такой степени запутан, что, хотя Рикардо во вступительном абзаце заявляет о своем желании рассмотреть влияние, тех изменений, которые повышение или падение заработной платы вызывает в стоимости товаров вследствие различного строения капитала, он на деле иллюстрирует это лишь мимоходом и, напротив, главную часть отдела IV фактически заполняет иллюстрациями, показывающими, что совершенно независимо от повышения, или падения заработной платы - при предположенной им самим постоянной заработной плате - допущение [539] общей нормы прибыли должно привести к ценам издержек, отличающимся от стоимостей товаров, и притом опять-таки даже независимо от различий в соотношении между основным и оборотным капиталом.

Об этом он снова забывает в конце отдела.

Исследованию в отделе IV он предпосылает следующие Слова: «Это различие в степени долговечности основного капитала и это разнообразие соотношений, в каких могут комбинироваться оба вида капитала, вводят другую причину изменения относительных стоимостей товаров помимо большего или меньшего количества труда, необходимого для их производства: эта причина есть повышение или падение стоимости труда» (стр. 25-26) [Русский перевод, том I, стр. 49].

В действительности же он своими иллюстрациями показывает прежде всего то, что только лишь общая норма прибыли позволяет различной комбинации видов капитала (а именно - переменного и постоянного, и т. д.) оказывать такое влияние, которое делает цены товаров отличными от их стоимостей;


211
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

стало быть, что именно общая норма прибыли, а не стоимость труда, которая здесь предполагается постоянной, есть причина утих изменений. Затем, лишь во вторую очередь, он предполагает данными цены издержек, уже отличающиеся - вследствие общей нормы прибыли - от стоимостей, и исследует, как влияют на них изменения в стоимости труда. Первого, главного вопроса он не исследует, совершенно забывает его и заканчивает этот отдел тем же, с чего он его начал: «В этом отделе было показано, что при отсутствии каких-либо изменений в количестве труда одно повышение стоимости труда вызовет падение меновой стоимости тех товаров, в производстве которых применяется основной капитал, и чем большую долю составляет основной капитал, тем значительнее будет это падение» (стр. 35) [Русский перевод, том I, стр. 54].

А в следующем отделе V (главы 1-й) он продолжает ту же линию, т. е. он исследует только, какие изменения могут претерпевать цены издержек товаров вследствие изменения стоимости труда, или заработной платы, не в том случае, когда соотношение между основным и оборотным капиталом различно у двух равновеликих капиталов в двух различных отраслях производства, а в том случае, когда имеется налицо «неодинаковая долговечность основного капитала» или же «неодинаковая быстрота обратного притока капиталов к их собственникам». Правильная догадка, содержавшаяся еще в отделе IV, о различии между ценами издержек и стоимостями вследствие общей нормы прибыли, здесь больше не проглядывает. Рассматривается лишь вторичный вопрос об изменении самих цен издержек. Поэтому отдел этот в сущности почти не представляет теоретического интереса, за исключением случайно затронутого здесь вопроса о тех различиях формы капиталов, которые вытекают из процесса обращения.

«Чем менее долговечен основной капитал, тем более он приближается по своему характеру к оборотному капиталу. Он будет потребляться и его стоимость будет, для сохранения капитала фабриканта, воспроизводиться в более короткий срок» (стр. 36) [Русский перевод, том I, стр. 55].

Таким образом, и меньшую долговечность капитала и вообще различие между основным и оборотным капиталом Рикардо сводит к различию во времени воспроизводства. Это, бесспорно, - крайне важное определение, но отнюдь не единственное. Основной капитал входит целиком в процесс труда и лишь постепенно и по частям - с процесс образования стоимости. В этом - другое основное различие в форме обращения основного и оборотного капитала. Далее: основной капитал по необходимости только своей меновой стоимостью входит в процесс обращения, [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 212 тогда как его потребительная стоимость потребляется в процессе труда и никуда оттуда не переходит. В этом еще одно важное различие формы обращения. Оба эти различия формы обращения касаются также и времени обращения, но они отнюдь не тождественны со степенями [долговечности капиталов] и различиями во времени обращения.

Менее долговечный капитал требует большего количества постоянно затрачиваемого труда «для сохранения своей первоначальной эффективности, но употребленный на это труд можно рассматривать как действительно затраченный на изготовленный товар, на который должна поэтому переходить пропорциональная этому труду стоимость» (стр. 36-37) [Русский перевод, том I, стр. 55]. «Если бы износ машины был велик, если бы в течение года нужен был труд пятидесяти рабочих для поддержания ее в исправном виде, я потребовал бы за свои товары добавочной цены, равной той, которую получал бы за свои товары любой другой фабрикант, занимающий пятьдесят рабочих для производства других товаров и совсем не применяющий машин. Но повышение заработной платы отразилось бы неодинаково на товарах, производимых с помощью быстро изнашивающейся машины, и на товарах, производимых с помощью машины, изнашивающейся медленно.

При производстве первых на производимый товар непрерывно переносилось бы большое количество труда» {со своей общей нормой прибыли в качестве предпосылки Рикардо не замечает, что вместе с тем на товар непрерывно переносилось бы также и сравнительно большое количество прибавочного труда}, «а при производстве вторых - его переносилось бы очень немного» {а потому, и очень немного прибавочного труда, т. е. гораздо меньше [прибавочной] стоимости, если товары обмениваются по своим стоимостям}.

«Поэтому всякое повышение заработной платы, или, что то же самое, [540] всякое падение прибылей, понизит относительную стоимость тех товаров, которые производятся с помощью капитала, отличающегося большой долговечностью, и соответственно повысит стоимость тех товаров, которые производятся с помощью капитала, более быстро изнашивающегося. Падение заработной платы имело бы прямо противоположное действие» (стр. 37-38) [Русский перевод, том I, стр. 55-56].

Иными словами: фабрикант, применяющий основной капитал меньшей долговечности, применяет соответственно меньше основного и соответственно больше затрачиваемого на заработную плату капитала, чем тот, кто применяет капитал большей долговечности. Случай этот совпадает, следовательно, с предыдущим, где речь шла о том, как действует изменение заработной платы на такие капиталы, из которых один применяет относительно, пропорционально больше основного капитала, чем другой. Здесь нет ничего нового.


213
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

Разбор того, что Рикардо говорит еще о машинах (стр. 38-40) [Русский перевод, том I, стр. 56-57], следует отложить до рассмотрения главы 31-й («О машинах»)*.

Замечательно, как Рикардо в заключительной части V отдела приближается к верному взгляду на вещи, - вплоть до того, что почти находит соответствующее слово, - чтобы тут же оставить правильный путь, и вслед за этим приближением к верному взгляду, которое мы сейчас проиллюстрируем его словами, снова возвращается к господствующей над ним идее о влиянии изменения стоимости труда на цены издержек - и заканчивает свое исследование выводами по этому побочному вопросу.

Соответствующее место гласит: «Итак, мы видим, что на ранних ступенях общественного развития, когда еще не применяется много машин, или долговечного капитала, товары, произведенные равными капиталами, будут иметь приблизительно равную стоимость и будут подниматься или падать в отношении друг к другу только в зависимости от того, больше или меньше труда необходимо для их производства» {последняя часть фразы плохо сформулирована; да и относится она не к стоимости, а к товарам, и потому лишена смысла, если только не иметь в виду их цены; в самом деле, сказать, что стоимости падают пропорционально рабочему времени, равносильно утверждению, что стоимости поднимаются или падают в той мере, в какой они поднимаются или падают}; «но после введения этих дорогих и долговечных орудий товары, производимые с затратой равных капиталов, будут иметь весьма неравную стоимость, и хотя они по-прежнему будут подниматься или падать в стоимости по отношению друг к другу в зависимости от того, больше или меньше труда требуется теперь для их производства, они вместе с тем будут подвергаться еще и другому, правда меньшему, изменению, вызываемому повышением или падением заработной платы и прибыли. Так как товары, продающиеся за 5000 ф. ст., могут быть продуктом капитала, равного по величине тому капиталу, с помощью которого произведены другие товары, продающиеся за 10000 ф. ст., то прибыли от их производства будут одни и те же; но эти прибыли были бы неравны, если бы цены товаров не изменялись вместе с повышением или падением нормы прибыли» (стр. 40- 41) [Русский перевод, том I, стр. 57-58].

Фактически Рикардо говорит здесь следующее: Равновеликие капиталы производят товары равных стоимостей, если соотношение между их органическими составными частями одно и то же, если они затратили одинаковые доли на заработную плату и на условия труда. Тогда в производимых


* См. настоящий том, часть II, стр. 611-613. Ред. [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 214 ими товарах воплощаются одинаковые количества труда, а значит и равные стоимости {если оставить в стороне то различие, которое может быть привнесено процессом обращения}. Напротив, равные по величине капиталы производят товары весьма неравной стоимости, если их органическое строение различно, в особенности - если та их часть, которая существует как основной капитал, находится в весьма различном отношении к части, затрачиваемой на заработную плату. Во-первых, только часть основного капитала входит в товар как составная часть стоимости, в результате чего, следовательно, величины стоимости должны быть весьма различны уже в зависимости от того, много или мало основного капитала было применено при производстве товара. Во-вторых, часть, затрачиваемая на заработную плату, - считая на 100, на равновеликую массу капитала, - [при большом основном капитале] будет гораздо меньше, стало быть гораздо меньше будет и весь [вновь присоединенный] труд, воплощенный в товаре, а значит и прибавочный труд {при данном рабочем дне одинаковой длины}, образующий прибавочную стоимость. Поэтому, если эти равновеликие капиталы, производящие товары с неравными стоимостями, заключающими в себе неравные прибавочные стоимости, а потому и неравные прибыли, - если такие капиталы должны, найду того что они равны по величине, приносить равные прибыли, то цены товаров (поскольку эти цены определяются общей нормой прибыли на данные издержки) неизбежно должны сильно отличаться от стоимостей товаров. Отсюда вытекает не тот вывод, что стоимости изменили свою природу, а тот, что цены издержек отличаются от стоимостей. Что Рикардо не пришел к этому выводу, это тем более поразительно, что он ведь видит, что даже при предположении цен издержек, - которые определяются общей нормой прибыли, - изменение нормы прибыли (или нормы заработной платы) неизбежно должно вызвать изменение в этих ценах издержек, чтобы норма прибыли [541] в различных отраслях производства оставалась одной и той же. Насколько же, следовательно, должно быть сильнее то изменение неравных стоимостей, которое вызывается установлением общей нормы прибыли, так как эта общая норма прибыли является ведь вообще не чем иным, как выравниванием различных количеств прибавочной стоимости, содержащихся в различных товарах, произведенных равновеликими капиталами.

После того как Рикардо, если не развил и не понял различия между издержками и стоимостью, между ценами издержек и стоимостями товаров, то во всяком случае сам фактически


215
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

констатировал это различие указанным образом, - после этого он заканчивает свои рассуждения следующей фразой: «Г-н Мальтус, по-видимому, полагает, что составной частью моей теории является отождествление издержек и стоимости той или иной вещи. Это верно, если под издержками он подразумевает «издержки производства», включая прибыль» (стр. 46, примечание) [Русский перевод, том I, стр. 61] (следовательно - затраты плюс прибыль, определяемая общей нормой прибыли).

С этим ошибочным смешением цены издержек и стоимости, которое он сам же и опроверг, Рикардо переходит затем к рассмотрению ренты.

То, что Рикардо говорит в отделе VI главы 1-й относительно влияния изменений стоимости труда на цену издержек золота, а именно: «Разве нельзя смотреть на золото как на товар, производимый при таком соотношении двух родов капитала, которое всего ближе к среднему соотношению, взятому для производства большинства товаров? Разве мы не можем рассматривать это соотношение как одинаково далекое от обеих крайностей, когда в одном случае употребляется мало основного капитала, а в другом применяется мало труда, и разве оно не занимает среднее место между ними?» (стр. 44) [Русский перевод, том I, стр. 60], - эти слова Рикардо относятся скорее к тем товарам, у которых соотношение между различными органическими составными частями стоимости является средним, причем их время обращения и воспроизводства тоже среднее. Для этих товаров цена издержек и стоимость совпадают, так как у них средняя прибыль совпадает с их действительной прибавочной стоимостью, но это имеет место только у них.

Насколько неудовлетворительным является в отделах IV и V главы 1-й исследование влияния изменений стоимости труда на «относительные стоимости», - этого (теоретически) второстепенного вопроса, сравнительно с вопросом о превращении стоимостей в цены издержек, обусловленном средней нормой прибыли, - настолько же важным является вывод, которым делает из этого Рикардо, опрокидывая одну из главных, постоянно подхватываемых со времени А. Смита ошибок, будто повышение заработной платы, вместо того чтобы вести к падению прибыли, повышает цены товаров. Правда, это заложено уже в самом понятии стоимостей и нисколько не модифицируется превращением их в цены издержек, так как последнее вообще касается только распределения произведенной совокупным капиталом прибавочной стоимости между различными отраслями или между различными капиталами в различных сферах производства. Но все же имело важное значение, что [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 216

Рикардо подчеркнул этот вопрос и показал, что дело обстоит даже наоборот. Поэтому он справедливо говорит в отделе VI главы 1-й: «Прежде чем расстаться с этой темой, будет уместно заметить, что Адам Смит и все последующие писатели, без единого, насколько мне известно, исключения, утверждали, что повышение цены труда обязательно повлекло бы за собой повышение цен всех товаров». {Это соответствует второму смитовскому определению стоимости, согласно которому стоимость равняется тому количеству труда, которое может быть куплено на данный товар.}

«Надеюсь, мне удалось показать, что для такого мнения нет никаких оснований и что повысятся в цене только товары, производимые с меньшим количеством основного капитала по сравнению с тем выполняющим роль посредника товаром, в котором выражена цена» (здесь «относительная стоимость» приравнивается к выражению стоимости в деньгах), «и что все те товары, которые производятся с большим количеством основного капитала, обязательно упадут в цене, если повысится заработная плата. Наоборот, если заработная плата упадет, то упадут в цене лишь те товары, которые производятся с меньшим количеством основного капитала, чем тот выполняющий роль посредника товар, в котором выражена цена; все те товары, которые производятся с большим количеством основного капитала, обязательно повысятся в цене» (стр. 45) [Русский перевод, том I, стр. 60-61].

По отношению к денежным ценам это представляется неверным. Если золото по каким бы то ни было причинам повышается или падает в своей стоимости, то оно [повышается или] падает одинаково по отношению ко всем товарам, которые оцениваются в нем. Поэтому, несмотря на свою изменчивость, золото фигурирует как относительно неизменный посредник между товарами. А раз это так, то абсолютно нельзя понять, каким образом та или иная относительная комбинация основного и оборотного капитала, имеющая место в производстве золота, по сравнению с товарами, может вызвать какое-либо различие. Но здесь-то и проявляется ошибочная предпосылка Рикардо о том, что деньги, поскольку они служат средством обращения, обмениваются как товар на товары. Товары оценены в деньгах до того, как деньги приводят их в обращение. Предположим, что, вместо золота, посредником служит пшеница. Если бы, например, вследствие повышения заработной платы пшеница - как такой товар, в который переменный капитал, в его соотношении с постоянным, входит в размерах, превышающих средний уровень этого соотношения, - повысилась относительно в своей цене производства [Produktionspreis], то все товары оценивались бы в пшенице, имеющей более высокую «относительную стоимость». Те товары, в которые входит


217
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

больше основного капитала, выражались бы в меньшем количестве пшеницы, чем прежде, не потому, что их специфическая цена упала по отношению к пшенице, а потому, что цена вообще упала. Товар, содержащий ровно столько же [живого] труда, - в противоположность накопленному труду, - как и пшеница, обнаружил бы повышение своей цены тем, что он выражался бы в большем количестве пшеницы, [542] чем такой товар, цена которого по отношению к пшенице упала. Если те же причины, какие вызывают повышение цены пшеницы, повышают цену, например, готового платья, то хотя готовое платье не будет выражаться в большем количестве пшеницы, чем прежде, но те товары, цена которых упала по сравнению с пшеницей, например ситец, будут выражаться в меньшем количестве пшеницы. Ситец и готовое платье выражали бы разницу своих цен в пшенице как в своем посреднике.

Но Рикардо имеет в виду нечто иное. Он имеет в виду следующее: в результате повышения заработной платы пшеница повысилась бы в цене по отношению к ситцу, но не по отношению к готовому платью; следовательно, готовое платье обменивалось бы на пшеницу по ее старой цене, а ситец обменивался бы на пшеницу по ее повысившейся цене. В высшей степени нелепо само по себе предположение, что изменения в цене заработной платы в Англии поведут, например, к изменению цены издержек золота в Калифорнии, где заработная плата не повысилась. Выравнивание стоимостей рабочим временем, а тем более выравнивание цен издержек общей нормой прибыли не происходит между различными странами в такой непосредственной форме. Но возьмем даже пшеницу, отечественный продукт. Цена квартера пшеницы повысилась, положим, с 40 до 50 шилл., т. е. на 25%. Если цена готового платья тоже повысилась на 25%, то оно по-прежнему будет стоить 1 квартер пшеницы. Если цена ситца упала на 25%, то такое же самое количество ситца, которое раньше стоило 1 квартер пшеницы, будет стоить теперь только 6 бушелей пшеницы73. И это выражение в пшенице точно представляет соотношение цен ситца и готового платья, так как они измеряются одной и той же мерой, 1 квартером пшеницы.

К тому же, взгляд Рикардо еще более нелеп. Цены товара, служащего мерой стоимостей, а потому деньгами, вообще не существует; ибо в противном случае я должен был бы иметь, кроме товара, служащего деньгами, еще второй товар, служащий деньгами, - двойную меру стоимостей. Относительная стоимость денег выражена в бесчисленных ценах всех товаров; ибо в каждой из этих цен, в которых меновая стоимость товара [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 218 выражена в деньгах, меновая стоимость денег выражена в потребительной стоимости данного товара. Поэтому нельзя говорить о повышении или падении цены [des Preises] денег. Я могу сказать: цена денег в пшенице, или их цена в готовом платье, осталась той же самой; а их цена в ситце повысилась, что равносильно тому, что денежная цена ситца упала. Но я не могу сказать, что цена денег повысилась или упала. Однако Рикардо в самом деле думает, что цена денег, например в ситце, повысилась, или денежная цена ситца упала, потому именно, что повысилась, мол, относительная стоимость денег по отношению к ситцу, тогда как по отношению к готовому платью или к пшенице деньги сохранили ту же самую стоимость. Таким образом, эти две стоимости измеряются неодинаковой мерой.

Этот отдел VI («О неизменной мере стоимости») трактует о «мере стоимостей», но в нем нет ничего значительного. Связь между стоимостью, ее имманентной мерой - рабочим временем, - и необходимостью внешней меры товарных стоимостей совершенно не понята, вопрос о ней даже не поставлен.

Уже самое начало VI отдела обнаруживает поверхностную трактовку проблемы: «Если товары изменились в своей относительной стоимости, то было бы желательно иметь средство для установления того, какой из них упал и какой повысился в своей действительной стоимости, а этого можно было бы достигнуть только путем сравнения их, одного за другим, с какой-нибудь неизменной стандартной мерой, которая не была бы сама подвержена ни одному из тех колебаний, какие испытывают другие товары». Но «нет ни одного такого товара, который сам не был бы подвержен этим самым колебаниям.., т. е. нет ни одного такого товара, который не требовал бы для своего производства то больше, то меньше труда» (стр. 41-42) [Русский перевод, том I, стр. 58].

Но даже если бы такой товар и существовал, то влияния повышения или падения заработной платы и влияния различных комбинаций основного и оборотного капитала, различных степеней долговечности основного капитала, неодинаковых промежутков времени, какие должны пройти, прежде чем товар может поступить на рынок, и т. д., частично помешали бы ему «быть совершенной мерой стоимости, с помощью которой мы могли бы точно установить изменения стоимости всех остальных вещей». Такой товар «был бы совершенной мерой стоимости для всех вещей, произведенных при точно таких же условиях, как и он сам, но он не мог бы быть такой мерой ни для каких других вещей» (стр. 43) [Русский перевод, том I, стр. 59].

Иначе говоря, при изменении цен первой из этих двух групп (остальных вещей» мы могли бы (если бы стоимость денег не повысилась и не упала) сказать, что изменение происходит от


219
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

повышения или падения «в их стоимостях», т. е. в требующемся для их производства рабочем времени. Относительно же других вещей мы не могли бы знать, не происходят ли «изменения» их денежных цен от других причин и т. д. К этим весьма неудачным рассуждениям надо будет вернуться позже (при последующем пересмотре теории денег).

Глава 1-я, отдел VII. Кроме важного учения об «относительных» заработных платах, прибылях и рентах, к чему надо вернуться позже*, этот отдел содержит только положение о том, что при падении или повышении стоимости денег соответствующее повышение или падение заработной платы, прибыли и ренты ничего не изменяет в соотношении между ними, а изменяет лишь их денежное выражение. Если стоимость того же товара выражается в двойном количестве фунтов стерлингов, то удваивается также и та часть этой стоимости, которая превращается в прибыль, заработную плату или ренту. Но соотношение этих трех частей между собой и действительные стоимости, которые они представляют, остаются теми же самыми. Точно так же, если прибыль составляет вдвое большее количество фунтов стерлингов, то ведь и 100 ф. ст. выражаются теперь в 200 ф. ст.; стало быть, соотношение между прибылью и капиталом, норма прибыли, тоже остается без изменения. Изменения монетарного выражения отражаются одновременно на прибыли и капитале, равно как на прибыли, заработной плате и ренте. Это относится и к последней, поскольку она исчисляется не на акр, а на затраченный на обработку земли и т. д. капитал. Короче говоря, в этом случае изменение имеет место не в товарах и т. д.: «Повышение заработной платы по этой причине, конечно, будет неизбежно сопровождаться повышением цен на товары; но в таких случаях можно установить, что стоимость труда и стоимости всех товаров не изменились по отношению друг к другу и что изменилась стоимость одних только денег» (стр. 47) [Русский перевод, том I, стр. 61-62]. [5)] СРЕДНИЕ ЦЕНЫ, ИЛИ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК, И РЫНОЧНЫЕ ЦЕНЫ [а) ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ: ИНДИВИДУАЛЬНАЯ СТОИМОСТЬ И РЫНОЧНАЯ СТОИМОСТЬ;

РЫНОЧНАЯ СТОИМОСТЬ И РЫНОЧНАЯ ЦЕНА] [543] Для того чтобы развить теорию дифференциальной ренты, Рикардо выдвигает в главе 2-й («О ренте») следующее положение:


* См. настоящий том, часть II, стр. 463-469. Ред. [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 220

«Меновая стоимость всех товаров, будь то промышленные изделия, продукты рудников или продукты сельского хозяйства, никогда не определяется наименьшим количеством труда, какое достаточно для их производства при наиболее благоприятных условиях, доступных лишь для тех, кто пользуется особенно выгодными обстоятельствами; наоборот, она определяется наибольшим количеством труда, какое по необходимости затрачивается на их производство теми, кто таких преимуществ не имеет, кто продолжает производство при самых неблагоприятных условиях; а под самыми неблагоприятными условиями следует понимать наиболее неблагоприятные из тех, при которых необходимо продолжать производство для того, чтобы было произведено требуемое количество продукта» (стр. 60-61) [Русский перевод, том I, стр. 69].

Последнее замечание не совсем правильно. «Требуемое количество продукта» не есть какая-то неизменная величина. Следовало бы сказать: определенное количество продукта, требуемое в пределах определенных цен. Если цена возрастает выше этих пределов, то вместе со спросом падает и «требуемое количество».

Вышеприведенное положение можно в общем виде выразить так: стоимость товара, - который есть продукт какой-нибудь особой сферы производства, - определяется трудом, требующимся для того, чтобы произвести всю массу, общую сумму товаров этой сферы производства, а не тем особым рабочим временем, которое требуется для каждого отдельного капиталиста или предпринимателя внутри этой сферы производства. Общие условия производства и общая производительность труда в этой особой сфере производства, например в хлопчатобумажной промышленности, это - средние условия производства и средняя производительность труда в этой сфере, в хлопчатобумажной промышленности. Стало быть, количество труда, определяющее стоимость, например, аршина ситца, это - не то количество труда, которое заключается в нем, которое затратил на него данный фабрикант, а среднее количество, которое затрачивают на производство аршина ситца все выступающие на рынке хлопчатобумажные фабриканты. Особые же условия, при которых производят отдельные капиталисты, например, в хлопчатобумажной промышленности, необходимым образом распадаются на три группы. Одни производят при средних условиях; это значит, что индивидуальные условия производства, при которых они производят, совпадают с общими условиями производства этой сферы. Среднее соотношение есть их действительное соотношение. Производительность их труда стоит на среднем уровне. Индивидуальная стоимость их товаров совпадает с общей стоимостью этих товаров. Если они, например, продают аршин ситца за 2 шилл., т. е. по его средней стоимости, то они продают его по той стоимости, которую


221
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

представляют in natura* произведенные ими аршины ситца. Вторая группа предпринимателей производит при условиях лучших, чем средние. Индивидуальная, стоимость их товаров стоит ниже общей стоимости товаров данного рода. И если они продают свои товары по этой общей стоимости, то они продают их выше их индивидуальной стоимости. Наконец, третья группа предпринимателей производит при таких условиях производства, которые ниже средних.

Как сказано, «требуемое количество продукта» данной особой сферы производства не есть какая-то неизменная величина. Если стоимость товаров выходит за определенные пределы средней стоимости, то «требуемое количество продукта» падает или это количество требуется только по данной цене - или, по крайней мере, в пределах определенных цен. Поэтому возможно также и то, что последняя группа предпринимателей вынуждена продавать свои товары ниже их индивидуальной стоимости, подобно тому как находящаяся в наилучших условиях группа предпринимателей всегда продаст свои товары выше их индивидуальной стоимости. Именно от численности или от пропорционального соотношения величин этих групп74 будет зависеть, какая из них окончательно установит среднюю стоимость. Если средняя группа значительно преобладает по численности, то она и установит среднюю стоимость. Если эта группа численно мала, а группа, производящая при условиях ниже средних, численно велика и преобладает над остальными, то она и устанавливает общую стоимость продукта данной сферы, хотя этим еще отнюдь не сказано и даже является весьма невероятным, что решает дело как раз тот отдельный капиталист внутри этой группы, который, в свою очередь, поставлен здесь в наименее благоприятные условия (см. Корбета)75.

Но оставим это в стороне. Общий результат таков: общая стоимость, которую имеют продукты данного рода, одинакова для всех них, как бы она ни относилась к индивидуальной стоимости каждого отдельного товара. Эта общая товарам данного рода стоимость есть их рыночная стоимость, та стоимость, с которой они выступают на рынке. Выраженная в деньгах, эта рыночная стоимость есть рыночная цена, подобно тому как вообще стоимость, выраженная в деньгах, есть цена. Действительная рыночная цена стоит то выше, то ниже этой рыночной стоимости и совпадает с ней лишь случайно. Но в течение известного периода колебания выравниваются, и поэтому можно сказать, что средняя действительных рыночных цен и есть та


* - в натуре, в своей натуральной форме. Ред. [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 222 рыночная цена, которая выражает рыночную стоимость. Совпадает ли в данный момент действительная рыночная цена по своей величине, количественно, с этой рыночной стоимостью или же нет, во всяком случае рыночная цена имеет то общее с рыночной стоимостью качественное определение, что все находящиеся на рынке товары одной и той же сферы производства (качество их, конечно, предполагается одинаковым) имеют одну и ту же цену, или являются фактически представителями общей стоимости товаров этой сферы. [544] Поэтому приведенное выше положение Рикардо, выдвинутое им в связи с теорией ренты, было его учениками формулировано в том смысле, что на одном и том же рынке не могут существовать одновременно две различные рыночные цены, или что одновременно находящиеся на рынке продукты одного и того же рода имеют одну и ту же цену, или, - так как мы можем здесь отвлечься от случайности этой цены, - одну и ту же рыночную стоимость.

Итак, конкуренция - отчасти капиталистов между собой, отчасти покупателей товаров с капиталистами и между собой - приводит здесь к тому, что стоимость каждого отдельного товара в какой-нибудь особой сфере производства определяется совокупной массой общественного рабочего времени, которой требует совокупная масса товаров этой особой сферы общественного производства, а не индивидуальными стоимостями отдельных товаров, другими словами - не тем рабочим временем, которого стоил отдельный товар его особым производителям и продавцам.

Но отсюда само собой следует, что капиталисты, принадлежащие к первой группе, у которой условия производства более благоприятны, чем средние условия производства, при всех обстоятельствах получают некоторую сверхприбыль, т. е. что их прибыль превышает общую норму прибыли этой сферы. Следовательно, конкуренция устанавливает рыночную стоимость, или рыночную цену, не путем выравнивания прибылей внутри отдельной сферы производства. (Для данного исследования различие между рыночной стоимостью и рыночной ценой не имеет значения, так как различия в условиях производства и проистекающие отсюда различные нормы прибыли остаются в силе для отдельных капиталистов одной и той же сферы, каково бы ни было отношение рыночной цены к рыночной стоимости.) Наоборот: конкуренция выравнивает здесь различные индивидуальные стоимости в одинаковую, равную, лишенную различий рыночную стоимость тем именно путем, что она допускает различия между индивидуальными прибылями, при-


223
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

былями отдельных капиталистов, и их отклонения от средней нормы прибыли данной сферы.

Она даже создает эти отклонения путем установления одной и той же рыночной стоимости для таких товаров, которые произведены при неодинаково благоприятных условиях производства - стало быть, при неодинаковой производительности труда - и которые, следовательно, представляют индивидуальные, неравновеликие количества рабочего времени. Товар, произведенный при более благоприятных условиях, содержит меньшее количество рабочего времени, чем товар, произведенный при менее благоприятных условиях, однако он продается по той же цене, имеет ту же стоимость, как если бы он содержал то самое рабочее время, которого он в действительности не содержит. [б) СМЕШЕНИЕ У РИКАРДО ПРОЦЕССА ОБРАЗОВАНИЯ РЫНОЧНОЙ СТОИМОСТИ ВНУТРИ ОДНОЙ И ТОЙ ЖЕ СФЕРЫ ПРОИЗВОДСТВА И ПРОЦЕССА ОБРАЗОВАНИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК В РАЗЛИЧНЫХ СФЕРАХ ПРОИЗВОДСТВА]

Для построения своей теории ренты Рикардо нуждается, между тем, в двух положениях, которые выражают не только не одно и то же действие конкуренции, но как раз противоположные ее действия. Первое положение гласит, что продукты одной и той же сферы продаются по одной и той же рыночной стоимости, что конкуренция, стало быть, принудительным образом вызывает различные нормы прибыли, т. е. отклонения от общей нормы прибыли. Второе положение гласит, что норма прибыли должна быть одна и та же для всякой затраты капитала, или что конкуренция создает общую норму прибыли. Первый закон имеет силу для различных самостоятельных капиталов, вложенных в одну и ту же сферу производства. Второй имеет силу для капиталов, поскольку они вложены в различные сферы производства. Своим первым действием конкуренция создает рыночную стоимость, т. е. одну и ту же стоимость для товаров одной и той же сферы производства, хотя эта тождественная стоимость должна порождать различные прибыли; стало быть, своим первым действием конкуренция создает одну и ту же стоимость несмотря на наличие, или, лучше сказать, в силу наличия неодинаковых норм прибыли. Своим вторым действием (которое, впрочем, и осуществляется иначе; это - конкуренция капиталистов в различных сферах, перебрасывающая капитал из одной сферы в другую, тогда как указанная выше конкуренция, поскольку она происходит [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 224 не среди покупателей, имеет место между капиталами одной и той же сферы) конкуренция создает цену издержек, т. е. одну и ту же норму прибыли в различных сферах производства, хотя эта тождественная норма прибыли противоречит неравенству стоимостей и, следовательно, может быть создана только посредством цен, отличающихся от стоимостей.

Так как самому Рикардо для его теории земельной ренты нужно и то и другое - равная стоимость, или цена, при неравной норме прибыли и равная норма прибыли при неравных стоимостях,- то в высшей степени странно, что он не нащупал этого двоякого определения и что даже в том разделе, где он ex professo* говорит о рыночной цене, в главе 4-й («О естественной и рыночной цене»), он совсем не трактует о рыночной цене, или рыночной стоимости, хотя в вышеприведенном месте** он все же кладет последнюю в основу, чтобы объяснить дифференциальную ренту как добавочную прибыль, кристаллизующуюся в ренту. [545]

Напротив, в 4-й главе он трактует лишь о сведении цен в различных сферах производства к ценам издержек, или средним ценам, т. е. о рыночных стоимостях различных сфер производства в их взаимоотношении, но не о процессе образования рыночной стоимости в каждой особой сфере, а ведь без этого процесса не существует вообще никаких рыночных стоимостей.

Рыночные стоимости каждой особой сферы производства, стало быть и рыночные цены каждой особой сферы (если рыночная цена соответствует «естественной цене», т. е. просто выражает стоимость в деньгах), приносили бы весьма различные нормы прибыли, так как равновеликие капиталы в различных сферах производства (совершенно отвлекаясь от различий, проистекающих из их различных процессов обращения) применяют постоянный и переменный капитал в весьма неодинаковых пропорциях и потому приносят весьма неодинаковые прибавочные стоимости, а значит и прибыли. Поэтому такое выравнивание различных рыночных стоимостей, в результате которого в различных сферах устанавливается одинаковая норма прибыли и равновеликие капиталы приносят равную среднюю прибыль, становится возможным лишь тем путем, что рыночные стоимости превращаются в цены издержек, отличающиеся от действительных стоимостей***.


* - специально. Ред.

** См. настоящий том, часть II, стр. 220. Ред.

*** Возможно, что норма прибавочной стоимости не выравнивается в различных сферах производства (например, вследствие неодинаковой продолжительности рабочего времени). Выравнивание нормы прибавочной стоимости потому не является необходимым, что выравниваются сами прибавочные стоимости.


225
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

То, что осуществляется конкуренцией в одной и той же сфере производства, это - определение стоимости товара, произведенного в этой сфере, средним требующимся в ней рабочим временем; стало быть, установление рыночной стоимости. То, что осуществляется конкуренцией между различными сферами производства, это - установление одной и той же общей нормы прибыли в различных сферах путем выравнивания различных рыночных стоимостей в такие рыночные цены, которые представляют цены издержек, отличающиеся от действительных рыночных стоимостей. Таким образом, конкуренция в этом втором случае отнюдь не стремится подогнать цены товаров к их стоимостям, а, напротив, стремится свести их стоимости к отличающимся от них ценам издержек, снять различия между их стоимостями и ценами издержек.

Только это последнее движение Рикардо и рассматривает в 4-й главе; при этом он, как это ни странно, рассматривает его как сведение цен товаров - путем конкуренции - к их стоимостям, как сведение «рыночной цены» (цены, отличающейся от стоимости) к «естественной цене» (стоимости, выраженной в деньгах). Этот промах вызван, впрочем, сделанным уже в главе 1-й («О стоимости») ошибочным отождествлением цены издержек и стоимости*, что, в свою очередь, произошло оттого, что Рикардо в том месте, где ему надо было развить лишь «стоимость», т. е. где он имеет перед собой еще только «товар», приплел общую норму прибыли и все предпосылки, проистекающие из более развитых капиталистических производственных отношений.

Поэтому и весь ход мысли, которому Рикардо следует в главе 4-й, крайне поверхностен.

Он исходит из «случайных и временных изменений цены» (стр. 80) товаров вследствие изменяющихся соотношений спроса и предложения.

«С повышением или же с падением цен прибыль поднимается выше или же опускается ниже общего ее уровня, и капитал или поощряется к перемещению в ту отдельную отрасль его приложения, где наступило такое изменение, или предупреждается о необходимости уйти из этой отрасли» (стр. 80) [Русский перевод, том I, стр. 81].

Здесь уже предположено существование «общего уровня прибыли» между различными сферами производства, между «отдельными отраслями приложения капитала». А между тем сперва следовало рассмотреть, как устанавливается общий уровень цен в одной и той же отрасли приложения капитала и общий уровень прибыли между различными отраслями его


* См. настоящий том, часть II, стр. 215. Ред. [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 226 приложения. Рикардо увидел бы тогда, что последняя операция уже предполагает непрерывные странствования капитала, или определяемое конкуренцией распределение всего общественного капитала между различными сферами его приложения. Раз предположено, что в различных сферах рыночные стоимости, или средние рыночные цены, сведены к ценам издержек, приносящим одну и ту же среднюю норму прибыли {однако это имеет место лишь в таких сферах производства, где нет вмешательства земельной собственности; в тех сферах, где это вмешательство налицо, конкуренция внутри этих сфер может привести цены к стоимости и стоимость к рыночной стоимости, но не может снизить последнюю до цены издержек}, - раз это предположено, то более или менее постоянные отклонения рыночной цены - вверх или вниз - от цены издержек, происходящие в тех или иных особых сферах, будут вызывать повое перемещение и новое распределение общественного капитала. Первое перемещение происходит для установления отличающихся от стоимостей цен издержек; второе - для уравнивания действительных рыночных цен с ценами издержек, поскольку рыночные цены поднимаются выше или падают ниже цен издержек. Первое перемещение есть превращение стоимостей в цены издержек. Второе есть вращение действительных, [546] случайных рыночных цен в различных сферах вокруг цены издержек, которая выступает теперь как «естественная цена», хотя она отличается от стоимости и представляет собой всего лишь результат общественного действия.

Именно это последнее, более поверхностное движение и рассматривает Рикардо, бессознательно смешивая его подчас с другим движением. Оба эти движения вызываются, конечно, «одним и тем же принципом», а именно тем принципом, что «каждый человек волен вкладывать свой капитал куда ему угодно... Он, естественно, будет искать для своего капитала наиболее выгодного помещения; он, само собой разумеется, не удовлетворится прибылью в 10%, если, вложив свой капитал в другое дело, он может получить прибыль в 15%. Это неугомонное стремление всех капиталистов оставлять менее прибыльное дело ради более выгодного создает сильную тенденцию к выравниванию нормы прибылей у всех или к фиксации их в таких пропорциях, которые, по мнению заинтересованных сторон, уравновешивают действительные или кажущиеся преимущества одних перед другими» (стр. 81) [Русский перевод, том I, стр. 81].

Тенденция эта приводит к тому, что совокупная масса общественного рабочего времени, соответственно общественной потребности, распределяется между различными сферами производства. Вместе с тем стоимости в различных сферах превращаются благодаря этому в цены издержек, а с другой стороны,


227
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

в отдельных сферах выравниваются отклонения действительных цен от цен издержек.

Все это ведет свое начало от А. Смита. Рикардо сам говорит: «Ни один писатель не показал так удовлетворительно и дельно, как д-р Смит, тенденцию капитала покидать те отрасли приложения, в которых произведенные товары не покрывают своими ценами всех издержек по их производству и доставке на рынок, включая и обычную прибыль» (следовательно, не покрывают цен издержек) (стр. 342, примечание) [Русский перевод, том I, стр. 240 ].

Заслуга Рикардо, промах которого вообще проистекает из того, что он здесь некритичен по отношению к А. Смиту, состоит в том, что он точнее определяет эту миграцию капитала из одной сферы в другую, или, лучше сказать, самый способ этого перемещения. Но это он мог сделать только потому, что в его время кредитная система была более развита, чем во времена Смита. Рикардо говорит: «Очень трудно, быть может, проследить те пути, какими совершается эта перемена; по всей вероятности, она совершается таким образом, что тот или иной фабрикант не абсолютно меняет свое дело, а только уменьшает размеры капитала, вложенного им в свое предприятие. Во всех богатых странах существует известное число людей, образующих так называемый класс денежных людей*; эти люди не занимаются никакой промышленной или торговой деятельностью, а живут на проценты со своих денег, которые они употребляют на учет векселей или на выдачу ссуд более предприимчивой части общества. Банкиры тоже применяют большой капитал для подобного рода операций. Применяемый таким способом капитал образует оборотный капитал больших размеров, которым в большей или меньшей степени пользуются все отрасли промышленности и торговли страны. Нет, пожалуй, такого фабриканта, как бы богат он ни был, который ограничивал бы свое дело теми размерами, какие допускают одни его собственные средства: он постоянно пользуется той или иной частью этого оборотного капитала, которая увеличивается или уменьшается в зависимости от интенсивности спроса на его товары. Когда увеличивается спрос на шелк и уменьшается спрос на сукно, фабрикант сукна не переходит со своим капиталом в шелковую промышленность, а увольняет часть своих рабочих и перестает делать займы у банкиров и у денежных людей; между тем как у фабриканта шелка происходит обратное: он теперь занимает больше денег, и таким способом капитал перемещается из одной отрасли в другую без необходимости для фабриканта прекращать свое обычное дело. Когда мы посмотрим на рынки большого города, мы увидим, как регулярно они снабжаются отечественными и иностранными товарами в требуемом количестве при всех условиях меняющегося спроса, зависящего от прихотей вкуса или от изменения в численности населения, и как редко происходит переполнение рынка от слишком изобильного предложения или возникает непомерная дороговизна от недостаточности предложения по сравнению со спросом, и мы должны будем


* Здесь Рошер опять-таки мог бы увидеть, что англичанин понимает под «классом денежных людей». «Класс денежных людей» прямо противопоставляется здесь «предприимчивой части общества»76. [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 228 признать, что принцип, регулирующий распределение капитала между всеми отраслями промышленности и торговли в требуемых размерах, является более действенным, чем это обыкновенно полагают» (стр. 81-82) [Русский перевод, том I, стр. 81-82].

Таким образом, кредит и есть тот фактор, который предоставляет капитал всего класса капиталистов в распоряжение каждой сферы производства не в соответствии с суммой собственного капитала капиталистов этой сферы, а в соответствии с потребностями их производства, - тогда как в конкуренции отдельный капитал выступает самостоятельно по отношению к другому. Этот кредит является как результатом, так и условием капиталистического производства, и это дает нам прекрасный переход от конкуренции капиталов к капиталу как кредиту. [в) ДВА РАЗЛИЧНЫХ ОПРЕДЕЛЕНИЯ «ЕСТЕСТВЕННОЙ ЦЕНЫ»

У РИКАРДО. ИЗМЕНЕНИЯ ЦЕН ИЗДЕРЖЕК В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ИЗМЕНЕНИЙ В ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТИ ТРУДА]

В начале главы 4-й Рикардо говорит, что под «естественной ценой» он понимает «стоимость» товаров, т. е. цену, определяемую их относительным рабочим временем, а под «рыночной ценой» - случайные и временные отклонения от этой «естественной цены», отождествляемой со «стоимостью». [547] Но на всем дальнейшем протяжении главы - и притом даже в совершенно определенных выражениях - он под «естественной ценой» понимает нечто совсем другое, а именно цену издержек, отличающуюся от стоимости. Поэтому, вместо того чтобы показать, как конкуренция превращает стоимости в цены издержек и, следовательно, создает постоянные отклонения от стоимостей, он излагает по А. Смиту, как конкуренция сводит к ценам издержек существующие в различных, взаимодействующих друг с другом, отраслях производства рыночные цены.

Так, в начале главы 4-й говорится следующее: «Если мы принимаем труд за основу стоимости товаров, а сравнительное количество труда, необходимое для их производства, за меру, определяющую соответственные количества товаров, которые должны быть даны в обмен друг на друга, то из этого еще не следует, что мы отрицаем случайные и временные отклонения фактической, или рыночной, цены товаров от этой их первичной и естественной цены» (стр. 80) [Русский перевод, том I, стр. 81].

Здесь, следовательно, «естественная цена» отождествляется со стоимостью, а рыночная цена выражает не что иное, как отклонение фактической цены от стоимости.


229
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

Напротив: «Предположим, что все товары продаются по своей естественной, цене и, следовательно, что нормы прибыли на капитал во всех отраслях совершенно одинаковы или же разнятся между собой лишь настолько, насколько эта разница, по мнению заинтересованных сторон, уравновешивается какой-либо действительной или воображаемой выгодой, которой они обладают или от которой они отказываются» (стр. 83) [Русский перевод, том I, стр. 83].

Здесь, следовательно, «естественная цена» отождествляется с ценой издержек, т. е. с той ценой, при которой отношение прибыли к затратам, заключающимся в товаре, одно и то же несмотря на то, что равные стоимости товаров, произведенных капиталами в различных отраслях, содержат весьма неравные прибавочные стоимости, а значит и неравные прибыли.

Для того чтобы приносить одну и ту же прибыль, цена, следовательно, должна отличаться от стоимости товара. С другой стороны, равновеликие капиталы производят товары весьма неравной стоимости в зависимости от того, большая или меньшая часть основного капитала входит в товар. Но об этом - при рассмотрении обращения капиталов.

Вот почему под выравнивающим действием конкуренции Рикардо понимает всего лишь колебание фактических цен, или фактических рыночных цен, вокруг цены издержек, или «естественной цены», как отличающейся от стоимости, - сведение рыночных цен в различных отраслях к общим ценам издержек, т. е. именно к тем ценам, которые отличаются от действительных стоимостей в той или другой отрасли производства: «Таким образом, стремление каждого капиталиста извлекать свои фонды из менее прибыльного дела и помещать их в более прибыльное дело не позволяет рыночной цене товаров надолго оставаться или много выше или много ниже их естественной цены. Как раз эта конкуренция так регулирует меновые стоимости» {а также и различные действительные стоимости} «товаров, что после выдачи заработной платы за труд, необходимый для их производства, и покрытия всех прочих издержек, требующихся для того, чтобы применяемый капитал восстановил свою первоначальную эффективность, остаток стоимости, или избыток ее, будет в каждой отрасли пропорционален стоимости затраченного капитала» (стр. 84) [Русский перевод, том I, стр. 83].

Это совершенно верно. Конкуренция регулирует цены в различных отраслях таким образом, что остаток стоимости, или избыток ее, т. е. прибыль, соответствует стоимости затраченного капитала, а не действительной стоимости товара, не действительному избытку стоимости, который содержится в товаре после вычета издержек. Для осуществления этого регулирования цена одного товара должна подняться выше, а цена [ГЛАВА ДЕСЯТАЯ] 230 другого - опуститься ниже их соответственных действительных стоимостей. Конкуренция заставляет рыночные цены в различных отраслях производства вращаться не вокруг стоимости товаров, а вокруг их цены издержек, т. е. вокруг содержащихся в товарах издержек плюс общая норма прибыли. Рикардо продолжает: «В 7-й главе «Богатства народов» превосходно исследовано все относящееся к этому вопросу») (стр. 84) [Русский перевод, том I, стр. 84].

Действительно. Некритическая вера в смитовскую традицию и сбивает здесь Рикардо с пути.

Рикардо заключает главу, как обычно, заявлением, что в дальнейшем исследовании он будет «оставлять совершенно без рассмотрения» (стр. 85) [Русский перевод, том I, стр. 84] случайные отклонения рыночных цен от цены издержек, но он упускает из виду, что совсем не принял во внимание постоянных отклонений рыночных цен, поскольку они соответствуют ценам издержек, от действительных стоимостей товаров и подменил стоимость ценой издержек.

Глава 30-я называется «О влиянии спроса и предложения на цены».

Здесь Рикардо защищает то положение, что действующая на протяжении более или менее длительного периода цена определяется ценой издержек, а не спросом и предложением, - стало быть, определяется стоимостью товаров лишь постольку, поскольку эта стоимость определяет цену издержек. Если предположить, что цены товаров так отрегулированы, что все они приносят 10% прибыли, то всякое устойчивое их изменение будет определяться изменением в стоимостях этих товаров, в требующемся для их производства рабочем времени.

Подобно тому как эта стоимость продолжает определять общую норму прибыли, так и ее изменения продолжают определять изменения цен издержек, хотя этим, конечно, не уничтожается разница между этими ценами издержек и стоимостями. Уничтожается лишь то, что выходит за пределы этой разницы, ибо разница между стоимостью и фактической ценой не должна быть [548] больше, чем вызванная общей нормой прибыли разница между ценами издержек и стоимостями. Вместе с изменениями стоимостей товаров изменяются и их цены издержек. Образуется «новая естественная цена» (стр. 460) [Русский перевод, том I, стр.

314]. Если, например, рабочий может произвести 20 шляп в то же время, в какое он прежде производил 10 шляп, и если заработная плата составляла половину издержек производства шляпы, то для 20 шляп затраты, издержки производства,


231
ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ИЗДЕРЖЕК У РИКАРДО И СМИТА (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)

поскольку они состоят из заработной платы, уменьшились наполовину. Ибо теперь для производства 20 шляп выплачивается такая же заработная плата, какая раньше выплачивалась для производства 10. В каждой шляпе, следовательно, теперь заключается лишь половина прежних расходов на заработную плату. Если бы фабрикант шляп продал свои шляпы по прежней цене, то он продал бы их выше цены издержек. Если прибыль равнялась раньше 10% (при предположении, что расход, необходимый для изготовления определенного количества шляп, первоначально составлял 50 на сырье и т. д. и 50 - на труд), то теперь она равнялась бы [462/3%, так как издержки производства того же количества шляп] составляют теперь 50 на сырье и т. д. и 25 - на заработную плату. Итак, если товар продается по прежней цене, то прибыль составит теперь 35/75, или 462/3%. Новая «естественная цена» понизится, стало быть, вследствие понижения стоимости настолько, что цена будет давать только 10% прибыли. Уменьшение ст